<<<12345678910>>>

В этот момент Дашенька вкатила в кабинет столик с двумя пиалами и горкой восточных сладостей. Потом она принесла горячий чайник с заваркой. Улыбнувшись, длинноногая красавица разлила чай по пиалам. Одуряюще запахло лимоном и чем-то еще, неуловимо восточным.

Илья Николаевич, по жизни прекрасный семьянин и верный муж, с удивлением и восхищением посмотрел на мою секретаршу, но воздержался от комплиментов и комментариев.

Я усмехнулся. Да, для большинства приезжих «с большой земли» вид наших девушек — как выстрел картечи в упор. Такое в Европе будет еще не скоро. Впрочем, возможно, под нашим влиянием эмансипация женщин там произойдет гораздо раньше, чем в реальной истории.

Но, как поется в песне наших времен, «первым делом самолеты»…

— Илья Николаевич, — сказал я, — сейчас мне хотелось бы поговорить с вами об образовании, массовом всеобщем и начальном… Наступили времена, когда неграмотный человек уже не может рассчитывать на достойное место в обществе. А посему министерство, которое вам предстоит создать…

— Создать? — удивленно переспросил Илья Николаевич.

— Да-да, именно создать, ведь вашего министерства пока еще не существует, — «утешил» я Илью Николаевича, — и вам придется все начинать с нуля.

Что же вы хотите — наша Югороссия существует всего три месяца, и все это время она почти непрерывно воевала. Но пришло время заняться и народным образованием. Конечно, вы получите от нас всю возможную помощь, начиная от денег и кончая кадрами, которые составят костяк вашего министерства.

Не буду скрывать, что позднее, на основании вашего опыта император Александр Третий развернет в Российской империи похожую программу… Проблемы у Большой России почти такие же, как и у Югороссии, а вот масштаб неизмеримо больше.

— Да? — удивился Илья Николаевич. — Абсолютно не представляю сходства вашей многоязычной Югороссии и Российской империи.

— Сходство имеется, — сказал я, — ведь в России проживает около двух сотен различных народностей, включая и те, чьи языки считаются изолированными и не похожими ни на какие другие. Да и местные говоры великороссов зачастую настолько различны, что архангелогородский помор порой плохо понимает речь уральского казака. Все это придется нивелировать и приводить к общему знаменателю — литературному русскому языку, при этом бережно сохраняя местные языки и диалекты. Единство в многообразии. Ну, до России еще не скоро руки дойдут, а пока давайте поговорим о Югороссии.

Я вздохнул:

— А начать вам, Илья Николаевич, придется с ликбеза…

— Простите, не понял, с чего начать? — изумленно переспросил Ульянов.

— Ликбез, — ответил я, — означает ликвидацию безграмотности всего населения. Она и должен стать первой ступенькой к всеобщему начальному образованию. А потом и к всеобщему среднему…

— Любопытно, любопытно, — пробормотал удивленный и немного заинтригованный господин Ульянов, — и как же вы намерены преодолеть эту первую ступень?

Заметив мой укоризненный взгляд, Илья Николаевич поспешно извинился:

— Простите, Александр Васильевич, я хотел сказать — как же МЫ собираемся это сделать?

«Ну, вот и отлично, — подумал я, — кажется, господин Ульянов клюнул и загорелся энтузиазмом. Теперь надо рассказать ему о плане, который был задуман его сыном и воплощен в жизнь Сталиным».

— Так вот, Илья Николаевич, — начал я, — Ликбез должен начаться с агитации. Да-да, именно с агитации. Надо везде пропагандировать пользу грамотности, рассказывать всем, что только наличие образования позволит детям тех, кто даже не мечтает вывести их в люди, добиться такого места в жизни, которого они никогда бы не получили, будучи неграмотными. Надо агитировать с помощью плакатов, печатного слова, общественного мнения. Впрочем, как я уже успел убедиться, большинство простого народа все понимает правильно, и долго преимущество грамотности им доказывать не придется.

Далее, в каждом населенном пункте, с числом неграмотных свыше пятнадцати, нужно будет организовать «школу грамоты». Срок обучения в такой школе, по нашим расчетам, будет составлять от трех до четырех месяцев. Программа обучения будет включать чтение, письмо и счет. По мере обучения будут вводиться дополнительные занятия с целью научить читать ясный печатный и письменный шрифты; делать краткие записи, необходимые в жизни и в работе; читать и записывать целые и дробные числа, проценты, разбираться в диаграммах и схемах.

Да, я забыл вам сказать, что учиться в этих «школах грамотности» будут не только дети, но и взрослые…

— Взрослые! — воскликнул удивленно Илья Николаевич. — А будет ли у них желание учиться? Ведь они работают, зарабатывают на пропитание своей семье… Да и времени для занятий они вряд ли найдут.

— Мы сделаем так, — сказал я, — чтобы для взрослых учащихся сокращали рабочий день с сохранением заработной платы. А тем, кто работает индивидуально, мы будем выплачивать пособие. Ну, и конечно, «школы грамотности» будут снабжаться за счет государства учебными пособиями и письменными принадлежностями.

— Да, но где же мы найдем требуемое количество учебников, письменных принадлежностей, а главное — преподавателей?! — воскликнул Илья Николаевич. — Задача, которую мы намерены разрешить — грандиозная, благородная, но, как мне кажется, неразрешимая…

— Извините, — ответил я, — но я вам и не обещал, что сия, как вы правильно сказали, грандиозная и благородная задача будет решаться в течение одного года. К тому же потребуется определенный подготовительный период. И тут нам понадобятся ваши знания и ваш опыт педагога, Илья Николаевич.

Надо будет составить программу для «школ грамотности», подготовить методическую литературу для будущих преподавателей — а их, действительно, понадобится много. Придется привлекать для работы в «школах грамотности» всех мало-мальски образованных людей.

Кроме того, вам надо будет написать учебники для занятий по русскому языку, а также арифметике. Надо будет красочно их оформить, чтобы детишки, да и взрослые тоже, с интересом учились, лучше запоминали то, чему их будут учить.

Ну, а для изготовления учебников и учебных пособий мы найдем лучшие типографии, которые напечатают их. И только когда будет все готово, тогда мы и приступим к выполнению задачи по ликвидации неграмотности.

— Как вам такая перспектива, Илья Николаевич? — спросил я у своего визави, слушавшего меня, что называется, открыв рот от изумления.

— Да, Александр Васильевич, — сказал Ульянов, — умеете вы удивлять своих собеседников. Конечно, как практик и педагог со стажем, скажу вам, что трудностей будет очень много. Но зато какой размах, какое поле для дальнейшей работы. Вы ведь, как я понял, на этом не остановитесь?

— Не остановимся, Илья Николаевич, — смеясь ответил я, — мы, югороссы, все время совершаем одно невозможное дело за другим. И пока у нас это получается. Думаю, что и на сей раз получится… Так что, если вы не передумали, возьметесь за ликвидацию у нас безграмотности? Как я уже говорил, впоследствии это должно послужить отличным примером для руководства России и ваших тамошних коллег.

— Нет, Александр Васильевич, — сказал Илья Николаевич, — не откажусь. Я почему-то уверен, что нам удастся превратить Югороссию в страну, где все поголовно будут уметь читать и писать. А если Бог даст мне сил и здоровья, то и нашу матушку Россию тоже…

4 сентября (23 августа) 1877 года. Утро. Санкт-Петербург. Гатчинский дворец. Контр-адмирал Ларионов Виктор Сергеевич

Штабс-капитан Сергей Иванович Мосин — человек, имя которого золотыми буквами вписано в историю оружейного дела. Его трехлинейная русская магазинная винтовка образца 1891 года в свое время не только на несколько лет опередила всех возможных немецких, американских и британских конкурентов, но еще стала лучшим из всех видов несамозарядных винтовок, исходя из таких показателей, как надежность конструкции, кучность огня и останавливающее действие пули.

Перед тем как пригласить этого человека, у нас состоялся длительный и обстоятельный разговор с императором Александром III, в котором также приняли участие в качестве экспертов и сопровождавшие меня в этой поездке старший лейтенант ГРУ Бесоев и старший лейтенант морской пехоты Синицын. Ну, какой из меня, адмирала, эксперт по стрелковому оружию? Как моряк, я совершенно не воспринимаю всерьез калибры меньше ста миллиметров и вес конструкции менее полутора тонн. А вот два наших молодых офицера вполне могли осветить вопрос об оружии пехотинца, каждый со своей стороны. Ведь спецназ — это спецназ, а пехота, пусть даже и морская — это все-таки пехота.

Дело в том, что еще до начала войны русская армия отчаянно нуждалась в замене оружия пехоты на магазинную винтовку уменьшенного калибра, в связи с чем наступил период так называемой «ружейной чехарды», когда чуть ли не каждый год на вооружение все новый и новый образец. Закончилось все это принятием на вооружение той самой винтовки Мосина, которая производилась в России с 1891 по 1944 год, пока на смену ей пришел сначала самозарядный карабин Симонова, а потом и автомат Калашникова.

<<<12345678910>>>