logo Книжные новинки и не только

«Война» Борис Сапожников читать онлайн - страница 1

Knizhnik.org Борис Сапожников Война читать онлайн - страница 1

Борис Сапожников

Война

Глава 1, в которой

герой так и не находит мира,

даже на родной земле

Бонапарт выделил нашему корпусу большой десантный дирижабль, на котором мы вернулись в Вильно. Помню, меня очень сильно удивило, что мы летим не на аэростатах Гершеля, однако я не придал этому значения. Сразу по прибытии всех офицеров отправили в отпуск, чем я воспользовался, взяв билет на дилижанс до родного города. Однако отправиться домой в тот день мне было не суждено.

Я шагал по станции дилижансов мимо паперти дорожной церкви с нищими, просящими милостыню у «добрых господ». Моё внимание привлекли знакомые цвета одежды одного из них. Очень уж похожи на наши полковые. Я остановился, приглядевшись к однорукому нищему — и точно, он носил грязный и штопаный мундир Полоцкого полка. Пригляделся внимательнее — и выругался сквозь зубы, кажется, по-немецки.

— Жильцов, — сказал я ему, — что вы тут делаете?!

— Вашбродь, — почти прошептал мой бывший денщик.

— Встать! — скомандовал я. — Смирно!

Тело бывалого солдата среагировало быстрей разума. Он вскочил и коротко махнул рукой, отдавая честь.

— Ваше благородие, господин штабс-капитан, — гаркнул он былым фельдфебельским голосом, — прошу простить неуважение к вашей персоне! Бывший фельдфебель Жильцов Василий к несению службы вашим денщиком готов!

— Эй, офицер, чё творишь? — к нам направлялись три человека явно преступного вида. — Эт наш солдатик.

— Солдат более ничьим крепостным быть не может, — сказал им я, как бы невзначай кладя руку на кобуру с пистолетом. — А тем более находящийся на действительной службе.

— Не въезжаешь, офицер, — продолжал невысокий парень, явно верховодивший в этой шайке. — Этот солдатик наш.

— Пистоль не мацай! — рявкнул один из громил, сопровождавших невысокого.

— Я успею всадить тебе пулю в лоб раньше, чем ты шаг сделаешь, — спокойно сказал я.

Громила, похоже, был изрядно оконфужен тем фактом, что не понял и половины из сказанного мной. Это было написано у него на лице.

— Палить на станции, — усмехнулся невысокий, — не станешь, офицер. Тут псы кругом, и все наши, прикормленные.

— Нападение на офицера во время войны, — покачал головой я, — это компетенция не станционных полицейских. Вами займутся военные аудиторы. Если будет кем заниматься.

— Лады, — пошёл на попятный парень. — Забирай солдатика, но он нам звона стоил. Кто вернёт?

— Ты чего-то не понимаешь, — сказал ему я. — Сейчас мы с Жильцовым уходим.

— Эт ты не въезжаешь, офицер, — окрысился парень, став похож на зверька. — Я сейчас кликну своих лбов, и они из тя калеку сделают. Рядом со своим солдатиком сядешь.

— Вторую руку перешибём, — заржал, как конь, второй громила.

Я выхватил из кобуры пистолет и без колебаний всадил пулю ему в голову. Громила дёрнулся, покачнулся и осел на мостовую. Собравшаяся вокруг нас толпа зевак раздалась в стороны с совокупным охом.

— И чё терь делать будешь? — по-крысиному оскалился коротышка. — Без пистоля?

Я спокойно вложил пистолет в кобуру и погладил корзину палаша.

— Прекратить безобразия! — прогремел зычный голос городового. Во главе небольшого отрядика из троих станционных стражей он прокладывал себе дорогу через толпу. Люди просто расступались перед ним. — Расходитесь! Разойтись! Нечего тут стоять!

Подойдя к нам, попутно практически разогнав толпу, он спросил, вроде бы ни к кому не обращаясь:

— Что тут творится? Кто стрелял?

— Я стрелял, — ответил я. — Штабс-капитан Суворов, командир гренадерской роты Полоцкого пехотного полка. Нахожусь в отпуске.

— По какому поводу стреляли? — не дал сбить себя с толку и ошарашить званиями городовой.

— Эти трое, — я указал на невысокого и двух — живого и мёртвого — громил, — напали на меня, наверное, с целью грабежа.

— Федька! — крикнул на коротышку городовой. — Совсем страх потерял?! В арестантские роты захотел?!

— Да вы что, Иннокентий Феофилактович, — голос невысокого Федьки разительно изменился (и как он только выговаривал отчество городового?), — ничего такого. Они к нашему солдату прибодались, мы ему, того, объяснить хотели, что к чему. А они сразу за пистоль, сразу — бах! — и Копыту голову прошибли.

— Правильно сделал, — одобрил мои действия городовой. — Копыто твой, Федька, совсем с головою не дружил, вот и потерял её.

Он рассмеялся своей неказистой шутке. Федька поддержал его.

— В общем, иди отсюда, Федька, с глаз моих долой, — отсмеявшись, сказал ему городовой. — И Копыту забирай. Нечего ему тут валяться.

А когда уголовники покинули поле боя, городовой обратился ко мне:

— Забирайте своего солдата, господин штабс-капитан, и проваливайте как можно скорей. Федька — мелочь, малёк, но верховодит у нищих человек страшный. Ему надо имя своё, renommee, сохранить, а за-ради этого он на что угодно пойдёт. В уголовной среде имя — это всё, потеряешь имя, потеряешь и власть.

— Для чего вы мне всё это говорите? — поинтересовался я у городового. — Могу вас уверить, что мне это совершенно неинтересно.

— Понимаю, господин штабс-капитан, — кивнул городовой. — А говорю вам всё это не для того, чтобы, боже упаси, напугать вас. Нет. Я к тому, что они ни перед чем не остановятся. И на убийство пойдут.

— Я вполне могу за себя постоять, — ответил я.

— Ничуть не сомневаюсь в этом. Но, я вижу, у вас рука на перевязи, а солдат ваш и вовсе не боец уже. Трудненько вам будет совладать с Грачём и его бандой.

— На помощь полиции рассчитывать не стоит? — усмехнулся я.

— Ну, это как сказать, — пожал плечами городовой.

— Да никак, — отмахнулся я. — Жильцов, за мной!

Из-за происшествия на станции на дилижанс я, конечно, опоздал. Поэтому, передав Жильцову часть своего нехитрого багажа, направился в первый же, более-менее приличный трактир. Половой попытался было не пустить Жильцова, крича, что нищим в приличное заведение ходу нет.

— Это не нищий, — ответил я, — а заслуженный солдат и мой денщик. Вопросы?

— Знаем мы этого заслуженного, — буркнул половой, низко кланяясь мне. — Он тут гулять начинал.

Мне захотелось врезать ему по холёной физиономии, но опускаться до мордобоя, да ещё и на трезвую голову — mauvais ton. Мы с Жильцовым прошли через всё заведение к дальнему столу, сопровождаемые взглядами посетителей, по большей части неприязненными, а то и откровенно презрительными.

— Ты когда в последний раз нормально ел? — спросил я у Жильцова, когда мы сели за стол.

— Не помню уж, — пожал плечами тот. Нищенские привычки снова взяли верх, сидел он, сильно сгорбившись и опустив глаза. — Давно..

— Человек! — щёлкнул я пальцами. — Человек!

Половой подошёл к нам с явной неохотой, но куда денешься — работа такая.

— Чего изволите-с?

— Еды простой, главное, побольше, — заказал я. — И пива. Некрепкого.

— Понял вас, — кивнул половой, делая вид, что записывает в свой блокнот.

— Ну, рассказывай, Жильцов, — сказал я, — как дошёл ты до жизни такой?

— Как списали меня с ваших денщиков, — начал он, — на дирижабле, значит, в Вильно доставили. Выдали, честь по чести, выходное жалованье. А куда мне идти? Ни дома, ни семьи, один как перст. Вот и покатился. Покуда деньги были — пил, гулял. Друзей завёл по всему Вильну. Как деньга кончилась, друзья пропали, почти все. За деньги тех, что остались — пил дальше. Уже по-чёрному. Потом оказалось, что я всем должен и много должен. И усадили меня эти друзья на паперти, христарадничать. Сказали, нынче время военное, солдат — в цене, много подавать станут.

Посреди рассказа принесли еду, однако Жильцов, несмотря на плотоядные взгляды на дымящиеся тарелки и горшки, сначала рассказал обо всём по порядку, и только после этого приступил к еде.

Пока он рассказывал, а потом ел, в трактир прибыла весьма внушительная делегация местного уголовного элемента. Как только они вошли в трактир, большая часть посетителей нашла неотложные дела и поспешила расплатиться и уйти. Остались только завсегдатаи и какие-то горькие пьяницы, не отвлекающиеся от своих стаканов со скверной водкой.

Возглавлял делегацию, видимо, сам Грач — броско одетый человек с зализанными волосами и напомаженными, как у завзятого модника, усами. Сопровождали его пятеро, в одежде и манере поведения старавшихся копировать своего главаря. Усач прошёл через трактир, скрипя сапогами, и плюхнулся на стул, так, что тот затрещал и, казалось, готов был развалиться под его весом. Пятёрка сопровождающих остановилась за его спиной, встав полукругом, взяв в полукольцо наш стол.

— С кем имею честь? — поинтересовался я.

— Грач, — представился усатый, протягивая мне руку. Я сделал вид, что не заметил этого жеста. Грач нахмурился — беседа начиналась не так, как ему бы хотелось.

— И что у вас за дело ко мне, господин… Грач?

— За хрустами, — ответил бандит, — или звоном. Как хошь.

— Вы, Грач, не у себя, а в приличном обществе, — сказал ему я. — Так что извольте разговаривать на русском, хотя бы на том, каким владеете, а не на том языке, на котором говорите сейчас.

— Я, кивер, базлаю так, как хочу, — сквозь напускной лоск пробился хищный зверь. — И не учи меня, не дохтур. — Связи между учёбой и докторами я лично не видел, однако для моего собеседника она, похоже, была вполне очевидна. — Мне солдат хрустов должен, две тыщи. На паперти отрабатывает.