logo Книжные новинки и не только

«Цель обманывает средства» Даниэль Дакар, Павел Балашов читать онлайн - страница 1

Даниэль Дакар, Павел Балашов

Цель обманывает средства

Всем тем, кто с надеждой смотрит на звезды, посвящают авторы.

Часть первая

РОЗА ШАЛЬНЫХ ВЕТРОВ

Глава 1

СКУКА — ЭТО ТАК ИНТЕРЕСНО…

Из протокола допроса Варфоломея Кондового

— Каким образом в ваши руки попал этот корабль?

— На нем до меня контрабандисты летали, так я пока их прижимал, свой кораблик изрядно повредил. Ну, мне и предложили в полиции обмен. Я согласился. А что? Дело стоящее.

— Но вы ведь понимаете, что этот корабль был построен не людьми?

— Конечно.

— И вас это не смущает?

— Нет. А должно?


Из протокола допроса Дарьи Филатовой

— …род занятий — проституция. Пока все верно?

— Нет.

— Нет? В таком случае поправьте меня.

— Если я не потеряла счет времени — а, по идее, не должна бы, — то моя лицензия аннулирована четыре дня назад, и, стало быть, я больше не проститутка. По крайней мере я подавала заявку в полицейское управление Верховья, а такие вопросы у нас решаются… то есть решались… автоматически.

— Тем не менее, сударыня, ваша лицензия по-прежнему в силе.

— Что, одновременно с контрактом «Спутников»? Вот ведь старый мерзавец…

— Кого вы имеете в виду?

— Шефа полиции Верховья, разумеется. Впрочем, о мертвых или хорошо, или никак, так что я, пожалуй, не буду развивать эту тему.


Из записи частной беседы

— Ну вот что тебе в госпитале не лежалось, а, Дима? Поперся приключений на задницу искать…

— Если бы я лежал в госпитале, там бы меня и прикончили.

— Ну, это еще далеко не факт.

— Факт, не факт… Сколько народу с Волги выбралось? Помимо тех, кого мы вытащили? Ото ж. И вот еще что… вы ребят моих особенно не прессуйте. Они с Вольных Миров, ни Империи, ни Службе ничем не навредили и, уж конечно, ничем не обязаны, а сделали много.

— Зато тебе они обязаны в полный рост.

— Как и я — им. Так что полегче на поворотах, Серега, это мои люди, а ты меня знаешь.

* * *

Одно удовольствие — лететь домой порожняком. Конечно, с финансовой точки зрения отсутствие груза на обратный перелет не слишком радует. Зато, если правильно просчитать точку выхода, можно всласть покуролесить в пространстве: топлива с избытком, за сохранность содержимого трюмов можно не беспокоиться по причине полного отсутствия упомянутого содержимого… Красота!

Да и вообще дома хорошо. Хоть и называют Закат безумной планетой, а для того, кто там родился, нету места лучше. Конечно, специфики хватает. Сила тяжести на шестьдесят процентов выше земной нормали, что, впрочем, не является трудностью для аборигенов. Классическая «бешеная» атмосфера здорово затрудняет взлет и посадку для тех кораблей, которые базируются на поверхности. Про полеты в ней и говорить нечего — недаром же так ценятся в транспортных компаниях и военных подразделениях всех миров те, кто прошел летную практику на Закате. Климат суров: наклон к плоскости эклиптики и расположение планеты на орбите обеспечивают весьма контрастную смену времен года. О животном и растительном мире и вовсе легенды ходят, чтобы не сказать «страшные сказки»: жилые и промышленные купола окружены предельно защищенными периметрами. Никто и никогда (за исключением самоубийц, но такие на Закате редкость) не выйдет за пределы охраняемой территории без оружия — и без скафандра полной защиты. И все же… все же это дом, и не сравнятся с ним изнеженные планеты Империи и Вольных Миров, рядом не встанут.

Кроме того, Закат — богатый дом, очень богатый. Получив независимость еще после Первой Колониальной войны, от статуса «планеты-арсенала» он так и не избавился. Да и зачем? Пусть дураки торгуют ресурсами, лишая своих внуков шансов на нормальную жизнь, — Закат предложит конечный продукт, причем такой, который нужен всем и всегда. Какое оружие лучшее, от легкого стрелкового до мобильных и стационарных установок планетарной защиты? Закатское. Где делают самую прочную броню? На Закате. Чьи корабельные двигатели самые мощные, компактные и экономичные? Вот так-то.

Не обходится и без эксцессов, конечно. Где лежит что-то вкусное — там завсегда находятся те, кто стремится это вкусное спереть. Так что полиции зевать не приходится: то незарегистрированный рудник обнаружится (психи! без нормальной защиты! без подходящего оборудования!)… то маленькая перерабатывающая линия в джунглях найдется… то охотничий лагерь или даже целая фактория… то контрабандисты заявятся… А кстати, о контрабандистах: легки на помине, больше в этом секторе на низких орбитах взяться некому. Ну а где контрики, там и полиция, вряд ли один корабль так взбаламутил бы окрестности. Точно, ребята подтянулись и теперь ловят залетную птичку. Да как ловят-то… не иначе, целым крылом загнать пытаются… и, похоже, не могут.

Варфоломей Кондовый, вольготно расположившийся в ложементе первого пилота (ложемент второго существовал исключительно для красоты, как и пост бортстрелка), лениво протянул руку и ткнул клавишу на панели связи, выходя на полицейскую частоту. Ну-ка, ну-ка, что там такое, из-за чего сыр-бор?

— Варька! — заорал в ухе знакомый голос, да так пронзительно, что Варфоломей поморщился и сбросил громкость до минимума. — Варюха, это ты?! Выручай, братан! Уходит, сволочь, не достаем, хрен его знает, что у него за движки! Ты на «Манте»?

— На ней, родимой, — проворчал Кондовый. Пальцы жили собственной жизнью, скидывая на сканеры команду запроса по схеме «свой-чужой» и полного анализа полученных данных.

Угу, а вот и клиент… Нила понять можно, незваный гостенек прет почти точно в брюхо «Манте», прижать его — дело техники. Сейчас он нам покажется, никуда не денется. Ух ты, какая лапочка! Откуда ж ты взялся, красавчик, я таких и не видел никогда… Движки, говоришь? Да, движки знатные… Только «Манта» — тяжелый рудовоз, черта с два ты его даже пустой на своем горбу вытянешь до выхода из гравитационного поля, это я тебе говорю. Вот… еще чуть-чуть… аккуратнее… да не дергайся ты, дурень, все равно я тебя посажу. Ах, так?! Ну, держись, гад ползучий… не начал бы стрелять — все бы обошлось, а теперь я тебя за свою старушку в блин раскатаю!


Подрабатывая шифтами, «Манта» продолжала держаться строго над незнакомым кораблем, планомерно отжимая его все ближе к поверхности. Конечно, ремонт встанет в копеечку — чем же корму так пробили-то, а? кранты маршевым! — но это ничего. С клиента слупим, уж Нил-то проследит, чтобы премия… а вот и он, легок на помине.

Прямо перед носом снижающейся «Манты» заложил крутой вираж стандартный полицейский «Змей» с устрашающе размалеванными килями. Маневр завершился мгновенным, как в дыру в полу, провалом вниз, «визитной карточкой» Нила Решетникова, и Кондовый добродушно усмехнулся: как был Нилушка позером, так им и остался.

Впрочем, мгновение спустя Варфоломею стало не до улыбок: решивший, видимо, напоследок подгадить контрабандист дал еще один залп. Рудовоз опасно накренился, и пилот, сдавленно матерясь, принялся левой рукой выравнивать его, удерживая на заданном курсе. Правая рука тем временем привычным, чуть ли не с пеленок отработанным движением захлопнула забрало шлема и подключила систему регенерации воздуха — этого настойчиво требовали загоревшиеся на панели огоньки, сообщавшие о повреждении системы жизнеобеспечения.

Несколько часов спустя настроение Кондового, и так-то изрядно подпорченное, упало окончательно. «Манта», совершившая более чем жесткую посадку, была невосстановима. То есть восстановима, конечно, но цена… дешевле новую купить, да только где взять столько бабла? За эту-то кредит еще не выплачен. Премию Нил выдаст, конечно, и если страховщики не заартачатся, как раз хватит рассчитаться, а дальше… опять, стало быть, в долгах как в шелках… Черт, вот ведь невезуха!

Варфоломей зло пнул посадочную опору ни в чем не повинной — и ни на что уже не годной — «Манты», с трудом удержался от того, чтобы не выпалить хоть во что-нибудь, и угрюмо поплелся к присланному полицией транспорту. Прибывшие на нем техники уже давно закончили свою работу и благополучно сидели внутри, только он все бродил вокруг покореженного корабля, не в силах смириться с тем, что снова стал безлошадным. Его грызло острое чувство несправедливости: почему какие-то засранцы летают на таком кораблике, что закачаешься, а он, честный — хоть и молодой — пилот, вынужден теперь соображать, как расплатиться за одну рухлядь и где раздобыть средства на другую?


Неделю спустя дела по-прежнему были хуже некуда, даже и не думая идти на лад. Узнавший о происшествии банк потребовал немедленного возврата кредита. Страховая компания начала предъявлять претензии, ссылаясь на преднамеренное причинение вреда имуществу и отказываясь выплачивать положенное. И хотя Управление по борьбе с контрабандой быстро объяснило зарвавшимся клеркам, с какой стороны у бутерброда масло, Варфоломей прекрасно понимал, что ни кредита, ни страховки на приемлемых условиях ему в ближайшее время не видать. И что теперь? Идти на жалованье? После вольной-то жизни… н-да. Да еще и экологи взъелись: не понравился им, видишь ли, способ, которым Кондовый посадил чужака…

Так что Нил Решетников ничуть не удивился, когда троюродный брат (по меркам Заката — родственник из ближайших) встретил его мрачным взглядом и невнятным рычанием вместо приветствия, даже не взглянув на протянутую руку. Заслужил, что уж там — подставил братца по полной программе. Вон, даже Мать Кондовых не поленилась, высказала свое «фи» Матери Решетниковых. А Мать, соответственно, учинила Нилу такой разнос, что хоть под плинтус забивайся.

Общественное устройство Заката вообще отличалось изрядным своеобразием — по меркам остальных миров Человечества. Условия жизни на планете были таковы, что обеспечение рождения и безопасного воспитания детей представляло собой немалую проблему. А потому семья была альфой и омегой, не ячейкой общества, а его основой, причем заправляли в семье женщины. Никак не закрепленный конституционно, матриархат был, тем не менее, реальностью, данной в ощущениях, но… Но женщины Заката смеялись в лицо время от времени набегавшим в поисках вдохновения феминисткам. Сам Нил однажды услышал короткую отповедь, которую Мать соблаговолила выдать залетной социологине: «Я, конечно, врач, голубушка, но клиническая идиотия — не мой профиль». Социологиню, поперхнувшуюся восторженными эпитетами, как ветром сдуло.


— Варь, ты это… — Нил не знал, как начать разговор. — Ты меня извини. Кто ж знал, что так получится.

— Никто не знал, — хмуро буркнул Варфоломей, — да только мне-то что теперь делать прикажешь?

— Да я, собственно, как раз по этому поводу и пришел… тут такое дело… в общем, если хочешь, можешь взамен «Манты» забрать себе корабль, который посадил. С начальством я все уже утряс, вот.

— Кора-а-а-абль… — протянул Кондовый, разом подобравшийся, как кот перед мышиной норой. Видел он такое в старых записях, на Закате-то мышей не было.

Соглашаться сразу не хотелось, не хватало еще лицо потерять, однако…

— А что за корабль-то? Я его и не разглядел толком.

Решетников замялся.

— Ну ладно тебе, Нил, что там с этим кораблем?

— Да как тебе сказать… хороший корабль. Только не наш.

— Ну, это понятно, — пожал плечами Варфоломей, но кузен покачал головой, явно собираясь с духом.

— Ничего тебе не понятно. Не наш — значит, не человеческий. Хотя и гуманоидный, да.

— Рекновский, что ли? — Сказать, что Варфоломей был удивлен, значило не сказать ничего. На имевшиеся изображения корабля рекн прижатая им к поверхности посудина не походила ну никак.

— И не рекновский, — криво усмехнулся Нил. — Есть многое на свете, друг Горацио… ну, ты меня понял.

Кондовый не сразу нашелся, что ответить. Подошел к окну, полюбовался вихрями, которые закручивал за пределами купола налетевший ниоткуда штормовой ветер — обычное явление для этого времени года. Хмыкнул:

— А где они его взяли?

— А черт их разберет. Капитан смыться попробовал, так мы его под горячую руку и… того… а команда не в курсе. Надыбал где-то босс, у этой публики знаешь, какие аукционы бывают? Чего только нет… Инструкция, правда, имеется, они ж даже не первые человеческие хозяева, были и до них. Бортач за уменьшение срока готов в лепешку расшибиться. Мамой клянется, что там и один человек с управлением справится… утверждает, кстати, что если бы кэп не запаниковал, а пустил его за пульт, хрен бы мы их взяли. Так что скажешь?

— Согласен! — сделав для порядка умное лицо, кивнул Варфоломей и пожал-таки руку кузена.


Еще неделя прошла в хлопотах. Новый корабль оказался и прост и сложен одновременно, но простоты было больше, а сложности… Сложности, по мнению Кондового, следовало преодолевать в процессе эксплуатации. Было бы на чем взлететь, а как садиться будем — по ходу пьесы разберемся, не впервой. Бортинженер контрабандистов, за хорошим поведением которого наблюдали трое парней из отдела Решетникова, в герои отнюдь не рвался и пакостить даже не думал. Нил по большому секрету поведал Варфоломею, что толковым мужиком заинтересовалась семья Вересовых, даже залог согласились внести, а это было кое-что. Ну да, преступник, так не век же ему преступником быть. Конечно, уроженцу Волчка на Закате, прямо скажем, тяжеловато, но сперва экзач [Экзач — просторечное название экзоскелета, используемого на Закате людьми, еще не привыкшими к силе тяжести планеты.] поможет, а там подкачается.

В первый же день Кондовый понял, что имел в виду захваченный бортинженер, когда говорил, что в случае грамотного управления никакая полиция сей кораблик не достала бы при всем старании. Небольшое — всего-то семь тысяч тонн грузоподъемности — судно умело в случае необходимости становиться невидимым. Совсем. Отследить его можно было только исключительно по тепловому следу либо же по гравитационному возмущению. Но пока это еще коллеги Нила сообразили бы, что именно следует искать… А орудийные системы? Сказка! Не повезло покойному капитану. А вот ему, Варфоломею Кондовому, повезло. И очень.

Это тебе не старенькая «Манта», на таком корабле можно возить грузы совсем другой ценовой категории. Что и подтвердил Силантий Вересов, предложив более чем выгодный фрахт: срочно доставить на Волгу две тысячи тонн терния для перерабатывающей фабрики, весомый пай которой принадлежал местной общине выходцев с Заката. Раздумывать было нечего. Конечно, боезапас маловат, да и вооружение, прямо скажем, нестандартное, но это не страшно. По возвращении можно будет либо переоборудование провести, либо заказать копирование боеприпасов: как раз успеют разобраться, откуда уши торчат.


Майор спецназа Службы исполнения приговоров Министерства юстиции Российской Империи Дмитрий Десница чувствовал себя неважно. Да что там — хреново он себя чувствовал. Даже коньяк не помогал. Не исключено, впрочем, что коньяк и не мог помочь в данной ситуации, более того — был вреден. Но на трезвую голову переживать происходящее было решительно невозможно, а потому пил Десница не первый день. Да, пожалуй, и не второй. Который? Да какая, к черту, разница! Проклятые компрачикосы…

Дмитрий, что вполне естественно, не был святым. «Черные Единороги» вообще не страдали ни избыточной порядочностью, ни сентиментальностью, ни, тем паче, склонностью к рефлексии: служба не та. Да и сильные чувства, такие, как любовь и ненависть, работе только мешают. Но любое столкновение с похитителями людей, уродовавшими свои жертвы в угоду заказчику, всегда приводило Десницу в состояние неконтролируемой ярости. За это он, собственно, и поплатился. Спрашивается, какого лешего надо было рваться вперед, оставляя все подразделение позади? На подвиги потянуло? Вот и схлопотал лучом от правой ключицы до левого бедра, и броня не спасла, спасибо, что хоть пополам не перерезало.

Так что на Волгу его доставили в криобоксе и непосредственно из оного перегрузили на операционный стол университетской клиники. А дальше начался бардак, вполне характерный для любой правительственной структуры любого государства. Кто-то с кем-то не договорился, кто-то кого-то не поставил в известность, кто-то кому-то вовремя не заплатил… в результате вместо недели, положенной ему в регенерационной капсуле, майор Десница уже через два дня оказался в общей палате. И это бы еще ничего — бывало и похуже, — но вот публика… местный, мать его так и сяк, контингент… Ну не мог Дима Десница воспринимать немозговозрелую шушеру, расколотившуюся в очередных бессмысленных гонках, иначе, как никчемных ублюдков.

Издевательство над собственной психикой майор в принципе переносил плохо, в теперешних же обстоятельствах терпения не хватало ни на что вообще, и из клиники он попросту сбежал. Сбежал, предварительно выяснив, что его подразделение благополучно покинуло пределы планеты. Это было вполне естественно, не торчать же им тут в ожидании, даже если бы и было достаточно времени. Не любят на Волге «Черных единорогов», ох, как не любят. По представлениям имперского Министерства юстиции принятие преступником гражданства одного из Вольных Миров от ответственности отнюдь не освобождало. На Волге же, торговавшей своим гражданством направо и налево, придерживались диаметрально противоположной точки зрения и никого не выдавали, так что эксцессы порой случались нешуточные.

Платить за билет до Земли из собственного кармана Дмитрий не без оснований полагал ниже своего достоинства, ближайший корабль имперских ВКС (заглядывали на Волгу, заглядывали, не оставлять же стадо козлов совсем без присмотра) ожидался на орбите не ранее, чем через две недели. И Десница ударился в загул.

Кой черт занес его в отель на побережье, полупустой в это время года, майор и сам бы не мог сказать. Занес — и все тут. Должно быть, кстати, упомянутый уже черт был тварью на редкость ехидной. Ведь, даже будучи абсолютно здоровым и пребывающим в распрекрасном расположении духа — чего сейчас отнюдь не наблюдалось, — Десница взморье не любил. Какой интерес валяться на песке, доводя задницу до состояния среднепрожаренного ростбифа, отбивать ноги (и барабанные перепонки) в дансингах и подкармливать за карточным столом местных шулеров? К тому же сомнительные курортные удовольствия были сейчас большей частью недоступны по причине окончания сезона. Разумеется, можно вместо них планомерно глушить коньяк (что Дима и делал), но какая разница, где надираться?

Именно этот отель он выбрал, кажется, из-за того, что ему понравились расположение здания и добротная старомодная архитектура. Окна его номера, расположенного в высокой центральной части, смотрели на набережную и океан. Более низкие крылья, переходящие в ресторанчики и лавчонки, обнимали круглую площадь с неработающим по причине осени фонтаном. Номер был хорош, обслуга вежлива и ненавязчива, и в целом здесь было вполне уютно. Но даже этот уют очень быстро стал раздражать Дмитрия.

Если бы еще погода была приличной — так нет же. Порывистый холодный ветер сгибал тонкие растрепанные пальмы чуть ли не до земли, заставляя их мести набережную жесткими листьями. Океанская вода даже под ярким солнцем была тускло-серой, как платье старой девы, и кокетливые белые кружева пены совершенно не спасали положение. Ясное небо сменялось грозовыми тучами раз по пять на дню, атмосферное давление раскачивалось, как стрелка старинного метронома. И вместе с ним, надсадно гудя, раскачивалась многострадальная, перманентно похмельная голова «черного единорога».