logo Книжные новинки и не только

«Неживая вода» Елена Ершова читать онлайн - страница 1

Knizhnik.org Елена Ершова Неживая вода читать онлайн - страница 1

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Елена Ершова

Неживая вода

Часть 1

Деревенский дурачок

Струясь вдоль нивы, мёртвая вода

Звала меня к последнему забытью.

Ф. Сологуб

1

С севера надвигалась навь.

Сквозь переплетение ветвей Игнат пытался разглядеть набухающее снежной тяжестью небо. Красноватые стволы сосен темнели, словно кто-то медленно закрашивал лес черной акварельной краской. Ветер перебирал хвою, и лес наполнялся сухим шорохом — так могли шуршать жуки в спичечном коробке или крысы в сыром и темном погребе.

Игнат прислушался, пытаясь уловить в стылом осеннем воздухе перестук дятла, или шорох встревоженной куницы, или треск сухостоя.

Ничего. Только мерное дуновение ветра, только шуршание сосновой хвои.

Мальчик знал, отчего лесные жители попрятались в убежища: они тоже чувствовали приближение нави.

— Бу!

Раздавшийся прямо над ухом голос заставил шарахнуться и обернуться. А Званка — эта невыносимая резвушка Званка — заливисто хохотала и приговаривала:

— Испугался, Игнашка-дурашка! Испугался, Игнашка-замарашка!

В ее голосе не было злобы, поэтому Игнат никогда не обижался на подругу. К тому же она всегда защищала Игната перед местными хулиганами, когда те освистывали и кричали вслед: «Дурак! Дурак пошел!»

Отсмеявшись, девочка примирительно сказала:

— Обиделся? Не обижайся, но видел бы ты себя со стороны!

Она усмехнулась снова, и на щеках появились ямочки. В озерной сини глаз мутили воду бесенята.

— О чем задумался-то?

Игнат снова задрал подбородок и ткнул пальцем в вышину:

— Там. Навь идет.

Званка проследила за его жестом. Искрящиеся глаза погасли, налились тревогой.

— Брось. Это снежная буря.

— С первой снежной бурей приходят навьи, — возразил Игнат. — Так бабушка говорит.

Он почувствовал, как рука девочки стиснула его плечо, и удивленно посмотрел на подругу. Глаза девочки расширились от испуга. Две тугие косы лежали на плечах, как подрубленные серпом пшеничные колосья. В волосах стеклянными гранями поблескивала голубая заколка-бабочка, подаренная Игнатом на прошлый Званкин день рождения.

— А баба Стеша когда-нибудь видала их? — шепотом спросила девочка.

Игнат покачал головой.

— Не, не видала. Да и как бы она тогда до своих лет дожила? Навьи никого в живых не оставляют. Зато рассказывала мне, как рассказывали ей, что навьи в прошлом году Красножары дотла спалили, а пацанов с собой забрали.

— Ой! — Званка подняла на Игната взгляд, полный страха и любопытства. — А мертвяков? Видала?

— Мертвяков видала. Собирала однажды бруснику на болотах да замешкалась. День на убыль пошел. Тут-то на болоте огни и зажглись…

Званка пискнула, прижалась к его плечу.

— Выбираться начала, вот и вечер, — продолжил Игнат. — А как из болота выходила, тогда и увидела мертвяка. Рассказывала: поднялся он из трясины, как высохшая коряга. Зеленые волосы лицо закрывают, руки скрючены, к ней тянутся. И запах такой, словно яйцо протухло.

— Фу! — Званка сморщила курносый нос. — Не хотела бы я с таким встретиться. А девушек болотных видала?

— И девушек видала. Все молодые, тела насквозь просвечивают. Жалуются они очень. Тяжко, мол, под гнетом трясины спать. А ходят они по миру, потому что душегубов своих ищут. Найдут — и зацелуют до смерти, утянут в болота.

— И какую только пакость в наших краях не встретишь! — воскликнула Званка и обвела взглядом притихший лес, будто ожидая, что из-за ближайшей сосны к ней потянутся скрюченные руки мертвяка. — Идем домой, а?

И потянула Игната следом, ступая по узкой тропе. Из-под ботинок доносились сухие щелчки.

«Будто жуков давишь, — подумалось мальчику. — Жуков-мертвеглавцев, что водятся глубоко под землей и питаются гнилым мясом…»

Он надеялся, что навь не дойдет до родной деревеньки. Может быть, разродится снегом где-то в тайге, распоров брюхо об острые иглы сосен. Или свернет на запад и осядет туманом в бескрайних болотах.

— А ну как дойдет?

Игнат понял, что задал вопрос вслух. Званка метнула недовольный взгляд.

— Ну что ты, в самом деле? — прикрикнула она. — Хватит пугать! Нет никаких чертей и навий, ясно? Зима наступает, просто зима! Нешто в школе не учился? Так каждый год бывает!

— Бабушка говорит, навьи…

— Даже если есть, — перебила Званка. — Тебе-то что бояться? Они тебя не тронут, дурачка. А я вот расскажу бабушке Стеше, как ты сегодня к Жуженьскому бучилу ходил, она небось тебя ремнем пониже спины приласкает.

— Тебя саму родители ремнем приласкают, — буркнул Игнат.

— Кто ж тебе поверит? — усмехнулась Званка.

Игнат опасливо оглянулся через плечо: тучи на горизонте слились в исполинскую шевелящуюся пелену, и она подрагивала, будто шкура раненого зверя.

— Ой! — Званка остановилась, поджала ногу. — Да помоги же!

Игнат подал руку. Девочка оперлась о его плечо, начала стягивать с ноги стоптанный башмак.

— Иголка попала. Батя все обещал новые пимы купить, только ярмарки все поразъехались. Придется в город ехать. Федотыч подвезти обещал, когда грузовик починит.

Она принялась вытряхивать попавшую в ботинок хвою, шмыгая от усердия носом. Подтянула сползший носок, аккуратно заправила выбившиеся шерстяные гетры.

— В одном ты прав, вредный Игнашка-букашка, — сказала Званка. — Становится чертовски холодно!

— Возьми мою парку, — предложил Игнат.

Он взялся за пуговицы и принялся расстегивать старенькую оленью курточку, но Званка остановила его.

— Заболеешь, а мне снова черничное варенье тебе носи? Вот уж дудки!

Она пригладила растрепавшиеся косы, вздохнула. Игнат заметил, как взгляд скользнул за его плечо, туда, где шевелилась пелена туч.

— Пережить бы зиму, — строго, совсем по-взрослому сказала Званка. — Пока дома тепло — никакие черти не страшны. Протянем до марта, а там новая буря придет.

— Это какая такая буря?

— Известно какая: весенняя. Помнишь, старшие говорили? Прилетит с востока птица вещая, голова человечья, принесет с собой весну. И где она взмахнет левым крылом — там потечет вода мертвая. А где взмахнет правым — живая.

— Выдумки это, — без уверенности проворчал Игнат.

— Куда им! Ты ведь у нас — великий сказочник!

Званка рассмеялась, но потом посерьезнела, склонила набок голову.

— Игнаш, а Игнаш? А я тебе нравлюсь?

Мальчик исподлобья глянул на подругу. В ее сощуренных глазах снова заплясали бесовские огоньки.

— Только честно, ну?

Игнат неловко повел плечами, опустил взгляд.

— Нравишься…

И почувствовал, как на его плечи легли ладони.

— Тогда поцелуй меня? Прямо сейчас.

— Ты чего это? Чего смеешься, а?

— Вовсе я не смеюсь, — голос Званки был серьезен, решителен. — А вдруг мы с тобой последний раз видимся? Вдруг меня навь заберет, что тогда? Я ж ни разу в жизни не целовалась. А ты… ты не расскажешь никому. А если и расскажешь — кто поверит?

— Что ты ерунду-то говоришь? — Игнат почувствовал, как от ее прикосновений начинают разливаться теплые волны.

— И совсем не ерунду! — Званка еще сильнее впилась пальцами в его плечи. — Сам же сказал, что нравлюсь я тебе? Сказал! Ну, так целуй!

Она зажмурилась, вытянула обветренные на морозе губы, дохнув на Игната молоком и сладостью. И теплая волна в этот же миг достигла Игнатова сердца, обернула его жаркой, влажной рукавицей. В животе возникла ноющая тяжесть.

Званка ждала.

Тогда Игнат зажмурился. Неумело ткнулся растрескавшимися губами в ее ждущий рот. Больно ударились зубы. На языке сейчас же появился ржавый привкус чужой крови.

— Ай! Дурак! — Званка толкнула его в грудь, отпрянула.

Игнат тоже отступил и только виновато повторял:

— Прости, прости…

— Смотри, губу мне разбил! — Она несколько раз провела пальцами по рту, сердито глянула на оторопевшего мальчика. — Да что с тебя взять? Как есть дурень!

Званка усмехнулась, вытерла рукавом рот и уже совсем без злобы сказала:

— Ладно, пойдем домой. А то вправду родные ремня всыпят.

Игнат послушно побрел следом. Его губы горели, будто прикоснулись к раскаленной головне. Но жар спадал, а позади, подминая почерневшие стволы сосен, катился взбухающий тьмою вал.

«Пережить бы зиму, — подумал Игнат. — А там придет новая буря — весенняя…»

Но до весны Званка не дожила: на закате навь достигла деревни.