А я… уже вообще ничего не понимала.

И явно догадавшись об этом, вторая драконица протянула руку, накрыла мою дрогнувшую ладонь и негромко сообщила:

— Мы твои сестры, Милада. Это Эмали, она младшая… была до тебя, теперь ты мелкая будешь. — Она улыбнулась: — Я — Ирида, можешь называть Иллита, мое детское прозвище со времен, когда Эмали еще не все звуки правильно выговаривала, а это Хатиа, наша подруга.

Вот после такого я была слишком потрясена, чтобы сказать хоть что-то.

— Успокойся, все хорошо, — поспешила заверить Ирида.

И я только сейчас поняла, что она удивительно похожа на Камали, только оттенок глаз желто-зеленый, как у Хатора.

— Я, я, я ее нашла! — пританцовывая, пропела Эмали. И тут же прошептала: — Только учти, маме с папой не рассказывать, они нас прибьют, если узнают, что мы за границу перелетали.

— Х-хорошо, — неуверенно ответила я.

Но потом! Потом до меня дошло, что три молоденькие драконицы находятся в человеческом королевстве!

— Вам лучше улететь! И сейчас! Это опасно!.. — перепугавшись, начала было я.

Хатия вдруг тихо рассмеялась и, подавшись ко мне, уточнила:

— Ты что, за нас переживаешь? Ты за нас? Ты…

— Еще раз на нее так «тыкнешь», и я тебе глаза выцарапаю, — вдруг очень спокойно произнесла Ирида. Совершенно спокойно, но так, что стало ясно — выцарапает, без вариантов. И казавшаяся легкомысленной Эмали, повернув голову к третьей драконице, так же убийственно спокойно произнесла:

— Еще раз, Хати: Милада — наша сестра. Оскорбление нашей сестры — оскорбление рода. Тебе все ясно?

— Да что вы взъелись?! — возмутилась та, нервно поправив волосы. — Я имела в виду «ты» — человек. Просто ну она же слабенькая, не то что мы, драконы.

— Она не слабенькая, — надула губки Эмали, — маленькая еще просто. Ничего, папа откормит.

— О, Эми! — Хатиа демонстративно закатила глаза. — Милада удивительная и потрясающая, тут я не буду спорить. Все-таки суметь воззвать древнего к жизни может только очень чистая, светлая и искренняя душа, а после того, как мой братик… — Хатия судорожно вздохнула, вытерла набежавшие слезы и продолжила менторским тоном: — Но после девятнадцати лет люди не растут, уясни уже.

— Ты просто не знаешь, как папа умеет откармливать! — парировала Эмали.

Затем повернулась ко мне и мягко произнесла:

— Не переживай, мы не одни, это, во-первых, а во-вторых, с нами Рдан.

Она произнесла это имя так, словно оно должно было что-то значить, но…

— Ничего не понимаю, — честно призналась я.

Драконицы переглянулись, Ирида посмотрела на сестру и милостиво разрешила:

— Рассказывай.

— Да она два часа будет рассказывать! — возмутилась Хатия. И выпалила: — Мы с Эмали учимся на факультете Шестого ветра. Мы — интуиты, чувствуем мир немного лучше, чем другие драконы, в редких случаях способны предсказывать некоторые события. И сегодня на традиционной медитации у Эмали было видение.

— Я увидела тебя! — воскликнула та, явно обиженная поступком подруги, не давшей ей самой все рассказать. И продолжила гораздо тише, с тревогой глядя на меня: — Ты была очень грустная, подавленная и беззащитная. И одинокая-одинокая. И я всем сердцем почувствовала, что тебе нужна помощь…

Эмали осеклась, словно вдруг соотнесла свое видение с тем, как я появилась в этой ресторации, резко оглянулась, и я, проследив за ее взглядом, увидела лорда Энроэ, явно ожидавшего меня за столиком у окна. Я так понимаю, за его столиком, вряд ли это можно было назвать приватным кабинетом.

— Милада, кто этот человек? — прямо спросила Эмали, вновь посмотрев на меня.

Я не ответила, откровенно говоря, потому что не знала, что вообще можно ответить в данной ситуации.

— Эмали нашла меня, — продолжила рассказ Ирида, — я слетала к любимому на работу, к счастью, Нарих был в кабинете у Рдана, и тот с интересом воспринял идею прилететь сюда.

Хатия, обернувшись, посмотрела на лорда Энроэ, потом вновь развернулась к нам и, глядя на меня, тихо сказала:

— Я могу точно сказать, что этот человек испытывает к тебе двойственный интерес. Один — интерес мужчины к женщине, у этого интереса оттенок подавления и принуждения, но лишь оттенок. Второй — профессиональный, и тут уже оттенков нет. Он собирается и подавлять, и принуждать, и контролировать.

— Я ощущаю то же самое, — отозвалась Эмали. — Разве что могу добавить — первый интерес конечен, у второго конца нет, и я не знаю почему.

Я знала — из тайной службы не увольняются. Ты работаешь там постоянно, или же тебя выносят вперед ногами, третьего не дано. Нужно же было так вляпаться!

— Милада, — осторожно позвала Ирида.

Я тут же посмотрела на нее, но мыслями была далеко. Очень далеко… за столиком рядом с лордом Энроэ, мучительно осознавая тот факт, что дознавателю не составило труда понять, каким именно образом я отразила атакующее заклинание Горски. А так как на место происшествия они прибыли практически мгновенно, остаточный фон потревоженной магии явно позволил им и мой уровень способностей оценить. А они благодаря древнему возросли, и основательно. И вот теперь я как одаренный маг уже явно представляла интерес для организации лорда Энроэ — он просто на работу брал лучших и сильнейших.

Что ж мне теперь делать?

Вообще, свой увеличившийся резерв я благоразумно скрывала, не видя смысла привлекать внимание, а сегодня просто использовала все, что могла, ожидая, что удар Горски будет внушительным. К тому же это был только щит, его энергообъем вычислить сложнее, я даже мысли не допустила, что кто-то за такое возьмется…

— Миладочка, не переживай так, — подалась ко мне Эмали, — ты теперь одна из нас почти, пусть только попробуют что-то сделать!

А ведь смогут…

Что касается лорда Энроэ, так он точно сможет.

Я вздохнула, посмотрела на дракониц и тихо рассказала:

— Лорд Энроэ — менталист. При большом желании он способен перепрограммировать сознание мага и внедрить в его мозг навязчивую цель, подпитываемую неиссякаемым эмоциональным напряжением, что сделает ее преобладающей над всеми иными суждениями и даже инстинктами, к примеру такими, как инстинкт выживания.

— Не поняла, — честно призналась Хатия.

Эмали тоже явно ничего не понимала. Зато Ирида, прищурив желто-зеленые драконьи глаза, задумчиво предположила:

— Если этот человек узнает о том, что ты желанный гость в Долине драконов, он сможет заставить тебя причинить вред, к примеру… Владыке, и сопротивляться его приказу ты не сможешь?

Я кивнула.

— Оооо, — протянула Эмали.

— Какой ужас, — выдохнула Хатия.

И в этот момент дверь распахнулась и в зал ресторации вошла группа молодых драконов. И если бы незнакомых…

Я едва со стула не рухнула, вглядевшись в одного из них, на котором сверху сияла иллюзия человека, и это был высокий светловолосый худощавый парень, тощий, как жердь, я бы сказала. И ладно бы это, но под иллюзией человека имелась еще одна… и вот если смотреть на нее, то можно было разглядеть высокого, темноволосого, с узкими глазами и хищными чертами лица дракона… Но в том-то и дело, что это тоже была иллюзия! А вот под ней скрывался Владыка!

Настоящий Владыка Долины драконов собственной персоной!

Значительно превосходящий размером обе свои иллюзии, внушительный, жуткий, с полуулыбкой, заигравшей отнюдь не на призрачных губах, едва Гаррат-Ррат-Эгиатар увидел меня.

Моим первым желанием было подскочить и броситься прочь.

Вторым — хотя бы встать со стула.

Третье возникнуть не успело. Обогнав своих спутников, Владыка подошел, ненавязчиво положив тяжелую ладонь мне на плечо, заставил сидеть на месте, просто лишив возможности подняться, и певучим мягким голосом поинтересовался:

— Эмали, очаровательная, это и есть ваша названная сестричка? Милада, если не ошибаюсь, да?

Сияющая драконица, восторженно глядя на него, ответила:

— Рдан, вы с первого раза запомнили ее имя, вы такой внимательный! — А затем без перехода и явно не понимая, что несет, сообщила: — Но еще пока не сестричка, вы же знаете, этот треклятый Владыка так и не подписал документы.

— Негодяй! — с жаром воскликнул… собственно «треклятый Владыка». — Как он мог?!

То, что мои глаза округлились, я ощущала физически. Как, впрочем, и пальцы дракона, сжавшиеся на моем плече и явно призывающие молчать в тряпочку. Естественно, молчать, осознавая, что Эмали оскорбляет правителя, практически глядя ему в глаза, я бы не стала, но… но тут Владыка, истинный, а не иллюзия, что продолжала стоять рядом ровно, наклонился и прошептал у самого моего уха:

— Сладенькая моя, ты же понимаешь — вскроется правда, и всей этой чудесной компании придется нести ответ за оскорбление представителя Правящего рода.

Да, без проблем, я буду молчать столько, сколько понадобится. Понять бы еще, для чего ему все это надо.

Владыка же продолжил не менее гневно:

— Как он мог не удовлетворить столь скромную просьбу!

— Вот и мама сказала примерно то же самое, — вздохнула Ирида.

— Только сначала костерила эту прогнившую насквозь правящую чешую на чем свет стоит! — добавила Эмали.

Я застонала.

Не то чтобы громко и явственно, но проникновенно очень. Мне вняли, правда не так, как следовало.