logo Книжные новинки и не только

«В режиме бога» Евгений Прошкин читать онлайн - страница 4

Knizhnik.org Евгений Прошкин В режиме бога читать онлайн - страница 4

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Неприятная легкость в теле и пронзительный желтый свет натолкнули Сигалова на мысль о том, что его восприятие реальности изменилось. Мысль эта не была неожиданной, наоборот — она давно просилась наружу, стучалась в невидимом коконе еще во время допроса и вот теперь наконец-то проклюнулась, Виктор сумел ее сформулировать.

Это было сомнение… Нет, скорее, это была уверенность в том, что он не принадлежит самому себе. Виктор пошевелил пальцами и отметил, что они его слушаются. Он слегка прикусил губу, напряг ноги, незаметно ущипнул себя за живот — тело повиновалось, чувствительность кожи не снизилась. Все было в порядке, ни один врач не понял бы, что тревожит Виктора. А тревожило его то, что, ущипнув себя и удостоверившись в нормальной реакции, он уже через секунду переставал в это верить. Он не смог бы сказать, было это в действительности, или он только собирался все это сделать — ущипнуть, прикусить и… что еще?.. Он уже не помнил. Разница между поступком и намерением истончилась до прозрачной мембраны, видимой только тому, кто его контролировал, а для Виктора она исчезла. Хотел почесать руку или на самом деле почесался? Он не мог этого знать, как коммуникатор не знает, почему он лежит то в кармане, то в ладони и по чьей воле он звонит.

«Вот так, наверно, и сходят с ума», — отстраненно подумал Виктор.

— Да, конечно, — отрывисто произнес Коновалов. — Закончили. Через полчаса, если без пробок.

Его отражение в хромированной стенке было похоже на песочные часы: тело усохло до бутылочного горлышка, а голова с трубкой возле уха растеклась к потолку.

— Проблем не будет, материалов достаточно, — уверенно продолжал капитан. — Нет, это уже завтра, сегодня не успеть.

Коновалов закончил разговор и спрятал коммуникатор во внутренний карман плаща. Виктор удивился, зачем так далеко убирать трубку, если каждые пять минут приходится ее заново доставать. Впрочем, эта мысль была такой же необязательной, как и предыдущие. Словно кто-то специально отвлекал его от чего-то более важного. Оно, важное, постоянно ускользало от Сигалова, из-за ощущения собственного отсутствия он никак не мог сосредоточиться.

Кабина с непрерывно мелькающими цифрами на табло казалась несуществующей, и в то же время она была единственной точкой опоры, за которую Виктор мог бы поручиться. Чтобы вывести себя из этого мучительного состояния, он опять пошевелился: всем телом, стараясь внушить себе, что чувствует кожей одежду, что все вокруг реально — и лифт, и он сам, стоящий в лифте, и спутники Коновалова, чьи лица застыли в полированной панели двумя розовыми пятнами. Это напоминало отчаянную попытку проснуться, когда догадываешься, что видишь паршивый сон, но открыть глаза не хватает сил.

Дрейфующее сознание Виктора вцепилось в последнюю надежду: всё это могло оказаться сном — не только летящий в бесконечном пространстве лифт, а вообще всё, начиная с того момента, когда Лёха рухнул на пол и по паркету растеклась кровь.

Едва Сигалов об этом подумал, как тело вновь приобрело привычный вес. На табло вспыхнула двойка, а за ней, после невыносимой паузы, единица. Кабина толкнула в пятки, и двери раскрылись — впереди была просторная площадка первого этажа. Ожидавший лифта невзрачный мужчина с тонкими усиками и винтажным портфелем заинтересованно оглядел Виктора и остановился на его запястьях. Сигалов собрался иронически развести руками, но браслеты не позволили.

Это не было сном.

— Отойдите с прохода! — велел Коновалов, и мужичок проворно посторонился.

Один из полицейских вышел вперед, второй толкнул Виктора в спину.

— Не может быть… — обронил тот. — Как нелепо…

— Знаешь, сколько раз я это слышал? — проговорил капитан. — Никто никогда не виноват, у всех всё случайно.

— Я не по труп.

— Да?.. А про что же тогда?

— Вот про это про всё… — Виктор обвел взглядом кабину, имея в виду не только лифт, а нечто большее, но следователь его, естественно, не понял.

— Шок, — констатировал капитан. — Скоро отпустит. Выходи быстрей, не трать мое время.

Виктор даже не пытался рассказать, что он пережил за те несколько секунд, пока лифт несся в шахте с двадцать шестого этажа. Во-первых, полицейских это вряд ли волновало, но была и вторая причина, более весомая. Никто, кроме морфоскриптера, не понял бы, о чем он толкует. Состояние, близкое к трансу, которое Сигалов только что испытал, было, в общем-то, обыденным для любого, кто занимался сочинительством. Одной ногой в реальности, другой в создаваемом мире — так и возникали скрипты: в полубреду, на границе между сном и явью. Но это никогда не наступало само, бесконтрольно, иначе все морфоскриптеры заканчивали бы в психушке. Хотя Виктор считал, что некоторым его знакомым давно уже пора. Но, разумеется, не ему. У него-то всё было в порядке.

— Шагай резче! — раздражаясь, бросил Коновалов. — Не вынуждай применять силу.

Виктор тяжело сглотнул, вышел из лифта и в сопровождении полицейских направился к дверям.

Начало мая в Москве выдалось сухим и необычайно теплым. Люди на улице то и дело поглядывали вверх, словно ожидая, что небо прекратит их разыгрывать и явит грозовые тучи. Туч, однако, не было.

Сигалова довели до полицейского автомобиля и, пригнув ему голову, усадили назад. Он расположился посередине, но увидел, что Коновалов забирается следом, и неуклюже сдвинулся влево, ударившись коленями о близкую решетку. Место оказалось страшно неудобным, но таким уж оно было задумано — место для арестованного. Левая дверь была отделана твердым, как старая пластмасса, кожзаменителем без ручки, без подлокотника и без кнопки стеклоподъемника. Все права пассажира в этой машине сводились к праву ждать и помалкивать.

Коновалов грузно уселся рядом, завозился с плащом, проверил коммуникатор и недоуменно посмотрел водителю в затылок:

— Чего стоим-то?

— Господин капитан, вы бы пересели вперед…

— Поехали, говорю.

Автомобиль мягко тронулся, обогнул жилую башню и вырулил на дорогу к перекрестку.

— Во-от… — начал Коновалов, глядя вперед, но обращаясь явно к Виктору. — Ехать не долго, скоро будем в участке. Приедем, оформим, и сможешь с кем-нибудь связаться, если нужно.

— Один раз?

— Почему один? Звони сколько влезет.

Капитан излучал заботу — не фальшивое беспокойство, которое бросилось бы в глаза и всё испортило, а разумную меру внимания к человеку, попавшему в беду. И он опять перешел на «ты», Сигалов даже не заметил, когда это произошло.

— Работаете без напарника? — осведомился Виктор. — Доброго и злого полицейского приходится играть в одиночку?

— Ай, брось, — благодушно ответил Коновалов. — Добрый и злой — это такой же штамп, как спасти красавицу в конце фильма.

— Вы смотрите фильмы? Правда?

— Сейчас редко. Хорошее кино уже не снимают.

— Всё хорошее реализуется в морфоскриптах.

— Не знаю, не знаю… Скрипты эти… Я их не воспринимаю. Пробовал много раз, не увлекает.

— А что увлекает — сидеть и пялиться на экран? Разве не лучше самому участвовать в действии?

— Да какое там участие? Там же всё ненастоящее.

— Эффект присутствия есть, полнота ощущений есть, что еще нужно? Стопроцентное отождествление с реальностью? Чтобы человек забывал о скрипте и проживал сюжет как настоящую жизнь? Но тогда включится инстинкт самосохранения. Не будет никаких приключений, никакого драйва — только страх.

Виктор умолк и задумался, на кой черт Коновалову сдались его рассуждения. Капитан будто бы нарочно позволял себя забалтывать, хотя опытный следователь сам заболтает кого угодно, и сейчас он явно преследовал какие-то собственные цели.

— Кстати, деньги-то на адвоката у тебя есть? — невзначай поинтересовался полицейский. — Если нет, пришлют какого-нибудь стажера. Или профи, отрабатывающего бесплатные часы во благо общества… Толку не будет ни с того, ни с другого. У них на все случаи совет один: молчать, отвечать только «да» или «нет», ну и прочие гнилые адвокатские штучки. Твоя судьба им до лампочки.

«Насчет гнилых штучек: вот они как раз и начались», — с тоской подумал Виктор.

— Ты ведь не убийца, — вкрадчиво продолжал капитан. — Выпили с другом, поругались. Обычная история. Я предполагаю, он тебя как-то оскорбил… Вот ты и не сдержался. Умысла на убийство не было, просто безотчетный порыв. Верно же? Плюс алкоголь, это я тоже понимаю. Вообще, это считается не оправданием, а наоборот, отягчающим обстоятельством. Если по закону. Но пока доедем, пока напишешь чистосердечное признание, пока чайку в кабинете попьешь, времени пройдет порядочно. Организм у тебя молодой. Когда явятся забирать кровь, у тебя уже почти ничего и не останется. Практически трезвый, со следствием сотрудничал, ранее не привлекался. Выйдешь под подписку о невыезде, до суда будешь жить дома.

— Знаете, Игорь… простите, забыл отчество…

— Игорь Сергеевич, — охотно подсказал Коновалов.

— И всё-таки, Игорь Сергеевич, хороший полицейский у вас получается лучше, чем плохой. Над плохим надо еще поработать. — Сигалов демонстративно отвернулся к окну.

Они уже подъезжали к огромной Таганской развязке, а здесь всегда было на что посмотреть, если только указатель не загонит машину на нижние уровни. То ли так совпало, то ли транспорт с арестованными всегда имел приоритет, но над дорогой как раз зажглась секция с цифрой «6», и автомобиль бодро помчался вверх. Взобравшись на самую вершину эстакады, машина поехала в спокойном, неплотном потоке. Обзор был идеальным, увидеть больше вряд ли удалось бы и с Воробьёвых гор.