«Вокруг пальца» Йон Колфер читать онлайн - страница 4

Knizhnik.org Йон Колфер Вокруг пальца читать онлайн - страница 4

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

<<<123456710>>>

В «Медном кольце» чудесный ковер — шоколадно-коричневый с золотым люрексом. Бархат — самое подходящее слово. А стойка бара тешит глаз полированным грецким орехом, внушая пьянице веру в бармена еще до того, как тот попадется на глаза. Ирландец Майк и восемь его ребятишек сидят в баре, выложив стволы прямо на стол перед собой. А посередке восседает Зебулон Кронски, плетя одну из своих военных баек. По-моему, о том, как мы встретились на восточном базаре около казарм ООН в Ливане, где Зеб организовал подпольный кабинет косметической хирургии, снабжая религиозных фанатиков дермальными филлерами.

— Так вот, ваще. И едва я нацеливаюсь всадить шприц жира в хер мужика из ополченцев, как вваливается Дэниел хиляк Макэвой.

Майк смеется, но его головорезы — нет, потому что увидели, как я вхожу. Они вскакивают со своих мест, хватаясь за оружие. Двое мужиков попутали свои волыны и переругиваются, как дети, пока один не доходит до того, что достает фотку своей пушки, которую хранит в бумажнике.

Ситуация очень неловкая.

Майк порывается встать, но осаживает себя. Как ни крути, он все-таки босс.

— Дэниел, паренек! — говорит он. — Присаживайся.

Я крейсирую между столами, обходя их и картографируя местность, фиксируя положение стульев на случай, если мне придется швырнуть пару-тройку из них.

Майк на взводе.

— Да садись же, какого хера! Ты ж не спаниель.

В былые деньки его ребята при этом оборжались бы, но сейчас я величина известная, а это все едино, что горилла без поводка в помещении.

Я сажусь между Майком и баром с прямым видом на дверь и Зебом слева на случай, если мне придется звездануть по его дурной башке, чтобы заставить этот кусок дерьма скатиться вниз.

— Майк, — говорю я, предъявляя ему скорбную физиономию, — весть о твоей матери доставила мне искреннее огорчение.

У Майка к лацкану приколот портрет его старой мамаши в креповом бордюрчике. Если это и ирландский обычай, то я ни разу о нем не слыхал, а я там прожил лет двадцать с лишним.

— Ага, она была замечательной старушкой.

— А почему ты все еще не в самолете?

Майка бросает в краску, будто я сделал деликатный упрек, что он предпочитает торчать здесь, разбираясь со своими обидами, чем погребать на родном пепелище родную же мать. Конечно, именно это я и сделал. Специфика этой ситуации в том, что почти все козыри на руках у Майка. Единственное, что ему неподвластно, — это мой настрой, так что я не намерен сдавать этот последний козырь, пока не припрет.

— Мне в Ирландии будут не так уж рады. У них в таможенной будке есть моя фотка. У меня были кое-какие дела насчет семтекса [Семтекс — один из видов пластичной взрывчатки.] с ребятами. — При слове «ребятами» он мне подмигивает, и я понимаю, что он говорит о Республиканском движении, хотя упоминание о семтексе и так сориентировало меня в этом направлении.

— Ага, это осложняет дело. Почему бы нам не перейти прямиком к той части, где ты скажешь, зачем я здесь?

Майк любит покрасоваться, так что это требование малость уязвляет его. Боль от этого укола написана у него на лице, хотя картофельная рожа Майка, вылепленная потасовками в барах, при этом смахивает на жирную старую губку, стиснутую какой-то исполинской дланью.

— Все не так-то просто, паренек, — говорит он, касаясь портрета мамаши Мэдден на лацкане. — Я горюю. Меня прошибает потом, дерьмом и перепадами настроения. Я не просыхаю со вчерашнего дня.

Его мужики сочувственно бубнят. На слух — будто монахи где-то там вдалеке.

Тут вякает Зеб:

— У меня есть средство на этот счет. Три капсулы два раза в день. Правда, суппозитории, так что совать их надо прям туда.

Тарантино, конечно, мужик, но я вообще-то ни разу не купился на его перестрелки по треугольнику, которые он воткнул пару раз. Кто же может осерчать настолько, чтобы открыть пальбу, когда ствол целит в его собственную башку? Но теперь я начинаю думать, что при наличии где-то в этом треугольнике Зебулона Кронски всем прочим на собственные жизни становится начхать. Зеб может довести далай-ламу до отстрела дельфинов. Вот он я здесь, пытаюсь выцарапать хоть какой-то плацдарм, а он влезает с каким-то дерьмом насчет суппозиториев.

— Сделай мне любезность, Майк, — поспешно говорю я. — Убери этого гузнососишку отсюдова, пока никто не сорвался.

Майк щелчком пальцев подает знак Недди.

— Ты офигенно прав. Я уже едва не удушил его трижды. Однако жена его любит. Ее чудотворчик Зеб.

Что-то в голове у меня щелкает.

Зеб больше не на крючке.

Только я.

Зеб расстарался, не только обесценив себя в глазах Майка, но и сделав себя со своей ботоксной иглой незаменимым для миссис Мэдден. Может, он все же относится к собственной жизни не так безалаберно, как я думал.

Недди выволакивает Зеба прочь, а тот всю дорогу пытается встретиться со мной взглядом, но я — ноль внимания, фунт презрения. Зеб уже вел игру, и все время играл так, будто мы с ним на одной лунке.

— Да брось, Дэниел. Дэнни, дружок. В чем дело-то?

В голосе Зеба появились ноющие нотки вины. Он знает, мля. Хотелось бы мне, чтобы он знал, что я знаю, какого рода типичные инфантильные отношения мы поддерживаем, так что я выдаю ему вспышку своего гнева.

— Вашему брату, что, Иисус не нравится, правда? А как насчет Иуды? Он-то в ваших книжках есть?

Надо воздать Зебу должное, актер он неплохой. Он разыгрывает, что «шокирован» и «уязвлен до глубины души» весьма приемлемо. Сперва вся его голова отдергивается под напором моих слов, затем глаза его наполняются болью. Не так уж убого.

— Что ты там сказал, Дэн? Отвечай.

Вот тут-то представление Зеба и расползается по швам. Всякий, кто знаком с доктором Кронски, прекрасно знает, что его отклик на любое огульное обвинение являет собой двуязычную ектению из вариаций выражения «мять твою мать».

Я смотрю ему глаза в глаза.

— Ты выпадаешь из роли, Зеб. Ты потерял мотивацию.

Он все еще разевает рот, когда Недди выпихивает его из вертящихся дверей, и я не могу поверить, что несколько раз рисковал собственной головой ради этого неблагодарного. Благодарности я не жду, но был бы признателен за капельку солидарности.

Когда Зеб удаляется, изрядная толика крейзы удаляется с ним вкупе, и даже можно уверовать, что мы с Майком можем потолковать mano a mano [Mano a mano (исп.) — букв.: рука к руке, т. е. один на один, на равных.], когда Майк вдруг говорит:

— Дэниел. Я понимаю, что мы малек увязли, но по-моему, мы должны высматривать тут пресс-перктиву.

Пресс-перктива. Я скриплю зубами. Мне надо заключить тут наилучшую сделку, и лопаться от злости из-за неправильного произношения — какое-то ребячество. Так что я не хлопаю Майка по его сальным брылям. А вместо того говорю:

— Майк. Ты горюешь, мужик. Ты только что утратил маму, а это серьезная травма для всякого, но только для нас, ирландцев, это сокрушительное потрясение.

Довольно хорошо, а? Я отрепетировал это по пути сюда.

— Вот именно, Дэн. Сокрушительное. Не в бровь, а в глаз. — Майк ощупывает креп на лацкане. — Но мы в долгу перед мертвыми, и этот долг — продолжать жить. Мы уважаем тех, кто идет дальше, вцепившись жизни в глотку, так сказать.

Смахивает на то, что репетировал не я один. Я немножко киваю, вроде как впитывая мудрость слов Майка, но на самом деле прикидывая, удастся ли мне запустить пальцы в его жирную шею, прежде чем его парни меня расстреляют. Сомнительно. Нас разделяют стол и расстояние в десять футов.

— Вот как обстоит, Дэниел, — говорит Майк. — У меня имеется предложение. Это настоящая пресс-перктива для тебя выбраться из ничтожества.

Он снова это произнес, и лицо у меня передергивается, будто мне дали оплеуху.

— Из ничтожества? И до какого величия?

— Из такого ничтожества, что мне больше не придется тебя убивать.

— Ты хочешь сказать, меня и Зеба?

Майк кривится-ухмыляется, как будто не владеет собой.

— Ну, не то чтобы так уж Зеба. Он вроде ручного докторишки миссис Мэдден. Теперь у нее больше друзей. Все победители. Но ты — тебя можно списать в расход.

Изумительно. Меня можно списать в расход. А когда со мной было иначе? Это накорябают на мешке для трупов, в котором меня похоронят. Как-там-его списан в расход.

— Вот оно что? Тебе больше не придется меня убивать? А как же «крыша» для клуба? Она не на кону?

Майк смеется:

— Нет. Даже близко не лежала. У нее даже почтовый индекс не тот, что у долбаного кона.

Это хорошая новость, потому что если бы Майк не ожидал, что я переживу отказ от его предложения, он не выставил бы на обсуждение месячное жалованье. Почему бы и нет? Опять же, мною могут и играть.

Майк откашливается для пространной речи.

— Ты должен вопросить себя, Дэн, а почему мистер Мэдден дает мне пресс-перктиву свести счеты?

Полная неразбериха: Майк говорит о себе в третьем лице, зато обо мне в первом.

— Стоит ли мне принять эту пресс-перктиву? — продолжает Майк. — Или мне надо швырнуть эту пресс-перктиву ему в лицо?

Наверное, ты надо мной издеваешься. Я чувствую биение жилки на виске.

— Потому что пресс-перктивы вроде этой подворачиваются не каждый день.

А-а-а-а! Надо с этим покончить. Надо заговорить.

— Майк, позволь мне задать тебе вопрос.

<<<123456710>>>