logo Книжные новинки и не только

«Сладкая неудача» Кевин Алан Милн читать онлайн - страница 1

Knizhnik.org Кевин Алан Милн Сладкая неудача читать онлайн - страница 1

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Кевин Алан Милн

Сладкая неудача

Кому-то везет в любви. Только не тебе, увы…

Посвящается Ребекке, лучшей моей половинке

Часть I

Начало конца

Глава 1

Потерпи немного: дождливые дни скоро вернутся.

21 сентября 2009

Поджидая на автобусной остановке на улице Харборвью-драйв экспресс «Гиг-Харбор — Такона», Софи Джонс, еще издали заметив его, в мельчайших подробностях представила себе, как встретит ее сейчас сидящая за рулем широкоплечая коротышка. Женщина нахмурит крашеные брови, подожмет губы в скептической мине, а дальше последует до боли знакомая Софи сцена. В ее ушах сама собой прозвучала фраза, которой встретит ее водительница автобуса, открывая для пассажиров дверь: «Опять? С ума сойти, эта девчонка! Ну что ты выпендриваешься? А без парашюта не пробовала?»

Экспресс подкатил, сработала дверная гидравлика, и Софи неторопливо шагнула с бордюра в автобус. Прижимая к себе черный, необъятных размеров зонт, она мимолетно улыбнулась водительнице и немедленно пожалела об этом: как глупо — есть ли смысл разбрасываться направо и налево улыбками, если в ответ тебя не удостаивают даже благосклонным кивком?

Софи назубок знала, что случится в следующий момент, и начала отсчет.

Три…

Вот водительница автобуса скривила физиономию, опустила голову и раскрыла рот, выставив на всеобщее обозрение яркую амальгаму зубных пломб и царапнув колючим взглядом Софи с ее невероятным зонтом.

Два…

Вот она сняла на пару секунд руки с руля и скрестила их на груди, чуть ниже именной планки, накрыв надпись «Пьюджет-Саунд. Муниципальный транспорт», украшающую ладную униформу.

Один…

Теперь громкое сопение, упрямое движение лбом, как будто она хочет кого-то боднуть, и… вот оно:

— Опять! С ума сойти, эта девчонка! Ну что ты выпендриваешься? А без парашюта не пробовала? Такое прекрасное утро! Понедельник…

Подавившись смешком, Софи прислонила зонтик к перегородке и оплатила проезд. Она не видела ничего смешного ни в сотруднице транспортной фирмы, ни в ее комментариях, но ее забавляло, что в протоколе этой утренней встречи нет никаких, самых незначительных, отступлений.

— А вдруг дождь? — с невинным видом ответила водительнице Софи.

— Да откуда ему взяться? Ты видишь на небе хоть одно облачко? Хвала господу, за всю неделю на землю не упало ни капли, надо постучать по дереву. — Она постучала костяшками пальцев по металлической стойке.

Софи недовольно качнула головой. И с чего эта женщина взялась ее поучать? Впрочем, насчет погоды нынешним днем она абсолютно права. Утренний воздух пока что прохладен, но небосвод сияет голубизной до самого горизонта, а метеорологи все как один предсказывали ясную погоду. Только какое дело Софи Джонс до метеорологов? У нее свои счеты с погодой.

— Я всегда ожидаю худшего, — отшутилась она и старательно приподняла уголки губ, изображая улыбку.

— Оно и заметно, — нарочито тяжко вздохнула женщина за рулем. — В этом-то у тебя и проблема, дева.

Пока Софи искала глазами свободное место, женщина добавила еще что-то неодобрительное в ее адрес, но автобус сорвался с места, и слова транспортной тьюторши утонули в бурчанье мотора. Впрочем, Софи все равно не стала бы вслушиваться в воспитательные комментарии. Утро и правда сегодня чудесное, так что пускай эта автомобильная прорицательница смотрит внимательнее на дорогу и помалкивает насчет парашютов и всего прочего. Тем более что впереди действительно прекрасный солнечный день.

Вот только день хотя и был солнечным, однако далеко не самым приятным.

Для Софи Джонс этот день — самый худший из всех дней в году. С ним в ее жизни связан ежегодно повторяющийся кошмар, и ей его не избежать. Не будь у нее неотложных дел, она бы с радостью задернула занавески, выключила мобильный, зарылась в постель и проспала бы так целые сутки в состоянии, близком к анабиозному оцепенению.

Если бы, если бы, если бы, размышляла Софи, двигаясь по проходу к своему излюбленному месту в самом конце автобуса. Пассажиры, ехавшие из Гиг-Харбора, чаще всего рассаживались на передних местах, мало кто забирался так далеко, и высокое заднее сиденье обычно было целиком в ее распоряжении. Во время утренней дороги к месту работы Софи предпочитала молча созерцать окрестности, и этот «трон» оберегал ее от пустой болтовни, в которую с таким удовольствием пускались ее попутчики. Пока автобус несся по магистрали, она смотрела на мелькающие за окном склоны, покрытые сочной зеленью, на редкие суденышки, болтающиеся в водах Саунда. Она разглядывала высокие пилоны висячего Такомского моста, который соединял небольшой городок Гиг-Харбор и Олимпийский полуостров с материковой территорией штата Вашингтон. Обычно всего этого было достаточно, чтобы отвлечь ее от горькой реальности жизни.

Но этот день был не такой, как все остальные.

Для Софи это был день утрат и потерь, и ничто не могло умерить ее сердечную боль, оживавшую для нее каждый год в этот день. Никакие сосны, паруса и водный простор за грязноватыми стеклами автобусных окон не помогали ей забыть прошлое. День моей личной скорби и ненависти к себе, — так решила она, запихивая огромный зонт в щель между креслами. — Мой персональный праздник самоуничижения. И это мое персональное неоспоримое право — чувствовать себя несчастной, ничтожной и жалкой в такой мере, в какой я хочу

— С днем рождения, моя дорогая!

Софи аж подпрыгнула от внезапного словесного вторжения в свою безмолвную душевную смуту и готова была огрызнуться, мол, какого черта… Но ахнула, когда ее сознание пробилось в действительность и опознало знакомый голос.

— Глазам не верю, Эви! Вот ненормальная! Что ты здесь делаешь? — Софи проигнорировала заинтересованные взгляды близсидящих к ней пассажиров, которые выворачивали шеи, чтобы увидеть, что происходит.

— Решила устроить тебе сюрприз. Кажется, получилось. — Эви широко улыбнулась и уселась на свободное место рядом.

Софи напустила на себя гневный вид:

— Только этого не хватало! У меня одна-единственная подруга в этом кошмарном мире. И как она проявляет ко мне свою любовь? Крадется за мной, пугает, устраивает бесплатный спектакль для скучающих пассажиров и напоминает мне, какой сегодня день.

Лицо Эви по-прежнему сияло радостью.

— Потому что тебе ну-у-ужно напоминать, — с нажимом пропела она. — А что до твоих гнусных инсинуаций, так я не кралась. Я села в автобус на две остановки раньше тебя, но ты в своем ментальном тумане прошла мимо и не изволила меня заметить. Хотя я помахала тебе рукой! — Она помолчала. — Ладно, проехали. Сегодня у тебя день рождения, так что ты прощена.

— Да, сегодня мой день рождения, — унылым эхом повторила Софи.

— Ох, сделай милость, смени настроение, — весело отмахнулась от нее Эви. — Мы с тобой знаем, что самый плохой день был давным-давно, поэтому сегодня — это начало чего-то хорошего.

Эви была невысокой шатенкой с подкупающей улыбкой, заливистым смехом и красивым бронзовым загаром, который сохранялся и зимой. Волосы и улыбку она унаследовала от матери, а цвет кожи от латиноамериканского отца, которого она никогда не видела. Смех был для нее просто способом преодолевать жизненные проблемы. А еще она была одной из немногих в этом мире, кому Софи целиком и полностью доверяла. К досаде Софи, полное имя ее подруги, Эвалинн Марион Мейсон, недавно дополнилось и стало Эвалинн Марион Мейсон-Мэк. Дефис добавился полгода назад в результате замужества Эви. Ее мужем стал Джастин Мак, их приятель по колледжу. Софи ничего не имела против Джастина — вообще-то, она была за подругу рада, — но их брак вызвал у нее беспокойство, что жизнь стремительно проносится мимо нее. Это ощущение усилилось десятикратно, когда через два месяца Эвалинн сообщила ей о своей беременности.

Внешне Эви и Софи были разными, словно день и ночь. Эви маленькая ростом, Софи высокая. У Эви волосы прямые, темные и короткие, у Софи золотистые локоны, изящно спадающие ей на плечи. Если Эви была общительной, то Софи более замкнутой. Все, кто их знал, считали, что их дружба основывается лишь на принципе «противоположности притягиваются», но Софи-то знала, что все гораздо глубже. Они были словно сестры, и их привязанность трудно было понять людям, которые росли в более нормальных условиях. Какими бы разными они ни казались на посторонний взгляд, по крайней мере две вещи у них были общими и скрепляли их, словно кусочки ткани в лоскутном одеяле: трагедия, которую они пережили в детстве, и их афроамериканская приемная мать.

— Тебе отлично известно: я ненавижу свой день рождения, — отчеканила с неудовольствием Софи.

— Угу.

— Так что тебя подняло с постели из-под бочка твоего благоверного? Могла бы остаться при нем, а я — при своей хандре. Имею я право в собственный день рожденья на гадкое настроение?

— О, разумеется, сколько угодно…

Софи зевнула, поморщилась.

— Тогда почему ты здесь? Только не говори, что в компании хандрить веселее. Я — ходячее опровержение этого тезиса.

Желая разрядить обстановку, Эвалинн подстроилась под грубоватую насмешливость тетки, управлявшей автобусом: