«Когда я уйду» Колин Оукли читать онлайн - страница 10

Knizhnik.org Колин Оукли Когда я уйду читать онлайн - страница 10

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

<<<15678910111213>>>

— Говорите, что меня можно излечить, что вы можете излечить…

Я машу рукой в сторону светящегося экрана.

— …Это?

Он кладет карандаш, которым играл, обратно на стол.

— Я не…

Он замолкает. Пытается снова.

— Я не…

И снова осекается. Похоже, решил поставить рекорд осечек.

— Нет.

Он так пристально рассматривает стол, будто слова, которые хочет сказать, написаны на листе бумаги, и нужно только его найти.

— Я говорю… что мы… можем продлить жизнь…

— Продлить жизнь.

Я становлюсь попугаем.

— Надолго?

— Трудно сказать.

— Сколько мне останется. Если ничего не буду делать?

— Трудно сказать.

— Но должна быть статистика.

— Я не занимаюсь статистикой. И вы не статистик.

— Доктор Сандерс.

Я мысленно пытаюсь заставить его взглянуть мне в глаза.

— Скажите — сколько?

Он тяжело вздыхает и снова кладет очки на стол.

— Во всех учебниках считается, что у больных с четвертой стадией рака — двадцать процентов выживаемости.

Он останавливается, смотрит на меня и снова опускает глаза.

— Ваш рак довольно сильно… прогрессирует. Если бы мне пришлось давать оценку…

Он опять смотрит на меня.

Я киваю.

— Четыре месяца. Может, шесть.

Я наскоро вычисляю. Июнь. Или август.

— Послушайте, онкологические больные могут жить годы. Это не редкость. И конечно, есть дополнительная терапия, диета, медитации…

Я встаю, и он замолкает.

Мне нужно уйти из комнаты, но ноги неожиданно становятся полыми, как две соломинки, подпирающие картофелину, и вряд ли выдержат мой вес. Я сажусь.

Уставилась на буйные брови доктора Сандерса, пока последние два произнесенных им слова вертятся в голове. Диета. Медитация. Диета. Медитация. Диета. Медитация.

Я хочу сказать, что уже пробовала все это. Но почему-то голоса нет. Поэтому приходится говорить мысленно. Я вспоминаю все, что делала последние четыре года, чтобы предотвратить подобный момент. Йога. Ненавижу йогу. Жареные, вареные, тушеные и паровые овощи, все, которые только известны человеку. Ненавижу овощи.

Дыхательная гимнастика. Готовить смузи с капустой. Пить смузи с капустой. Есть чернику. Есть гранаты. Пить зеленый чай. Пить красное вино. Принимать рыбий жир. Принимать коэнзим Q10. Избегать сигаретного дыма, как чумы.

И вот чем все это обернулось.

Я снова встаю на свои соломенные ноги. Доктор Сандерс тоже встает. Протягивает мне руку.

— Дейзи, позвольте мне позвонить кому-нибудь. Джеку. Вам нельзя сейчас оставаться одной.

Я качаю головой. Джек. Для него в моем мозгу сейчас недостаточно пространства, поэтому я отталкиваю его имя и пытаюсь сосредоточиться на полученной информации.

Апельсин.

Четыре месяца.

Так, так жаль.

— Дейзи, — снова пытается доктор Сандерс и уже тянется к телефону.

— Не нужно, — говорю я и смотрю на часы. Пять пятьдесят две. День почти закончен, но все же нужно так много сделать. Я мысленно вынуждаю себя собраться. Вскидываю подбородок и вешаю через плечо сумочку. Потом в который раз встречаю взгляд доктора Сандерса и говорю:

— Нужно поехать, купить оконный герметик.

По пути на парковку я сдерживаю смешок и, когда сажусь в машину, громко фыркаю. Хотя я смотрю на руль, все же вижу только лицо доктора Сандерса: мохнатые брови, образующие полумесяцы над выпученными глазами, и рот в виде идеального «О». И его застывшие черты. Очевидно, он до глубины души был потрясен моим заявлением.

Он подумал, что речь идет о конвертике.

Слово повисло в воздухе, и когда я поняла причину его смущения, что-то промямлила о не закрывающихся окнах, которые очень красивы, но совершенно непрактичны, и быстро вышла из его офиса, захлопнув за собой дверь.

Мои плечи конвульсивно сжимаются. Я чувствую, как по щекам ползут ручейки слез. И это вызывает очередную волну смеха, потому что я плачу и в то же время не совсем плачу. Не так, как должны плакать люди, получив новости, которые получила я.


А вот то, чего я не знала до сегодняшнего дня. «Хоум Дипоу» предлагает огромный выбор уплотнителей. Я стою перед витриной, глядя на этикетки.

Универсальный.

Латекс акрил.

Чистые окна и двери.

Силиконовый для кухонь и ванн.

Белые окна и двери.

Суперсиликон.

Если я буду неотрывно смотреть на тюбики, может, один прыгнет прямо мне в руку. Или заявит о себе тихим, но настойчивым шепотом: «Дейзи, я — то, что тебе нужно».

Когда становится ясно, что этого не будет, я начинаю раздражаться. Какова разница в составе каждого герметика, чтобы оправдывать появление совершенно нового продукта с этикеткой? Именно это я чувствую, когда выбираю зубную пасту. Почему здесь такой большой чертов выбор?

— Чем могу помочь, мисс?

На меня глазеет мужчина в оранжевом фартуке. Вокруг глаз морщинки, усы, бородка, переходящая в бакенбарды. Как у моего папы. До того, как на перекрестке грузовик сбил его велосипед. От удара он влетел головой в тротуар, из-за чего слетел плохо пригнанный шлем, вместе с кожей лица и волосами. Мне было три года, когда он погиб. Иногда в моем мозгу всплывают смутные воспоминания о нем: мужчина утыкается носом в мою шею. Знакомое прокисшее дыхание. Жесткие усики щекочут мой подбородок.

Я смотрю в лицо человека и гадаю, будет ли его борода так же щекотать мою кожу. Шагаю к нему. И тут же останавливаю себя.

— Мне нужен герметик.

— Простите?

Я вижу его недоуменную физиономию. Может, он тоже расслышал, как «конвертик»?

И вдруг соображаю, что сказала не «герметик», а «зубная паста».

И похоже, добавила «папа».

Что-то вроде: «Мне нужна зубная паста, папа».

Смешок срывается с моих губ, и я зажимаю рот ладонью.

— Вы в порядке, мэм?

Я обдумываю вопрос. Нет, я не в порядке. И чувствую потребность открыть ему причину. Объяснить свое странное поведение.

— Я голодна.

Когда в восемь тридцать семь я останавливаю машину на подъездной дорожке, машины Джека еще нет. Мой телефон звонил семь раз — восемь? Десять? Я потеряла счет с тех пор, как ушла из офиса доктора Сандерса. Но позволяла мелодии играть до конца, кивая в ритм, как любой другой знакомой песне по радио.

Я ставлю машину на ручной тормоз, выхожу в ледяную, гулкую ночь и иду к багажнику, куда продавец помог мне сложить продукты в большем количестве, чем мы с Джеком способны съесть за месяц.

В кустах слева слышится шуршание.

Я подхожу ближе, пытаясь разглядеть силуэт белки или опоссума, но меня слепит свет на крыльце, и в полном мраке, куда он не достигает, не могу ничего разглядеть.

Потом кто-то очень объемный выступает из кустов, и я охаю.

— Дейзи!

— Черт побери, Сэмми!

Я прижимаю руку к сильно бьющемуся сердцу.

— Ты насмерть меня перепугала.

— Прости. Я думала, ты меня видела, когда подъехала.

— Что ты делаешь здесь, в темноте? — спрашиваю я, заметив, что ее дом погружен во мрак. Ни одного огонька.

— Только что вернулась со смены, — говорит она. И теперь, когда мои глаза немного привыкли к темноте, я вижу блестящий мотоцикл, пристегнутый к перилам крыльца. — Должно быть, забыла включить свет. Утром спешила на смену, потому что мама позвонила и как стала болтать! Говорит, говорит, говорит, и отделаться невозможно. Наконец я сказала, что мне нужно на работу. Так она трещала еще десять минут или даже больше. К счастью, босса не было в офисе, когда я наконец добралась до участка.

Я рассматриваю ее мундир — выданные правительством синие широкие штаны, черные туфли, серая куртка на пуговицах с короткими рукавами и матерчатым прямоугольником на рукаве, на котором написано: «Полицейский департамент округа Кларк, Афины».

Талию стягивает ремень, и Сэмми выглядит как серый с синим снеговик: три шара нагромождены друг на друга, и получилась этакая снежная баба. Сэмми — коп, то есть моторизованный коп. Не знаю, означает ли это «полноправный офицер полиции» или только младший, вроде каб-скаута [Бойскаут младшей возрастной группы.], который еще не произведен в бойскауты?

У меня никогда не хватало смелости спросить. Большую часть времени она проводит, штрафуя пьяных студентов и задерживая, если они оказываются несовершеннолетними. Я однажды спросила, надевала ли она на кого-то наручники и как отвозит студентов в участок. Она ответила, что вызывает патрульную машину, но я живо представила, как она каким-то образом приковывает захмелевших юнцов наручниками к рулю мотоцикла и с радостью везет к месту заточения. И этот комический образ застрял в памяти.

— У тебя собирается компания на этот уик-энд? — спрашивает она, глядя на пластиковые пакеты, едва не вываливающиеся из моего открытого багажника.

— Нет.

Я рассматриваю свои покупки и не могу вспомнить ни единой. Словно я была на амбиене и ходила по магазину во сне. Поэтому я пытаюсь найти объяснение.

— Пошла в магазин без списка.

И тут до меня доходит, что раньше я никогда не ездила за покупками без листка бумаги, диктующего, что должна купить. Никогда.

И этот крохотный мятеж приводит меня в восторг.

— Вот как, — кивает она. — Я делаю те же ошибки, когда покупаю продукты голодная, что, похоже, случается каждый раз, когда я туда еду. Пончики, жареную курицу, эти крендельки на арахисовом масле… Покупаю все, что на глаза попадется.

<<<15678910111213>>>