«Когда я уйду» Колин Оукли читать онлайн - страница 3

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

<<<12345610>>>

Когда мы только стали жить вместе, меня здорово расстраивали неряшливость и безалаберность Джека. Мы были типичной новобрачной парочкой, хотя еще не поженились.

— Я не твоя гребаная горничная! — выпалила я во время особенно жаркого скандала.

— Я этого никогда и не просил, — последовал холодный ответ.

Мы были противниками на поле битвы, и ни один не хотел уступить. Джек настаивал на том, что мусор и беспорядок его не волнуют. Он был не против уборки, просто не желал об этом думать. Я твердила, что если он меня любит, то подумает об этом и будет убирать за собой. Каждая грязная тарелка, на которую я натыкалась, каждая куртка или пара туфель, так и не попавшие обратно в шкаф, были ощутимым оскорблением: «Я не люблю тебя! Плевать мне на твои чувства! Я намеренно оставляю кофейную чашку на раковине в ванной, чтобы достать тебя! Ха! ХАХАХА!»

Но, как большинство пар, мы в конце концов притерлись друг к другу. Я медленно училась понимать, что его неряшливость — всего лишь неряшливость, а не посягательство на мое достоинство. А Джек время от времени делал, правда, не слишком усердные, попытки избавиться от горы бумаг на письменном столе в кабинете, которые грозили лавиной сойти на выщербленный деревянный пол. В лучшие дни даже вспоминал о необходимости возвращать грязную посуду на кухню.

Только вот посуда никогда не доходила до посудомоечной машины.

Холодный сквозняк приветствует меня, пока я выливаю остатки цветного молока из импровизированной миски Джека в раковину и ставлю ее в посудомойку. Смотрю на ряд окон над краном, любуясь их состарившейся красотой, и сокрушаюсь от их бестолковости. Дело не только в том, что они сохранили мелкие стеклянные переплеты с двадцать шестого года, когда наш дом был построен, но и в том, что деревянные рамы столько раз перекрашивали, что из-за бессчетных слоев краски они перестали закрываться как следует, и в трещины и просветы сильно дует. Их нужно полностью заменить, но пока нам не по карману такая дорогая мера. Я просто собираюсь заткнуть щели. Номер тридцать семь в моем постоянно меняющемся списке задач, призванных удержать наше испанское бунгало от окончательной разрухи.

Когда два года назад мы искали дом, я с первого взгляда влюбилась в скругленные двери, красную черепичную крышу, каменное переднее крыльцо с перилами из черного кованого железа и желтые оштукатуренные стены. Представила, как лениво ем ломтики сыра манчего и запиваю вином под большим оливковым деревом на заднем дворе. Но Джек не был так уж очарован.

— Это не оливковое дерево, — заявил он, грубо разрушая мою фантазию. — И дом нуждается в основательном ремонте. Таунхаус вполне готов, бери и въезжай. Свежая краска и тому подобное.

Я покачала головой, думая об арочном закутке в прихожей и антикварном телефоне, который найду на блошином рынке и поставлю на настенную полку.

— Это то, что надо.

— У меня не будет времени сделать все, что требуется в этом доме, — сопротивлялся он. — Сама знаешь, какой у меня график.

— Но у меня будет. У меня полно времени. Тебе и пальцем пошевелить не придется. Даю слово.

Но он попытался снова:

— Видишь этот двор? Вряд ли во всех этих сорняках найдется хотя бы одна травинка.

— Я все выполю. Честное слово.

Он вздохнул. Джек уже успел узнать меня настолько, чтобы понять: если я что-то решила, ни за что не отступлюсь. И поэтому нехотя сдался.

— Только ради тебя, — подчеркнул он.

Я улыбнулась и обняла его, довольная своей победой.

— Все будет идеально, — заверила я.

Но до идеала было далеко. Вскоре после того, как мы переехали, я поняла, что Джек первым угадал (хотя я никогда бы не признала, что он прав): дом нуждался не просто в косметическом ремонте. Работы было много. После того, как я выкрасила все внутренние перегородки и стены, установила новые воздушные фильтры, выполола сорняки во дворе, промыла под напором внешние стены, оттерла, отполировала и пропылесосила все, на что падал глаз, взорвался наш обогреватель. Через пять месяцев за ним последовал кондиционер. Потом лопнула труба, затопив подвал, и именно тогда мы столкнулись с проблемой плесени, которая все это время поджидала за стенами. После того, как мы погасили пламя (в случае с обогревателем это нужно понимать буквально), на двери холодильника все еще оставался список недоделок, которые нужно устранить. В него входят такие пункты, как: вызов электрика, который должен сделать заземление, установка новых плинтусов на кухне, полировка деревянных деталей и, конечно, уплотнение незакрывающихся окон.

Я заканчиваю загрузку посудомоечной машины и протираю все поверхности. Выхватываю из холодильника пакет с крошечными морковками, а заодно и ланч, который упаковала накануне, вместе со списком ежедневных дел, и кладу все в сумку. Надеваю ее через голову и вешаю поперек обтянутой свитером груди. На этой неделе зима вела себя, скорее, как ранняя весна, поэтому оставляю любимый черный пуховик в шкафу, хотя на дворе февраль.

Я выхожу тем же путем, что и Джек. Сначала открываю тяжелую деревянную дверь с вечно застревающей ручкой, потом протискиваюсь к сетчатой. Позволяю ей со стуком закрыться, наслаждаясь скрипом ржавых петель, как делаю каждый день. Напоминает лето, всегда бывшее моим любимым временем года.

Сбегаю по ступенькам заднего крыльца к нашей подъездной дорожке на одну машину. Тому, кто приезжает домой последним, приходится парковаться на улице. Обычно последним бывает Джек.

Я смотрю в сторону дома Сэмми. Свет на крыльце до сих пор не выключен, так что она, вероятно, заехала куда-нибудь позавтракать после смены. Мне сразу становится легче, потому что при всей любви к Сэмми — она такая трещотка, что простое «привет» у нее вечно превращается в пятнадцати, двадцатиминутную, обычно одностороннюю (с ее стороны) беседу. А сегодня времени у меня ровно столько, чтобы подъехать к кампусу, припарковать машину, успеть на университетский автобус и добраться до факультета психологии до того, как начнется лекция.

Я веду свою «Хёндай Сонату» по задним улочкам моей обсаженной деревьями округи, пока не оказываюсь у бейсбольного стадиона. Весной, когда мы сидим на заднем дворе, иногда слышим треск кожи о дерево и гадаем, кто держит биту: один из нашей «Джорджия Бульдогс» или кто-то из команды соперников. Никто из нас не интересуется спортом настолько, чтобы узнать, кто выиграл. Это одно из первых качеств, которые мне понравились в Джеке: непохожесть на остальных парней в этом городе. Он не проводит субботы на диване с банкой пива в руке, критикуя методы работы тренера.

Как в большинстве университетов Юга, Афины — футбольный городок. Это также студенческий городок. Тридцать пять тысяч студентов, посещающих университет, составляют треть городского населения. Когда приходит лето и студенты собирают вещи, чтобы ехать домой или учиться за границей, в Амстердаме или на Мальдивах, лихорадочная энергия, наполняющая каждый кафетерий, автобусную остановку и бар с сентября по май, рассеивается. Город, кажется, снова начинает дышать, наслаждаясь полученным пространством, чтобы раскинуть руки… пока снова не начнутся занятия.

Но сегодня энергия присутствует в полном объеме, и я медленно проезжаю мимо стаек детишек, бегущих на лекции, толпящихся на тротуарах, переходящих улицу в неположенных местах. Смотрю и удивляюсь, какими молодыми они выглядят. В мои двадцать семь всего несколько лет отделяют меня от старшекурсников, так что не могу объяснить, почему эти несколько лет кажутся целой жизнью. Это замужество так меня состарило? Рак? Или осознание и принятие смертности, то, чего не могут сообразить студенты своими, пока еще только развивающимися мозгами?

К счастью, я не самая старая в магистратуре. Седеющая, сорока с чем-то летняя женщина по имени Тереза сидит рядом со мной на занятиях по «Новейшим теориям управления стрессом». Полагаю, она разведена и это ее опыт в области «Ешь, молись, люби». Она возвращается в университет! Получает степень консультанта! Пытается чего-то достигнуть в жизни!

Джек считает, что я несправедлива. Что она, может быть, только что потеряла работу в кризис и пытается найти новый карьерный путь.

Какова бы ни была причина, полагаю, у каждого из них своя история, почему они попали сюда. Моя, конечно, связана с раком. Я начала химиотерапию сразу после выпуска и отложила получение степени магистра на год. Но на следующую осень, когда мое лечение закончилось, я все еще не была готова. Слишком устало мое тело.

— Отдохни несколько лет, — говорил Джек. — Мы поженимся. Повеселись немного.

Именно в таких выражениях мой муж сделал мне предложение.

Которое я приняла.

Потом я получила работу в колл-центре кредитных карт, где носила наушники и листала медицинские журналы по психологии, чтобы скоротать время. Когда в ухе пищало, я любезно говорила: «Спасибо за то, что позвонили в «АмерикаФандс кредит». Моей работой было помогать людям делать переводы на новую кредитную карту с нулевым процентом по годовой процентной ставке на двенадцать месяцев.

<<<12345610>>>