logo Книжные новинки и не только

«Горькая сладость» Лавейл Спенсер читать онлайн - страница 1

Knizhnik.org Лавейл Спенсер Горькая сладость читать онлайн - страница 1

Лавейл Спенсер

Горькая сладость

Эта книга посвящается моим школьным друзьям,

оставшимся моими друзьями на всю жизнь...

Доди Фрид Нельсон, Кароль Юдд Кеймерон,

Кароль Робинсон Шеквин, Юдин Петерсон Лонгбелла,

Ненси Торн Ребиске и Ненси Норгрин.

С любовью и нежными воспоминаниями о тех добрых временах

Берль


Работая над этой книгой, я часто размышляла о своих школьных приятелях,

с которыми давно потеряла связь, но память о которых осталась.

Лона Хесс... Тимоти Бергейн... Гейлорд Олсон...

Шарон Настланд... Сью Стайли... Энн Стэнглэнд...

Джени Джонсон... Кейт Петерc.

Куда вы ушли?

Глава 1


В комнате стояли небольшой холодильник, наполненный бутылками с яблочным соком и прохладительными напитками, двухконфорочная плита, граммофон, несколько расположенных кругом потертых удобных кресел и грязная меловая доска зеленого цвета, надпись на которой гласила «ГРУППА ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ПОДДЕРЖКИ 2:00-3:00».

Мэгги Стерн пришла на пять минут раньше и, повесив плащ, достала пакетик чая и налила в чашку горячую воду. Обмакивая пакетик, она легким шагом пересекла комнату.

Из окна она посмотрела вниз. Вода судоходного канала, вся в оспинах от первых августовских муссонов, казалась густой и маслянистой. Лишь памятью угадывались строения Сиэтла, пока Пьюджет Саунд был скрыт за серой пеленой дождя. Изъеденный ржавчиной танкер тащился по темному каналу, вдоль океанской дамбы с ее рельсами и навигационными антеннами, затемненными ливнем. На его выцветшей палубе неподвижно стояли моряки, укрытые от дождя с головы до бедер клеенчатыми плащами, забрызганными желтыми каплями.

Дождь. Так много дождя, а впереди еще целая дождливая зима.

Она вздохнула, размышляя об этом, и отвернулась от окна как раз в тот момент, когда прибыли еще два члена группы.

— Эй, Мэгги, — стоя в дверях, сказали они в унисон: тридцатишестилетняя Дайян, муж которой умер, когда они с тремя своими малышами собирали моллюсков на острове Уидбей, и тридцатидвухлетняя Нельда, чей муж-кровельщик свалился с крыши и больше уже не встал.

Не будь Дайян и Нельды, Мэгги не уверена, что смогла бы пережить этот год.

— Эй! — Она повернулась с улыбкой.

Проходя по комнате, Дайян поинтересовалась:

— Как прошло свидание?

Мэгги ухмыльнулась:

— И не спрашивай.

— Неужели так плохо, гм? Ну и как себя чувствуешь рядом с мужчиной, когда ты больше не замужем?

Это был вопрос, на который хотела бы ответить каждая из них.

— Я знаю, о чем ты, — вмешалась Нельда. — Я, в конце концов, решилась поиграть в бинго с Джорджем, прихожанином из нашей церкви. Я о нем рассказывала, если вы помните. Всю ночь напролет я переживала, что веду себя нечестно по отношению к Лу. Это играя-то в бинго, замечу вам!

Пока ей сочувствовали, появился худощавый лысеющий мужчина лет шестидесяти пяти. На нем были брюки с немодной складкой и поношенный свитер, мешковато висящий на его костлявом теле.

— Эй, Клифф.

Они расширили свой круг, чтобы впустить его.

Клифф кивнул. Он был новичком в группе. Его жена погибла, перебегая дорогу на красный свет во время своей первой прогулки после операции на сонной артерии, оставившей ее без периферического зрения.

— Как прошла неделя? — спросила его Мэгги.

— Ох... — вздохнул он и пожал плечами, но больше ничего не смог произнести.

Мэгги коснулась его спины.

— День на день не приходится. Время берет свое.

Ее собственной спины касались в этой комнате не один раз, поэтому она знала исцеляющую силу человеческого прикосновения.

— А как ты? — Нельда повернулась к Мэгги. — Твоя дочь уезжает в колледж на этой неделе, да?

— Ха, — ответила Мэгги с фальшивой веселостью, — не позднее чем через два дня.

— Ну, я прошла через это трижды. Если будет трудно, позвони мне. Мы могли бы сходить куда-нибудь и посмотреть на мужчин-стриптизеров или что-нибудь в этом духе.

Мэгги рассмеялась. Нельда не хочет смотреть на стриптизеров еще больше, чем она.

— Я теперь и не пойму, что надо делать с мужчиной, если он разденется.

Все рассмеялись. Над недостатком секса в их жизни проще было посмеяться, чем что-нибудь предпринять.

Вошел доктор Фельдстейн с кружкой дымящегося кофе в одной руке и подносом — в другой. Он беседовал с Клайер, шестнадцатилетняя дочь которой погибла в мотоциклетной аварии. Раскланиваясь, доктор Фельдстейн закрыл дверь и направился к своему любимому креслу, поставив кофе на соседний столик.

— Похоже, все здесь. Давайте начнем.

Прервав беседу, все стали рассаживаться — группа лечащихся людей, заботящихся друг о друге. Мэгги села на коричневый диван между Клиффом и Нельдой, Дайян — на толстую синюю диванную подушку на полу, а Клайер — в кресло справа от доктора Фельдстейна.

Мэгги заметила, что собрались не все. Взглянув вокруг, она спросила:

— Будем ждать Тэмми?

Тэмми — самая молодая среди них, всего лишь двадцати лет. Она была не замужем, беременна, покинута отцом ребенка и изо всех сил старалась преодолеть недавнюю потерю обоих родителей. Тэмми была всеобщей любимицей, как бы дочерью для каждого в группе.

Доктор Фельдстейн поставил поднос на пол и ответил:

— Тэмми сегодня не будет с нами.

Все смотрели на него, не сводя глаз, но вопроса не задал никто.

Доктор Фельдстейн поставил локти на деревянные подлокотники кресла, а пальцы сцепил на животе.

— Два дня назад Тэмми приняла слишком большую дозу снотворного и до сих пор находится в реанимации. Как раз об этом мы сегодня и поговорим.

Этот удар поразил их со страшной силой, повергнув в безмолвие.

Мэгги показалось, будто в животе у нее взорвалась маленькая бомба. Она изумленно смотрела на вытянутое умное лицо доктора, на его слегка крючковатый нос и полные губы клюквенного цвета в густой черной бороде. Его проницательные черные глаза с ровными темно-зелеными синяками под ними наблюдали за реакцией каждого из присутствующих.

Наконец Мэгги, нарушив молчание, спросила о том, что интересовало сейчас всех:

— Она будет жить?

— Мы еще не знаем. Положение опасное.

Снаружи, снизу, со стороны судоходного канала, послышался слабый рев сирены, подающей сигналы судам во время тумана. Группа сидела неподвижно. На глазах начали появляться слезы. Клайер вскочила, стремительно ринулась к окну и стукнула по раме кулаками.

— Проклятье! Зачем она это сделала?

— Ну почему же она не позвала кого-нибудь из нас? — спросила Мэгги. — Мы обязательно помогли бы ей.

Беспомощность. Им же удавалось справляться с ней раньше. Эта беспомощность раздражала. Каждый ощущал одно и то же, потому что неудача одного из них становилась неудачей всех. Они тратили время и слезы друг на друга, доверяли друг другу свои сокровенные обиды и опасения. Если вдуматься, они здесь каторжно работали, и получить совершенно обратный результат было равносильно предательству.

Клифф сидел неподвижно и часто моргал.

Дайян сопела, опустив голову, глядя на свои обнаженные колени.

Доктор Фельдстейн перегнулся через спинку своего кресла и достал с крышки граммофона коробку бумажных носовых платков, затем, выпрямившись, положил ее на столик в центре круга.

— Хорошо, давайте начнем с начала, — сказал он серьезно. — Если она решила, что не имеет смысла обращаться к кому-то из нас, значит, спасти ее не было возможности.

— Но она — это мы. — Мэгги развела руками. — Я имею в виду, что все мы здесь стремимся к одному и тому же, не так ли? И считаем, что делаем успехи.

— И если она сделала это, то никто из вас уже не сможет чувствовать себя в безопасности, верно? — спросил доктор Фельдстейн и сам ответил на свой вопрос: — Неправда! Это я хотел бы заронить в ваши души в первую очередь. Тэмми сделала выбор. Каждый из вас делает выбор ежедневно. Вполне естественно, что вы возмущены ее поступком, однако совершенно недопустимо представлять себя на ее месте.

Они долго беседовали об этом. Обсуждение было наполнено вспышками то гнева, то сострадания и становилось все более оживленным по мере продолжения. Они подавляли в себе гнев, пока тот не превратился в жалость, затем боролись с жалостью, пока та не перешла в сильное желание сделать все возможное, чтобы их собственная жизнь стала лучше. Когда они обсудили свои чувства, доктор Фельдстейн объявил:

— Сегодня мы сделаем одно упражнение, вы уже к нему готовы. Если кто-то из вас считает, что его это не касается, пусть подождет, не задавая вопросов. Я верю, что это поможет тому, кто невольно поддался ощущению беспомощности, которое все мы испытали из-за попытки Тэмми покончить с собой.

Он поднялся и поставил тяжелое деревянное кресло в центр комнаты.

— Сегодня мы собираемся попрощаться кое с чем или кое с кем, мешающим нам восстановиться. Есть некто, покинувший нас, умерший или сознательно ушедший, или же нечто, лишившее нас сил, в результате чего мы не способны бороться с трудностями. Это может быть некое место, куда мы не в состоянии пройти, или же давнишнее недовольство, которое мы давно носим в себе. Что бы это ни было, мы намерены положить это в кресло и вслух попрощаться. А затем нам нужно сообщить этой персоне или этому предмету, что мы намерены сейчас сделать, чтобы стать счастливее. Вы все поняли?

Возражений не последовало, и доктор Фельдстейн сказал:

— Я буду первым.

Он встал перед пустым креслом и обеими ладонями провел вниз по бороде. Сделал глубокий вдох, посмотрел на пол, затем на кресло.

— Я собираюсь раз и навсегда распрощаться со своими сигаретами. Я бросил курить больше двух лет назад, но до сих пор тянусь к нагрудному карману, поэтому я и кладу вас в это кресло и говорю с вами так долго, «Дорельс». Я намерен в будущем стать счастливее, отказавшись от чувства обиды из-за брошенного курения. Теперь всякий раз, как только я протяну руку к этому карману, то вместо безмолвного проклятия из-за того, что он оказался пустым, я собираюсь в душе поблагодарить себя за подарок, который сам себе сделал. — И помахал креслу: — Прощай, «Дорельс».

Он попятился назад и сел на свое место.

Слезы высохли. В глазах засветился неподдельный интерес.

— Клайер? — ласково позвал доктор Фельдстейн.

С минуту Клайер сидела неподвижно. Никто не проронил ни слова. Наконец она встала и повернулась лицом к креслу.

Она молчала, и доктор Фельдстейн спросил:

— Клайер, кто сидит в кресле?

— Моя дочь Джессика, — ответила она.

— И что ты хотела бы сказать Джессике?

Клайер вытерла о себя ладони и вздохнула. Все ждали. Наконец, она начала:

— Я очень скучаю по тебе, Джесс, но с этого момента я не намерена больше позволять этому чувству господствовать в моей жизни. Я потеряла много времени. И мне необходимо быть счастливой, чтобы твои папочка и сестренка могли быть счастливы тоже. Вот что я собираюсь сделать для начала — пойти домой, вынуть твою одежду из шкафа и раздарить ее. Я прощаюсь с тобой, Джесс.

Она направилась к своему креслу, но вдруг обернулась.

— О, и еще я собираюсь простить тебя за то, что ты не надела шлем в тот день, поскольку знаю, что это тоже мешает моему выздоровлению. — Она подняла руку. — Прощай, Джесс.

Мэгги, ощущая резь в глазах, сквозь мутную пелену слез наблюдала, как Клайер садится, а ее место занимает Дайян.

— В кресле мой муж Тим.

Дайян вытерла слезы бумажным носовым платком, открыла рот и вновь закрыла его, уронив голову на руку.

— Это так тяжело, — прошептала она.

— Может, тебе лучше подождать? — спросил доктор Фельдстейн.

Но Дайян опять с упорной решительностью вытерла слезы.

— Нет, я хочу это сделать.

Она пристально посмотрела на кресло и начала:

— Из-за тебя, Тим, из-за твоей смерти, я хожу как облитая мочой. Мы ведь вместе еще со школы. И я распланировала нашу жизнь на следующие пятьдесят лет. Тебе это известно? — Дайян вновь потерла глаза. — Ну, я просто хочу, чтобы ты знал, что больше я не ощущаю себя облитой мочой. Ты ведь, наверное, тоже строил планы на следующие полсотни лет. А сейчас я вот что собираюсь сделать... — Она широко раскрыла ладонь, почесала ее большим пальцем другой руки и подняла глаза... — Вот что я собираюсь сделать, чтобы улучшить свою жизнь, — в этот уик-энд взять детей и подняться с ними к нашей хижине на Уидбее. Я разрешала им туда ходить, а себе запрещала. Но теперь я намерена пойти туда, так как поняла, что наши дети не смогут быть счастливы, пока не станет лучше мне. Так что прощай, Тим. Бывай, парень.

Она поспешила к своему месту и села. Все вокруг вытирали слезы.

— Клифф? — пригласил доктор Фельдстейн.

— Я подожду, — прошептал Клифф, глядя на свои колени,

— Конечно. Нельда?

— Я давно попрощалась, — сказала Нельда, — я пропущу.

— Мэгги?

Мэгги медленно поднялась и подошла к креслу. В нем сидел Филлип со своими десятью фунтами лишнего веса, который ему никак не удавалось сбросить после тридцати; с зелеными, окаймленными коричневым глазами и рыжеватыми волосами, требующими стрижки (что они планировали сделать, когда это случилось). На Филлипе был хлопчатобумажный спортивный свитер с изображением морских хищников, который она до сих пор так и не выстирала и время от времени снимала с крючка в шкафу и нюхала. Мэгги ощущала ужас оттого, что должна отречься от своего горя. Она боялась, что когда оно уйдет, то взамен не будет ничего, и она превратится в безразличную оболочку, не способную вообще хоть что-нибудь чувствовать. Она положила руку на дубовую перекладину кресла и нерешительно вздохнула:

— Ну, Филлип, — начала она, — прошел год, так что пора. Я думаю, что немного похожа на Дайян. Я тоже чувствую себя так, будто меня облили мочой, из-за того, что ты упорно продолжал перелеты ради дурацких вещей, вроде пирушки с азартными играми. Ведь азартные игры — это единственное, что меня всегда возмущало. Нет, неправда. Еще меня возмущал тот факт, что ты умер как раз тогда, когда Кейти собиралась заканчивать школу и мы снова могли бы начать путешествовать и наслаждаться нашей свободой. Но я обещаю, что преодолею эти трудности и начну путешествовать без тебя. Скоро. К тому же я больше не буду воспринимать страховочные деньги как кровавые и смогу получать от них чуть больше удовольствия. И еще я собираюсь попробовать общаться с мамой. Полагаю, что скоро буду в ней очень нуждаться, поскольку Кейти уедет.

Она шагнула назад и подняла руку, растопырив пальцы.

— Ну, прощай, Филлип. Я любила тебя.

После того как Мэгги закончила, все долго сидели в молчании. Наконец доктор Фельдстейн спросил:

— Что вы чувствуете?

Прошло какое-то время, прежде чем они стали отвечать.

— Я утомлена, — произнесла Дайян.

— Получше, — призналась Клайер.

— Облегчение, — сказала Мэгги.

Доктор Фельдстейн дал им минуту, чтобы привыкнуть к своим чувствам, затем наклонился вперед и произнес низким резонирующим голосом:

— Теперь они в прошлом — все те чувства, которые вы носили в себе достаточно долго и которые удерживали вас от того, чтобы выправиться. Помните это. Без них вы счастливее и более восприимчивы к здравым мыслям.

Он откинулся на спинку кресла.

— Несмотря на все это, вам предстоит нелегкая неделя. Вы будете беспокоиться о Тэмми, а это беспокойство может привести вас в угнетенное состояние. Поэтому я собираюсь дать вам еще одну рекомендацию, предназначенную именно для таких случаев. Я хочу, чтобы вы обратились за помощью к старым друзьям, с которыми давно потеряли контакт, — позвоните им, напишите, постарайтесь с ними встретиться.

— Вы имеете в виду школьных друзей? — спросила Мэгги.

— Верно. Поговорите о былых временах, посмейтесь над забавными случаями, которые произошли с вами, когда вы были еще слишком молоды, чтобы обладать здравым смыслом. Это период жизни, когда большинство из нас пребывает в состоянии наибольшей беспечности. Все, что мы должны были делать, это ходить в школу, выполнять, возможно, какую-то сдельную работу и много-много веселиться. Возвращаясь в прошлое, мы часто можем оценить наше настоящее с точки зрения будущего. Попробуйте так сделать — и вы увидите, что будете чувствовать. — Он мельком взглянул на часы. — Мы поговорим об этом на нашем следующем занятии, хорошо?

Комната стала наполняться тихими звуками, свидетельствующими об окончании занятия. Люди потягивались, вставали с кресел и прятали промокшие бумажные носовые платки.

— Мы многое успели сегодня, — сказал доктор Фельдстейн, поднимаясь. — Я полагаю, мы поступили правильно.

Мэгги шла к лифту с Нельдой. Мэгги чувствовала к ней большую привязанность, чем к другим, поскольку их ситуации были похожи. Нельда много болтала, не думая о времени, но зато обладала золотым сердцем и неисчерпаемым чувством юмора.

— Ты общаешься со старыми друзьями? — спросила Нельда.

— Нет. А ты?

— Господи, девочка, мне шестьдесят два года. И я не уверена, что смогу найти хоть кого-то из своих старых друзей.

— Но ты попробуешь?

— Может быть. Я подумаю.

В вестибюле они задержались, чтобы накинуть плащи. Нельда потянулась к Мэгги для прощального объятия.

— Запомни, что я тебе скажу. Когда твоя дочь уедет, сразу же позвони мне.

— Хорошо. Обещаю.

На улице энергично барабанил дождь, вызывая миниатюрные взрывы в лужах. Мэгги раскрыла зонтик и направилась к своей машине. К тому времени, когда она добралась до нее, ноги уже промокли, с плаща текло и она совершенно продрогла. Мэгги включила двигатель и минуту сидела, сложив руки между коленями и наблюдая, как ее дыхание конденсируется на стеклах, прежде чем исчезнуть от воздействия стеклообогревателя.

Сегодняшнее занятие было слишком утомительным. Есть многое, о чем следует подумать. Тэмми. Прощание с Филлипом. Как она собирается выполнить свои обещания? Кейти уезжает, а у Мэгги даже не было случая поговорить с ней. И это заслоняло остальные проблемы, угрожая погубить те малые улучшения, которых она добилась в прошлом году.

И погода отнюдь не помогала. Господи, как же она устала от дождя.

Но пока еще Кейти живет дома, и у них в запасе есть минимум два совместных ужина. Не приготовить ли сегодня вечером спагетти с фрикадельками — любимое блюдо Кейти. А потом они могли бы развести огонь в камине и обсудить планы на День благодарения.

Мэгги включила «дворники» и поехала домой — через мост Монтлейк, дребезжащий под колесами, как сверло дантиста, затем на север, в направлении Редмонда. Когда машина начала подниматься к предгорьям, вентиляционная система стала подавать резкий смолистый запах сосен. Мэгги миновала въезд в загородный клуб «Медвежий Ручей», членом которого они с Филлипом были не один год и где после его смерти кое-кто из их женатых приятелей пытался заигрывать с ней. Тогда клуб потерял для Мэгги свою привлекательность.

На Лакин Лейн она затормозила перед домом, построенным в стиле ранчо из высушенного кедра и обожженного оранжевого кирпича. Дом, где живут люди со средним достатком. Располагался он на склоне лесистого холма. Вдоль дорожки, ведущей к фасаду, тянулись заботливо ухоженные ряды календулы, по обеим сторонам ступенек стояли на страже горшки с геранью. Мэгги нажала на кнопку, открыла дверцу гаража и с досадой обнаружила, что машина Кейти отсутствует.

На кухне тишина нарушалась лишь стуком дождя по водосточной трубе за окном да дверью гаража, громыхающей о стопор. На столе, около недоеденной английской булочки и ярко-розового морского моллюска, на блокноте в форме голубой лапы лежала торопливо написанная записка: «Ушла со Смитти сделать кое-какие покупки и достать еще немного пустых коробок. Ужин для меня не готовь. Люблю. К».