logo Книжные новинки и не только

«Предприниматели» Маттиас Наврат читать онлайн - страница 1

Knizhnik.org Маттиас Наврат Предприниматели читать онлайн - страница 1

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Маттиас Наврат

Предприниматели

Тантал и вольфрам — вот от чего мы разбогатеем, говорит отец. Мы втроем сидим за столом в подвале, отец перебирает платы и процессоры. Сегодня нам повезло: притащили в прицепе небывалый улов из одной деревни в долине. Мы лучшие предприниматели в Западном полушарии, никому еще не удавалось так скоро откопать робастного [Робастный — на языке героев антиутопии «Предприниматели» это означает «компьютер». (Здесь и далее примечания переводчика).] цвета антрацита. И ведь стоял же он у кого-то под письменным столом и гудел себе тихонько и жужжал, работал, как умел, делал свое дело. Мы с Берти соскабливаем чешуйчатую оболочку с контактов. Пока мать не позовет нас сверху ужинать, мы складываем в одну стопку вольфрамовую фольгу, в другую — кобальтовую. Кобальтовая лучше всего хрустит.

Позже на кухне мать целует меня в лоб со словами «Взрослая моя дочка». Мы едим мамину лазанью с тушеной морковью. Отец рассказывает, какая у нас будет ферма в Новой Зеландии. Овцы, говорит он, звери смирные, дождь предсказывать умеют, вам понравится.

Как овцы это делают, спрашивает Берти.

Этого никто не знает, отвечает отец.

Берти подсчитывает вслух, сколько у нас скоро будет «звонкой монеты» благодаря нашему предпринимательству, получается гораздо больше, чем было, а потому наш переезд уже близок. Мать гладит его по волосам, а потом объявляет: чистить зубы, поцеловать родителей и спать.

Но я совсем еще не устал, протестует Берти и снова направляется в подвал.

Спать пора, настаивает отец.


Рано утром мать везет нас к доктору Хагелю. Он светит фонариком в уши Берти, в горло — мне. Под столом у него жужжит робастный цвета антрацита, живой и здоровый. В Шёнау [Шёнау (Schönau) — Шёнау-им-Шварцвальд (нем. Schönau im Schwarzwald) — город в Германии, в земле Баден-Вюртемберг, в регионе Шварцвальд.] в «Эдеке» [«Эдека» — сеть немецких супермаркетов.] мать покупает нам булочки с изюмом, потом мы идем примерять сапоги и куртки на ближайшую зиму. На последнюю нашу зиму здесь, уверяет отец. Мать выкладывает перед кассиршей нашу «звонкую монету», у кассирши глаза лезут на лоб, мать улыбается.

Дома на дворе отец укладывает мотки проволоки в багажник нашего зеленого «мерседеса». «Мерседес» принадлежал прежде дедушке, это зеленый автомобиль, зеленый, как горы в Новой Зеландии.

А в Новой Зеландии горы по-другому зеленые, не как тут, спрашивает Берти.

Совсем по-другому, отвечает отец.

Дедушка сшил чехлы для сидений из овчины. Летом я на них ужасно потею, попа чешется, от овчины несет хлевом, и я самой себе кажусь толстой. Отец прикрепил передо мной на панельной доске списки.

Можно мне тоже уже наконец стать ассистентом, спрашивает Берти с заднего сиденья.

Ты у нас Специальный, отвечает отец, а твоя сестра — лучшая Ассистентка, какая у нас когда-либо была.

Дура она, а не Ассистентка, выкрикивает Берти. И вообще, у нее снизу иногда кровь течет, фу, свинство!

Женщина на бензоколонке в Шёнау интересуется, не мы ли дети Эльмара Рема из Утценфельда? И почему у Берти нет одной руки? И не должны ли мы сейчас быть в школе?

Руки нет, отвечает Берти, потому что предпринимательство требует жертв. А в школе не учат ничему, что пригодилось бы в настоящей жизни.

Потом мы отправляемся в «Рай» на окраине города. Мы разгружаем прицеп, и отец поднимается в контору, чтобы забрать нашу «звонкую монету». Потом он проводит для нас экскурсию, чтобы мы знали, какую пользу приносит наше предприятие. Здесь, в «Раю», рассказывает отец, рухнула русская ракета «Союз 19», можно видеть ее внутренности, электромагнитные катушки, наблюдать так называемую отпускную хрупкость легированной стали.

Отец ведет нас по проходам. Осторожно, смотрите под ноги. Кварцевое стекло может годами бродить по человеческому телу и однажды непременно попадет в сердце. Зачем здесь строят башни из старых холодильников, спрашивает Берти. Старые холодильники — превосходный строительный материал для возведения башен, отвечает отец. А в соединении с галогеновыми нитями накаливания и моторами от электронных микроскопов превращаются в космические корабли. Вот видите, мы творим будущее.

Человек с масляной тряпкой в руках открывает мне и Берти свою новую величайшую тайну. Пошли, говорит он и ведет нас по проходу между старыми стиральными машинами в большой ангар. Там стоит «Золтар» [«Золтар» — игровой автомат, «механический гадатель» в виде восточного мага, сидящего в стеклянной будке под балдахином. Надо бросить монетку и загадать желание или попросить предсказать будущее.].

Ну, что скажете, спрашивает хозяин «Рая».

Это что, музей одного-единственного экспоната, недоумевает Берти.

«Золтар» сидит в витрине и глядит на нас. Над ним балдахин со сверкающими звездами. Какая у него острая черная борода и какие закрученные усы. На тюрбане — огромная золотая брошь, а из нее растет перо, очень красное. «Золтар» смотрит на меня и молчит, у него черные широкие и густые брови, глаза глубоко посажены. Он держит руки над стеклянным шаром, который стоит перед ним на столе и пока еще не светится. Я знаю, этот маг много бы мог нам сказать. О нашем предприятии, о Новой Зеландии и обо мне. Как красиво его стеклянное окошко увешено золотыми шнурами, и светильники у него за спиной покрыты плетеными абажурами.

Этот «Золтар», объявил замасленный хозяин, когда-то предсказывал будущее величайшим властителям. В будке на выходе из «Рая» он дарит нам подвески из кварцевого стекла, внутри подвески зеленовато мерцает капля молибдена.

По дороге домой вдоль берега Титизее [Титизее — небольшое озеро посреди лесов Шварцвальда. Образовалось вследствие таяния ледника, располагается у подножия самой высокой точки Шварцвальда — горы Фельдберг.] отец рассказывает о своей прежней работе: я даже обрадовался, говорит он, когда эти идиоты решили меня вышвырнуть. Куда лучше быть шефом собственного предприятия. Кроме того, вонь, как у дракона в желудке. И в этом желудке я в один прекрасный момент нашел кроссовку, диван, теннисную ракетку, велосипед и телевизор. Вы можете себе такое представить?

А люди выбрасывают вещи, спрашивает Берти, потому что знают, что мы их найдем и возьмем из них самое лучшее?

Эти вещи им больше не нужны, отвечает отец.

Даже телевизор, не верит Берти.

В первую очередь телевизор, дурачок ты мелкий, встреваю я.

Сама дурочка, обижается Берти. А Липа по ночам в своей комнате смотрит фильмы с голыми мужчинами!

Врешь ты все! Я оборачиваюсь и пихаю его в грудь, отчего он валится на свое сиденье.

Мы останавливаемся в ущелье реки Вутах и лежим на теплых камнях.

Вечно эта речка мелет всякий вздор, говорит Берти. Смотри, вон две стрекозы вместе летают в воздухе.

Бутерброды свои уплетайте, напоминает отец, доедает свою булку с колбасой, выкуривает отравленную [Отравленными герои книги называют сигареты.] и свешивает ногу в воду.

Отчего Шварцвальд [Шварцвальд — (нем. Schwarzwald — «черный лес») — горный массив в земле Баден-Вюртемберг на юго-западе Германии. Один из самых живописных регионов Германии. Простирается с севера на юг вдоль течения Рейна. Наивысшая точка — гора Фельдберг, 1493 м. Преимущественно покрыт густым хвойным или буковым лесом, содержит множество живописных горных озер. Часто встречаются минеральные источники, что обусловило наличие ряда курортов, таких как Баден-Баден или Баденвейлер. В Шварцвальде берет исток вторая по величине река Европы — Дунай.] такой высокий, интересуется Берти.

Крестьяне раньше носили шляпы, объясняет отец, чтобы Шварцвальд им сверху не заглядывал в головы и не мог читать их мысли.

А в Новой Зеландии есть Шварцвальд, спрашивает Берти.

Шварцвальд есть только здесь, отвечает отец.

Жалко, говорит Берти и грустно смотрит вверх, где над нами на склоне горы шумят кроны деревьев.

Вечером мы с отцом химичим в подвале, совершенно секретно. Очищать магнитные сердечники от оболочки нелегко. В серной кислоте, покрываясь пузырьками воздуха, отмокают медные катушки и металлические платы. Когда отец надевает маску с очками и в розовых перчатках достает эти гремелки и жужжалки и опускает в щелочь, она начинает бурлить и до потолка выбрасывает облако желтого дыма. Пахнет как в деревенском туалете, нос тут же закладывает, и он, как варежка, повисает над верхней губой. Но до чего же красиво они мерцают, когда заиграют синими и зелеными оттенками. И как здорово хрустят. Когда бурление стихает, Берти опускает в аквариум с щелочью сосновую иголку, она переворачивается и кружится в щелочи с легким чавкающим звуком и в конце концов с потрескиванием укладывается на стеклянное дно. Отец выкладывает масляные сердечники на противень и растапливает печь.

Мы ждем, пока печь разгорится, и пока играем в длинные слова. Смола-катионного-обмена-катализатора, предлагает Берти. Концентрат-оксида-молибдена, откликается отец. Гидрирование-гептамолибдата-аммония, парирую я! Три балла в мою пользу!

На другое утро отец сообщает Берти, что сегодня наконец снова «Специальный день». При этом отец покрывает маслом единственную руку Берти, чтобы хоть эта у него осталась. Нас окружает самая густая тьма старой фабрики «Фрей и Сыновья». Сверху из труб капает вода. Берти заслужил официальное рукопожатие предпринимателя, как знак поощрения его рвения на благо фирмы. Сегодня — день магнитных сердечников и медных проводов.

Отец одарил «звонкой монетой» полицейского охранника Штенгле и отослал его в кондитерскую лавку к Райссу на другую сторону улицы, чтобы нам никто не мешал работать. Легкое постукивание доносится из шахты, перед которой Берти стоит в стойке предпринимателя. Отец прикладывает ухо к ржавому покрытию и смотрит на меня, я тоже слышу, как где-то роторы толкают воздух. Давай, командует отец, и Берти, наш официальный представитель, по плечо засовывает свою единственную руку в шахту, один оборот, еще один, его рука появляется снова, а в руке — щупальце из медной проволоки дергается, как в предсмертных судорогах: Берти выловил сердечник, совершенно секретно. Отец подставляет пластиковый пакет, Берти бросает в него добычу, к другим дрожалкам, жужжалкам и гремелкам. Дальше давай, выкрикивает отец, и Берти с горящими глазами, закусив губу, уже погружает руку в следующую шахту, свою милую белую единственную ручку. Отец прислушивается к хлопкам под ржавой обшивкой, совершенно секретно, и кричит: давай! Берти дергается вперед, в сторону и выдирает новый сердечник.