Вранье! У меня в сотовый был введен соответствующий код, и если мне кто-то звонил, а я находился вне зоны действия сети или не мог взять трубку, то приходило сообщение о том, кто именно мне звонил. Супруга врала! Но тогда я не придал этому особого значения. Звонила, не звонила какая разница. Да если не звонила, то это к лучшему, потому что в эти дни мне было совсем не до нее.

— Я чего звоню, я завтра вечером собираюсь домой. Ты не мог бы меня встретить?

Отлично у меня в запасе еще два дня. Хотя… можно и не успеть.

— Послушай, а чего тебе сюда катиться? Мы же договорились, что я в пятницу сам приеду. Может, лучше останешься на даче пока погода хорошая?

Естественно, ни на какую дачу я не собирался. Но лучше сейчас ей об этом не говорить. Позвоню в пятницу вечером, скажу, что в последний момент нашлись дела, которые сделать в выходные ну просто необходимо. Зато у меня в запасе будет несколько дней.

— Наверное… Ты только на сотовый денег дошли, а то у меня здесь всего пара долларов осталась.

— Хорошо.

— И не забудь рассаду полить, иначе все погибнет…

До чего мне уж точно дела не было, так это до ее рассады.

— Хорошо…

Следующий звонок оказался менее приятным. Звонила мать Олега.

— Здравствуй, Артур. Это Виктория Павловна. Ты не знаешь, где Олег? — говорила она спокойно. Олег не обремененный семьей, вполне мог исчезнуть на два-три дня, зависнув у какой-нибудь девицы, но обычно в таких случаях он отзванивался. — Ало, ты меня слышишь?

Слышать то я, слышал. Но что я мог ей сказать: извините, два дня назад я нашел вашего сына без головы, а вчера заплатил бандитам, чтобы они убрали его тело, закопав в братской могиле. Такой милый, дружеский поступок.

— Ало!.. Ало!..

— Ну, чего молчишь, отвечай! — Тогот как всегда был тут как тут.

— И что мне ей сказать?

— Соври.

— Ало… Ало… — хриплым голосом ответил я, сделав вид, что и в самом деле со связью какие-то неполадки.

— Это — Виктория Павловна, — вновь повторила мать Олега. — Ты не знаешь, где Олег?

— Нет… — протянул я.

— Вот так всегда! — женщина была на грани истерики. — Уедет куда-то и не звонит. Плевать ему на меня!

— Ну что вы, — попытался я хоть как-то утешить ее. — Он вам непременно позвонит, — что я еще мог сказать?

— Ладно, Артурчик, — пробормотала Виктория Павловна. — Ты уж извини, что побеспокоила.

— До свидания.

Я повесил трубку.

— Как я мог забыть о близких и родных пропавших! Почему ты мне о них не напомнил?

— И что бы ты сделал?

— Понятия не имею… Что-нибудь придумал бы. Может, есть какое-то заклятье?

— Да заклятье-то есть, — вздохнул Тогот. — Ты и сам прекрасно знаешь, что любого человека можно заставить забыть о чем угодно. Но это же не выход, все равно остаются всевозможные знакомые… А любой вопрос, поставленный соответствующим образом может поставить заклятого в тупик. Разрушить чары и заставить его вспомнить.

— И что теперь делать?

— Придется придумать на каждого какую-то легенду. Правдоподобную легенду. Может даже вызвать духов и организовать звонок-другой родным. Проработать каждого из сотрудников индивидуально. И делать это нужно не откладывая. Хотя боюсь… уже слишком поздно.

И тут в дверь позвонили.

— Никогда не поздно, — проворчал я, представив, какая адская работа мне предстоит. Обойти всех близких родственников моих бывших сотрудников, наложить заклятия, «втерев» каждому соответствующую легенду… Да это работа на месяц с лишком. Но этого месяца у меня не было.

В дверь снова позвонили.

— Кто там, Тогот? — поинтересовался я направляясь к двери.

— Официальный представитель власти, — ответил мой покемон.

Ну, вот все и началось…

* * *

Официальные власти.

В первую очередь, конечно милиция.

Естественно, все кто занимается колдовством, рано или поздно сталкиваются с блюстителями правопорядка. Хотя, обычно, колдовство, или как его называют члены различных колдовских лож — Искусство, хранит своих слуг, держит их вдали от реальности. Но так как практические занятия колдовством иногда приводят к смерти вполне реальных людей, то рано или поздно такие столкновения происходят.

Обычно колдуны, даже те, кто лишь начинает знакомиться с колдовством, с легкостью избегали разоблачений. Однако в ложах очень любили разглагольствовать о неком мифическом отделе КГБ, ныне видимо ФСБ, где занимались рассмотрением подобных случаев. Про них рассказывали всевозможные ужасы, но, судя по всему, это были скорее «страшные рассказки» не имеющие никакого отношения к реальности.

Однако в этот раз я сам разорвал круг. Имея на руках десять трупов, обратился к уголовникам…

* * *

Милиционер оказался один. Хотя если бы ко мне прислали группу захвата, Тогот меня бы предупредил.

Взглянув в глазок, я открыл дверь и предо мной оказался невысокий, усатый милиционер примерно моих лет.

— Чем объязан?

— Вы — Артур Томсинский?

Я кивнул.

— Можно пройти?

Я шагнул в сторону, и милиционер, сняв фуражку, бочком протиснулся в гостиную. На мгновение он остановился, едва слышно присвистнув. Евростандарт по высшему классу. Я махнул рукой, показывая, чтобы он проходил в гостиную, и сам последовал за ним. Только сейчас я заметил, что в левой руке милиционер сжимает дешевую папочку из бурого коленкора.

Оказавшись в гостиной он остановился, повернулся ко мне.

— Извините, забыл представиться. Ваш участковый — Румянцев Алексей Андреевич.

— Очень приятно.

Мы обменялись рукопожатиями. Постепенно, моя растерянность сменилась уверенностью в своих силах. Во-первых это всего лишь участковый, а не следователь убойного отдела, во вторых — он был настроен вполне дружелюбно, в третьих — он пришел один, и в случае чего я с ним легко справлюсь.

Предложив участковому присаживаться, я плюхнулся в кресло.

— Артур, девочки интересуются, где ты там застрял. Что им сказать?

— Для разнообразия скажи правду. Займи их чем-нибудь, — ответил я покемону. А потом вновь обратился к гостю с тем же самым вопросом. — Так чем я обязан вашему визиту?

— Сигнальчик к нам поступил. Я собственно хотел поинтересоваться, не в курсе ли вы, где в данное время находится Андрей Белугин? Жена беспокоится. Он ведь, кажется, работает у вас?

Ну вот, началось! Белугин жил неподалеку от меня, и естественно, его жена решила начать свои поиски с меня.

Отрицать очевидное смысла не имело.

— Да. А в чем собственно дело?

— Дело в том, что в понедельник он не вернулся с работы. Его супруга звонила в офис, но там никто не отвечает. Я хотел поговорить с директором, сначала тоже заехал туда, потом звонил ему, но родные сказали, что тоже не видели его с понедельника. Тогда пришлось обратиться к вам…

— Понятно, — кивнул я. Надо было что-то срочно придумать. — Видите ли, — начал я неторопливо, стараясь выиграть время, — Дела у нас, последнее время шли не очень. Ну, сами понимаете, грузоперевозки не та отрасль услуг, где можно срубить стопроцентную прибыль. Так перебивались то здесь то там, а сейчас в преддверие лета и вовсе труба. Вот мы и решили, на лето отпустить всех сотрудников в отпуск, без сохранения зарплаты. А перед этим, чтобы подсластить горькую пилюлю, отправиться всем составом на рыбалку, на озера…

Пока вроде все шло гладко.

— Но почему-то супруга Белугина ничего об этом не знает…

Я пожал плечами.

— Скорее всего, он не стал ей говорить. Ну, девочки и всякое такое…

Милиционер с сомнением хмыкнул.

— И вот уже третий день его нет?

— Может загуляли, — пожал плечами я. — Знаете ли, Олег, наш директор, умеет со вкусом оттянуться. Поехали на день, да и застряли где-то… Думаю, он или сегодня, или завтра объявится… Тогот, нужно срочно принимать меры! Если мы ничего не сделаем, то завтра все родственники пропавших будут в милиции, и достаточно сопоставить хотя бы…

— Что вы говорите? — переспросил участковый.

— Я что-то сказал вслух?

— Нет, — ответил Тогот. — Но губами шевелил.

— Да так, — пожал я плечами. — Прикидывал, где они могли зависнуть. Была на Малом Барковском одна хибара, но вроде бы ремонтировать ее собирались… Да и время сейчас еще не то, не так жарко, чтобы в палатке ночевать.

— А кто еще с ними был? Может, кто вернулся уже? — опасные вопросы.

Пришлось срочно пробормотать одно крошечное заклятие.

— А сами то вы почему не поехали? — продолжал расспрашивать милиционер, не замечая, что сменил тему.

— Я? — вопрос оказался неожиданным, но я тут же нашелся. — Ну, я женат.

— Однако Белугин-то женат, а поехал.

— Дело личное. У всех разные отношения…

— Да, да… Конечно… — и, выдержав положенную паузу, милиционер встал. — Ну, вы меня успокоили. Пойду я. Вот только, что сказать этой дамочке…

— ?..

— Жене этого вашего Белугина. Рвет и мечет. Верните мне мужа… Даже заявление вот написала…

— Дайте взглянуть.

Еще одно заклинание и в следующий миг заявление исчезло раз и навсегда.

— Ладно… И все же, если у вас будет какая-то информация обязательно перезвоните мне. Вот номер… — и он протянул мне визитку. — До свидания.

— До свидания, — эхом отозвался я, хотя больше всего мне хотелось сказать: прощайте. Участковый ушел, и только закрыв за ним дверь, я с облегчением вздохнул.

— Пронесло? — язвительно поинтересовался Тогот.

— При том несколько раз, — отозвался я.

* * *

Перерождение.

Поставив поднос с завтраком на стул в изголовье дивана, я заметил, что Светлана проснулась и с удивлением рассматривает меня.

— С добрым утром! — улыбнулся я.

Неожиданно выражение ее лица изменилось. Беззаботность и расслабленность как рукой сняло. Теперь она была похожа на затравленного зверька.

— Привет, — с трудом выдавила она, а потом еще более сдавленным голосом продолжала. — Значит, это не сон?

— Что не сон? — не поняв о чем речь, переспросил я.

— Значит, вы и в самом деле меня похитили? И я продала вам свою душу?

— Лучше сказать спасли ее, — вмешался Орти, вылезая из ванной комнаты. Обнаженный по пояс, блистательный Апполон. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь тюлевую занавеску, играли в его густых волосах, создавая светящийся нимб.

— Ничего себе, — пробормотала Светлана. А потом, словно сломавшись, свернулась калачиком на своем ложе, закрыла лицо руками, и мы услышали сдавленные рыдания. — Суки… Извращенцы… Гады… — там было еще много других не слишком приятных эпитетов. И что самое обидное, скорее всего все они звучали в наш адрес.

— Вот и спасай красавиц, — хрипло объявил Тогот, материализовавшись на спинке дивана, прямо над головой Светланы. — Значит, мы ее вытащили из преступного гнезда, где ее ущербность нещадно эксплуатировали; помыли, накормили… И мы же — «суки» и «извращенцы»? — он замолчал, сделав театральную паузу. — Нет, надо было оставить ее у цыган. Вечером съела бы свою миску похлебки, вычесала вшей, а потом…

— Прекрати!

Светлана затихла.

— Ты, кажется, вмешиваться не собирался? — окрысился я.

— А по-моему мы вчера это уже обсуждали, — фыркнул покемон. — Иногда ты удивляешь меня своей тупостью. Да, я и до этого говорил, что против твоего договора с Орти. Ты — лентяй. Орти тоже. Твой договор с Орти истинное тому подтверждение. Вместо того, чтобы совершенствовать свое искусство колдовства, ты пытаешься использовать умение других… Ладно, поговорим об этом позже, — (кстати, мы с Тоготом так никогда и не возвращались к этому разговору, и только через несколько лет я понял, что он тогда имел ввиду.) — Похоже, твоя избранница не знает, что делать. Показуха с истерикой ей не удалась, и теперь она думает, что же выкинуть дальше.

— Хватит ломать комедию! — рявкнул я, обращаясь к девушке. — Пора вставать. Нас ждут великие дела. Тебя нужно приготовить к операции…

— Операции? — настороженно переспросила Светлана. Глазки просохли, всхлипывания мгновенно прекратились. Она лежала в прежней позе, закрыв руками лицо. Ну и актриса!

— Ты забыла о договоре?

— Договоре?.. — похоже Светлана твердо решила «валять дурочку».

— Ты вчера подписала договор, — вновь встрял Тогот. — Согласно ему ты получаешь назад свои ноги и обязуешься пять лет верой и правдой стаптывать их во славу Орти. Ты подписала его!

Какое-то время Светлана молчала.

— Ноги в обмен на душу? — наконец выдавила она.

— Ни кому твоя душа и на фиг не нужна. Тебе уже об этом говорили, — я постепенно начинал сердиться. — Ты хоть знаешь, что такое душа? — честно говоря, я и сам этого толком не знал.

— Сейчас позавтракаем и начнем готовиться к операции, — объявил Орти.

Завтрак прошел в полном молчании. Светлана ела, фыркая, чавкая и пуская слюни. Она словно специально пыталась вывести нас из состояния равновесия, одновременно наблюдая за нашей реакцией. А мы с Орти делали вид, что ничего не замечаем.

Но стоило только Светлане увидеть «операционную», все началось по новой. Наверное, нужно было ее усыпить. Но ни я, ни Орти не предполагали сколь бурной окажется ее реакция, на нашу «пыточную». Первый шок девушка испытала от размеров помещения. В современном, стандартном доме просто не могло существовать зала таких размеров. Для этого нужно было бы снести перегородки нескольких квартир, а потом лучшие декораторы в течение многих лет должны были бы трудиться, не покладая рук, чтобы создать подобную обстановку: средневековые «пыточные» приспособления, горящие факела, цепи…

Светлана изо всех сил впилась ногтями мне в руку. Повернув ко мне искаженное страхом лицо, она завопила:

— Давай назад! Не хочу! Отпустите!

Вскрикнув от боли, я на мгновение выпустил ручки ее инвалидного кресла. Воспользовавшись этим, девушка резко крутанула колесо, пытаясь развернуться. Но Орти был наготове. Он не дал ей этого сделать. Точным движением он рубанул Светлану по шее. Девушка дернулась и безвольным кулем повалилась на пол.

— Ты чего? — удивился я, все еще рассматривая царапины, уже начавшие наливаться кровью. — Как думаешь, заражения не будет?

— Нашел о чем беспокоиться, — проворчал Орти, наклонившись над Светланой. — Я вчера к твоему шампуню добавил пару заклятий… Как думаешь, я ей не сильно врезал?

— Кто тебя знает.

Я обошел коляску и помог Орти поднять Светлану. Вместе мы перенесли ее на «операционный стол», а потом Орти быстро раздел ее. На мгновение я опешил. Крошечное, тощее тельце. Выпирающие ребра и тонкие, словно лапы паука, руки — бледная кожа украшенная фиолетовыми кровоподтеками синяков, сквозь которую местами просвечивало синеватое переплетение вен. От жалости у меня аж челюсти свело. Я попытался представить себе, сколько же бед в самом деле перенесла она. Гибель родителей. Собственное увечье. Рабство у цыган. Побои и унижения. И вот теперь мы — маг-неудачник, занимающийся перевозками и начинающий создатель. Еще два человека, которые помимо ее воли перекраивают ее жизнь на новый лад…

— Бери краски, чего стоишь, — подтолкнул меня Орти. — Хватит пялиться. Можно подумать голых баб не видел.

В этот миг мне захотелось все бросить и убежать. Да, прав, как всегда прав был Тогот. Не стоило мне ввязываться в это дело. Не тот я человек. Однако, в какой-то миг, пересилив себя, отбросив все сомнения, я взял баночку краски, тонкую «беличью» кисть и начал помогать Тоготу. Работая в четыре руки, мы стали разукрашивать тело Светланы, покрывать его тайными колдовскими символами.

Я старался сосредоточиться на работе. Пытаясь отогнать мысли о несчастной, я твердил себе, что передо мной всего лишь полотно человеческой плоти, которое необходимо должны образом разукрасить. Словно на уроке Тогота, я автоматически рисовал символ за символом, знак за знаком, выбирая наиболее нейтральные участки и предоставив Орти лицо, грудь и промежность девушки.

Наконец работа была завершена — Светлана превратилась в размалеванную куклу.

— Прервемся минут на десять, — предложил Орти. — Надо подождать пока краска засохнет. Иначе размажем, когда будем переносить тело.

Я кивнул.

Присев на высокие табуреты у огромного стола, заставленного всевозможными сосудами «мечта алхимика», мы какое-то время молчали.

— Как считаешь, мы правильно поступаем?

— К чему такой вопрос? — удивился Орти. — Это я должен тебя об этом спросить. Пойми, мы с тобой разные. Не смотря на внешнее сходство, у нас разное воспитание, разная мораль, мы по-разному смотрим на этот мир, потому что ты вырос тут, а я в совершенно другом мире.

— Расскажи мне о нем!

— Ты ведь бывал в других мирах?

Я кивнул.

На душе у меня кошки скребли. Я чувствовал, что мы делаем что-то неправильное, нехорошее.

— И как я тебе могу что-то рассказать?????

Я вновь кивнул.

— Не понимаю я твоих сомнений, — продолжал Орти. — На мой взгляд, чтобы вновь обрести здоровье, она должна не то что пять лет, а до конца жизни отрабатывать.

— Знаешь, иногда лучше быть свободной калекой, чем рабыней, — огрызнулся я.

— То есть ты хочешь сказать, что до этого она была свободной? — взорвался Орти. — Ты же сам сказал, что она собирала милостыню для цыган. Ты же сам… — казалось, он просто задыхается от негодования. А ведь мне нечего ему было возразить. Да, он был совершенно прав. Мы спасли, точнее спасали эту девушку. Мы вырвали ее из лап злодеев, мы вот-вот подарим ей здоровье, не бесплатно, естественно… Хотя какая все это ерунда! Но если мы правы, если и в самом деле мы делаем благородное дело, тогда откуда взялось это неприятное, щемящее чувство?

— Ладно, — отмахнулся я, разом разгоняя все сомнения. — Давай закончим.

Мы аккуратно переложили девушку в каменный саркофаг. Потом Орти добавил туда каких-то колдовских ингредиентов. На вид они напоминали бурую глину, а воняли так, что в какой-то момент я даже испугался, что Светлана придет в себя от их чудовищного запаха.

— Вот и все, — вздохнул Орти, задвигая каменную крышку. — Теперь надо подождать часов десять, а потом клиент дозреет.

Чего-чего, а времени у нас было, хоть отбавляй.

* * *

Крышку саркофага мы открыли с трудом. Мне пришлось даже сбегать за фомкой. Вначале, когда нам не удалось сдвинуть ее ни на миллиметр, я испугался, но Орти меня тут же успокоил. Дескать, все в порядке, бывает. И лишь когда мы сдвинули крышку, обнаружилась причина: раньше чистую внутреннюю поверхность саркофага покрывал толстый слой то ли копоти, то ли смолы.

— Что это? — удивился я.

— Негатив, — улыбнулся Орти. — У каждого человека в организме скапливаются всевозможные гадости. При перерождении они выходят из организма. Постарайся не измазаться. Штука скверная.

После, наклонившись, он вынул Светлану. Она-то вся, с ног до головы была покрыта черной смолой. Волосы ее слиплись, склеились в единый пучок. А ноги? Ноги были на месте. Длинные красивые ноги.

— Помоги перенести ее в ванну, — приказал Орти. — Теперь она стала намного тяжелей.

— Давай помогай, чего стоишь!? — вывел меня из ступора Орти. — Бери за ноги. Понесли.

— А она не очнется? — на всякий случай поинтересовался я.

— Не должна. У нее легкий шок — результат всех этих метаморфоз. Она придет в себя через день или два. А пока надо ее помыть и… — тут Орти перевел взгляд на копну слипшихся волос, и побрить тоже. Мы вряд ли это отмоем. У тебя есть бритва?

— Только безопасная, разовая.