Глава 5

Крестовая дама

Всюду в мире роли женщины и мужчины в жизни человеческого сообщества в результате попыток превратить женщину в мужчину смешиваются.

М. Каддафи

— Они прибыли, — объявил Тогот на следующее утро.

— Кто они? — не понял я с трудом продирая глаза.

— Твои «дамы», — проворчал покемон. — Пока ты тут валялся, я определил их в «общежитие».

— Хорошо, — выскользнув из— под теплого одеяла, я поежился. В комнате было холодно. Вчера вечером мне почему-то показалось, что очень душно, и я оставил форточку открытой. А ночью, видимо были заморозки.

Я направился было в ванну, потом плюнул, запахнул халат. Сотворив заклятье!!!!!!!какое? я прихватил со столика бутылку текилы, другой!!!!! — зачерпнул со стойки четыре фужера и отправился встречать гостей.

«Общежитие» точно так же, как «кладовка» Тогота являлось пространственным карманом. Маленькой самостоятельной вселенной размером более тысячи квадратных метров. По периметру территории располагались крошечные комнатушки со всеми удобствами, в центре — бассейн с прозрачной голубой водой, а посредине бассейна — островок, заросший экзотическими растениями и пальмами. Маленький кусочек тропического курорта, перенесенный в иной мир с помощью волшебства создателя. Тут всегда царил знойный полдень — крошечное искусственное солнце пылало под самым потолком, небесно-голубого цвета.

Проскользнув через потайную дверцу, я ступил на раскаленный песок пляжа.

Мои «дамы» уже вовсю наслаждались жизнью. Выкатив шезлонги и раздевшись, ничуть не смущаясь собственной наготы, они нежились в лучах ультрафиолета. Я неспешно приблизился, присел на свободный лежак и, поставив на землю стаканы, разлил текилу.

— Привет!

Только теперь они заметили меня и радостно защебетали:

— Артурчик!

— Это ты!

— Как я рада!

Очаровательные, прелестные создания! Господи, как обманчива внешность! Видимо, правы были создатели третьего Терминатора, когда на роль кибога-убийцы пригласили красивую девушку. Такой и должна быть смерть в ее современном воплощении: женственной, наивно-непредсказуемой, хрупкой на вид, но неминуемой.

И только Тогот, восседавший чуть в отдалении, и потягивающий через трубочку какое-то рыжее пойло проворчал:

— Ну, наконец, очнулся, — он специально произнес это вслух с характерным демоническим выговором, чтобы не только я, но и мои гости слышали его слова.

— За вас, мои дорогие! — я поднял бокал текилы. — Извините, с утра без соли и без лимона.

— Да знаем мы тебя, старого извращенца, — улыбнулась Светлана. Стройная, по мальчишески гибкая, с едва различимой грудью и пышной копной бронзово-рыжих волос, она казалась огромной рыжей кошкой, потягивающейся на солнце, демонстрируя окружающим свою яркую красоту.

* * *

Светлана.

Она была первой. Первой из трех, которых мне надлежало найти согласно договору с создателем. В те дни, в начале девяностых, я много спорил с Тоготом. Я с ним всегда спорил. Я хотел принять, предложенный создателем контракт, а уродливый покемон утверждал, мол не мое это дело. Напоминал о «дамах», твердил, что я всего лишь проводник, и мое стремление расширить горизонты, до добра не доведет. Конечно, Тогот все равно вынужден был помогать в любых моих начинаниях, но всякий раз изводил меня жалобами, протестами, не давая ни минуты покоя.

И все же я тогда рискнул, заключил контракт. Роковая ошибка. Но тогда мне казалось, что я поступаю правильно. Не скажу, что заработал на этом, если не считать приобретенных многочисленных пространственных карманов, но моральное удовлетворение я получил… Впрочем всему свое время. В первую очередь мне требовалось отыскать троих — тех трех, на которых создатель смог бы положиться, создавая свой мир. Вот так то. Ни больше и ни меньше.

Светлана оказалась первой.

Безногая девчушка лет шестнадцати сидела в подземном переходе, уставившись в пустоту. Грязные, скатавшиеся волосы, серая кожа с въевшейся в поры грязью, растопыренные, скрюченные и красные от холода пальцы — клешни краба. Затертое, в черных пятнах пальто, некогда синего, а теперь неопределенного цвета. На груди ее висела табличка:

ПОДАЙТЕ НА ХЛЕБ

Возле нее стоял пластмассовый стаканчик с мелочью. Честно говоря, более отвратительного создания я давно не видел.

Купив у ларечицы баночку пива, я неторопливо потягивал его, рассматривая это существо, и тут у меня родилась идея. Что нужно создателю? Апостол, один из тех, кто станет вещать его волю обитателям нового мира. Человек, который мог бы отказаться от всех радостей нашего мира, поменяв его на неведомое, человек, готовый покинуть Землю без обратного билета. Кто на такое может согласиться? Тот, кто пал на самый низ социальной лестницы тот, кому терять нечего.

— Как думаешь, Тогот, а не подойдет ли нам этот экземпляр? — поинтересовался я у своего демона-хранителя.

— Без комментариев, — отозвался покемон. — Я против твоего договора с создателем, и не желаю вмешиваться в ваши дела. Вы пытаетесь нарушить порядок вещей…

Дальше я его не слушал.

Замечательно! Как всегда, когда мне был нужен совет, покемон «прятался в кусты». Пришлось мне по возвращению домой беседовать с создателем. Тогда я еще не был женат, жил один в двухкомнатной квартире — первой квартире, которую я смог купить за свои гонорары проводника, и создатель, поселившись у меня, меня не стеснял. Он был еще совсем молодым, младше меня. Попал он ко мне вместе с одним из караванов. В тот год их было очень много. Я закрутился между официальной работой и работой проводника, и караван создателя завис в моем мире на трое суток. Хорошо, что путников в тот раз было всего пять. Я, как мог, разместил их в своей новой квартире. А потом, вечером, за рюмкой чая, узнал, что один из них — безусый юнец — создатель, путешествует по мирам в поисках подходящего человеческого материала. Мы разговорились. До этого я слышал от Тогота, что существуют не только проводники, но и много других разумных существ, за которыми закреплены определенные функции: создатели, лоцманы, вершители, судьи…

Звали этого создателя — Орти. Он не хотел идти положенным путем, путем, уготованным таким, как он стойко переносить невзгоды и страдания, десятилетиями отбирать учеников, познавая мудрость созидания. Он, как и я, хотел получить все и сразу. И тут я был солидарен с ним. Если ты одарен, выделен из безликой толпы, то зачем тебе повторять тернистый путь своих предшественников? Орти остался и предложил мне контракт…

Когда я рассказал ему о безногой уродине, он сперва отказался.

— Это же безумие! — так Орти мне и сказал. — Мне нужен помощник и воин в одном лице, а что ты мне предлагаешь?

— Но ты же создатель, — возразил я. — Ты можешь сделать из этого существа все, что пожелаешь. Подняв эту женщину из грязи, в дальнейшем ты можешь рассчитывать на ее безграничную преданность.

— Ну, Артур, ты и подлец! — тут же встрял в разговор неслышимый для Орти Тогот. — Нет, чтобы просто помочь бедняжке, подкинуть пару рубликов на «красную шапочку», раз она тебе так понравилась. Нет! Ты станешь что-то делать, только из расчета на ее дальнейшую благодарность.

— Вот такое я говно, — ответил я покемону. — Кстати, совсем недавно ты объявил, что мои дела с создателем тебя не касаются. Что в этом ты не станешь мне помогать. И чего же ты тогда встреваешь?

Тогот заткнулся. Орти, обдумав мои доводы, согласился:

— Мы можем попробовать. И, если нам не понравится, то, что получилось, мы все сможем вернуть на круги своя.

На следующий день я подошел к нищенке.

— Я хотел бы с вами поговорить… — тихо произнес я.

Она неторопливо запрокинула голову, уставившись на меня невидящим взглядом.

— Отвали, урод! Чего пристал, — голос у нее оказался хриплым, грудным.

— Послушайте, я не желаю вам ничего плохого, — продолжал настаивать я.

— Вы посмотрите, посмотрите, эти хлыщи уже и к убогим престают! — взвилась одна из торговок. — Нет, вы только гляньте!

— Да, — вторила ей другая. — Всю страну на ваучер натянули, а все мало им окаянным!

Я понял, что пора ретироваться и изменить подход к делу.

Я решил похитить нищенку.

Забирать ее из перехода приходила старая цыганка. Она привозила старое инвалидное кресло — ржавый каркас с клеенчатым сидением — и помогала несчастной перелезть в него. А потом она увозила девушку на квартиру, где ночевало еще с десяток таких же увечных. Я не вникал в тонкости отношений между убогими и цыганами, но на первый взгляд выглядело так, что цыгане полностью контролировали «бизнес» нищих, заодно обеспечивая их «крышей» в прямом и переносном смысле.

Светлану с ее «сопровождающей» я подкараулил в темной подворотне проходного двора. Заклятие вспышки было как взрыв гранаты. Выпустив инвалидную коляску, цыганка завопила, схватившись за глаза. Я же, пока она как слепая стояла, шаря по воздуху руками, перехватил управление, развернул коляску и покатил ее в другую сторону. Неожиданно руку пронзила резкая боль — девушка-инвалид, развернувшись вцепилась ногтями мне в руку.

— Отпусти урод! Ты чего делаешь придурок! — в ее голосе звучало отчаяние.

Не обращая внимания, на ее крики, я лишь прибавил шагу.

— Помогите люди добрые! — где-то позади заверещала цыганка. — Лиходеи доченьку украли…

Но я не прислушивался к ее воплям. Мне нужно было убраться как можно дальше, пока к цыганке не подоспела помощь.

— Рита! Рита! Я здесь! — завопила девушка. — Помогите!

Одинокий прохожий в дальнем конце квартала остановился, пытаясь понять, откуда кричат. Видеть он нас не мог — мы находились в тени, а он стоял на ярко освещенной проезжей части. Однако в мои планы не входило привлекать внимание. Встреча с милицией была для меня столь же нежелательна, как и встреча с цыганами. В общем, мне ничего не оставалось, как слегка придушить калеку. Впившись пальцами в ее тонкую шейку, я наклонился к ее уху. От нее шел такой «аромат», что меня едва не вытошнило. Однако я сдержался, и, взяв себя в руки, прошептал на ухо нищенке:

— Еще пискни, и я сверну твою куриную шейку, — я попытался произнести эти слова как можно более зловеще. На самом деле, мне, следовало воспользоваться заклятием немоты, но об этом я вспомнил, когда все уже оказалось позади.

— Поспеши, Артур, за тобой погоня, — ворчливо заметил Тогот и тут же «отключился».

— Запомни, шею сверну! — для пущей убедительности, повторил я, и покатил коляску дальше.

Не знаю, то ли моя угроза возымела действие, то ли девушка решила, что хуже чем у цыган нигде не будет, но больше она не кричала, да и царапаться перестала. А через десять минут мы уже подъезжали к моей парадной. Орти ждал внизу. Он помог мне поднять коляску с девушкой по лестнице до лифта, и вскоре мы оказались в квартире.

Все это время нищенка молчала, исподлобья глядя то на меня, то на Орти. Когда же мы оказались в квартире, и я закрыл входную дверь, она независимо откинула челку со лба, и флегматично спросила:

— А что, все извращенцы так живут?

Да, моя квартира уже тогда больше напоминала лавку антиквара, чем жилое помещение. Резная мебель девятнадцатого века — вся в идеальном состоянии, зеленый шелк на стенах, тяжелые в тон стенам занавеси с золотым шитьем, приглушенный свет.

Тем временем Орти закатил инвалидное кресло в большую комнату, к столу. Я же, не раздеваясь, прошел к старинному резному буфету и выудил из его глубин три хрустальных бокала и пузатую бутылочку ликера.

Разлив, я без слов поднял бокал и, улыбнувшись, залпом проглотил его содержимое. Точно так же поступил и создатель. Нищенка осторожно потянувшись вперед, робко коснулась хрустальной ножки. Потом, уверившись, что это и в самом деле предлагают ей, осторожно взяла бокал и робко пригубила темный густой напиток.

— И что теперь? — все тем же безлико-хриплым голосом поинтересовалась она. — Что вы собираетесь со мной делать? — а потом, не дождавшись ответа, продолжала. — Знаете, если Дардан поймает вас, то точно убьет.

— Дардан? — удивился Орти.

— Он нас «пасет», — пояснила нищенка.

— Ну, пока мы не станем об этом беспокоиться, — заверил ее создатель. — Не думаю, что этот Дардан сможет нас отыскать.

Девушка недовольно фыркнула.

— Как тебя зовут? — начал было я.

— Зачем вам? — вновь фыркнула калека. — Вы и без того можете со мной сделать что угодно.

— Послушай, — я начал терять терпение. — Послушай внимательно! Мы не собираемся ничего такого делать. Мы хотим предложить тебе договор… работу… Если ты согласишься, то сможешь изменить свою гребанную жизнь! А если нет, я с удовольствием откачу тебя назад к твоим цыганам!..

Наступила напряженная пауза. Потом нищенка нервно рассмеялась.

— Что же вы можете мне такое предложить? Душу дьяволу продать? На дьяволов вы не похожи, да и душа моя того не стоит… На органы распилить?.. Слышала я о таком… Так ведь не подойду я вам. Вся я больная, да переломанная… Только если… — и она неожиданно замолчала на полуслове. Она откачнулась, и в глазах ее впервые зажглись огоньки страха.

— Нет, — плотоядно ухмыльнулся я. — Мы хотим вылечить тебя, а ты взамен станешь…

— Вылечить! Нашли дуру!

— Заткнись и слушай! — не выдержал я. — Мы вылечим тебя. Мы вернем тебе ноги. Ты снова сможешь ходить.

— Видела я в гробу все эти протезы. Уж лучше так…

— Заткнись! — вновь взревел я. — Если я говорю ноги, значит ноги. Настоящие ноги. Запомни: ты сейчас можешь вытащить свой счастливый билет! Единственный счастливый билет за всю свою поганую жизнь… — я отошел и, взяв бутылку, вновь разлил ликер по бокалам.

Девушка молчала, видимо пыталась понять смысл моих слов.

Первым нарушил тишину создатель. Потянувшись вперед, Орти достал чистый лист бумаги, чернильницу с пером и вывел красной тушью в верхней части страницы витиеватые каракули.

— А теперь ты должна сказать, как тебя зовут и кто твои родители, — спокойно проговорил создатель. — Иначе я не смогу составить договор…

Неожиданно он оборвал разговор, подняв взгляд на девушку. Та словно оцепенела, уставившись на красные иероглифы на белом листе. Глаза ее округлились, лицо вытянулось, губы дрожали от ужаса. Потом она вытянула трясущуюся руку в сторону чернильницы и прошептала:

— Это — кровь?

Раньше я никогда так не хохотал.

— А как же! А я — Мефистофель.

Орти недоуменно посмотрел на меня. В образовании его, определенно, были пробелы, хотя, быть может, в родном мире создателя не существовало своего Гете.

На лице нищенки теперь застыло недоумение.

— О чем будет этот договор? — с трудом сглотнув, выдавила она.

— Мы, точнее я, обязуюсь вернуть тебе здоровье, восстановить твой организм, так сказать в первоначальной форме, а ты обязуешься пять лет верой и правой служить мне, выполняя все мои распоряжения…

— Вернуть здоровье! — вновь фыркнула девушка. — Вы меня за дуру держите? Нет такой науки, чтобы безногому назад ноги пришить.

— А про науку никто и не говорил! — объявил Тогот неожиданно материализовавшись посреди стола. Что и говорить, любит он эффектные сцены.

Девушка вначале побелела как полотно, потом позеленела. Она дернулась, метнувшись всем телом, так что едва не вывалилась с кресла, и мне пришлось ее поддержать.

— Как твое имя? — вновь спросил создатель.

— Светлана, — ответила она не сводя взгляда с моего «ангела-хранителя».

— Видишь, как все просто, — с улыбкой продолжал Орти. — Фамилия?

— А он кто? — спросила девушка, по-прежнему не сводя взгляда с Тогота.

— Я — демон, — ответил Тогот. — Тебя, кажется, спросили как твоя фамилия.

Видя, что несчастная вот-вот свалится в обморок, я обрушился на покемона:

— Второй раз напоминаю. Ты объявил, что не станешь вмешиваться в наши с Ортом дела.

— Подумаешь, — обиженно протянул Тогот. — Если бы не я, вы бы с ней еще пол ночи беседовали. А так… — и он вызывающе посмотрел на несчастную.

— Матвеева Светлана Юрьевна, — тут же выпалила она. — 1972 года рождения, Кузнечный переулок 21, квартира 56. Паспорт номер… — она говорила и говорила, словно в трансе и казалось невозможно остановить этот словесный поток. Назвав номер своего инвалидного удостоверения, она назвала своих родителей, номера их Свидетельств о смерти и даты их гибели.

Орти хотел было остановить Светлану. То, что она говорила, было ему сейчас не нужно, но я удержал его едва заметным жестом. Девушке надо было выговориться. Она не просто рассказывала о себе, она пыталась выплеснуть, накопившейся в ней страх.

Остановил ее монолог Тогот.

— Вы бы лучше еще налили Светлане и поесть дали.

Пока Орти в очередной раз наполнял наши бокалы, я пошел на кухню и кинул из холодильника на большую тарелку немного копченой колбасы, пару кусков буженины, большой азербайджанский помидор, пару маринованных огурчиков, выгреб из коробки остатки оливье — в те годы я часто покупал готовый салат в кулинарии — и пару куриных бедрышек. По мне, так этого хватило бы любому за глаза и за уши. Однако стоило мне поставить тарелку на стол, как вся еда мигом исчезла.

— Мне бы в сортир, — извиняющимся тоном произнесла Светлана, облизывая пальцы. А потом, чуть подумав, добавила. — А что кормить так всегда будут, или это только для затравки?

Мы с Орти переглянулись. Кем бы не был этот самый Дардан, он явно держал своих нищих в черном теле.

Я настоял, чтобы перед сном она непременно приняла ванну, и заставил Тогота несколько раз прочитать заклятие против вшей и блох. А после, когда, свернувшись калачиком, подобрав под себя культи, Светлана захрапела, мы с Ортом удалились в пространственный карман — первый карман, который сотворил создатель по моей просьбе. Позже я превратил его в лабораторию черной магии. Тогда же эта небольшая зала, напоминала каземат инквизиции: вдоль стен выстроились всевозможные алхимические приборы и медицинские приспособления самого зловещего вида, а в центре на пьедестале, словно алтарь, возвышался каменный саркофаг, украшенный колдовской резьбой — саркофаг, который должен был вскоре превратиться в колыбель жизни…

* * *

Какое-то время я с «дамами» и Тогот обсуждали случившееся. Главной зацепкой оставался Озерный монастырь. Второй — Генка. То, что мы не виделись около двух лет, ничего не значило. Необходимо узнать, чем он занимался последнее время, с кем водил дружбу. Хотя последнее не было для меня тайной.

Я же попытался обратиться за советом к любой колоде Тагота, но всякий раз мне выпадало четыре дамы и Смерть. Отчаявшись, я решил отказаться от дальнейших попыток. Все равно карты в руках колдуна, вещь ненадежная. Они всегда могут обмануть.

Только мы собрались начать обсуждение моих врагов и недругов, как позвонил мобильник. Звонила жена. Проше было ответить, чем потом объяснять супруге, почему я вовремя не откликнулся. Попросив «дам» «хранить молчание», я нажал зеленую кнопку.

— Привет.

Мне показалось, или на другом конце и в самом деле глубоко вздохнули то ли с облегчением, то ли от удивления.

— Ну как ты там? — голос жены звучал чуть приглушенно.

— Нормально, — естественно, я не собирался посвящать ее в курс дел.

— Ничего не случилось?

— А что, должно было?

— Ну, — она замялась. — Прошлый раз у тебя такой голос был. Я уж тут подумала… Потом, я звонила тебе, никто не отвечал.