— То есть ты хочешь сказать, что когда мы реанимируем кого-нибудь…
— …Вы делаете еще одну душу легкой добычей Охотников, — закончил за меня Хруль.
Я испытал шок. До сего времени я искренне считал, что, вытаскивая с того света безвременно собравшихся туда, я делал благое и нужное человечеству дело… И ведь, положа руку на сердце, мне нравилась моя работа. Несмотря на все тяготы и лишения, преследующие прежде советских, а ныне российских врачей… даже несмотря на хронический недосып. И вот, в какие-то несколько минут ушастое нечеловеческое существо разом перечеркивает все мои идеалы, заставляя усомниться в целесообразности моей профессии и…
Тут меня настигло еще одно откровение:
— Постой, но я же сам… двадцать две минуты был там. И меня вернули. Это что же, и мне теперь дороги в Улей нет?!
Хруль грустно смотрел на меня. Уши его поникли.
— Увы. Я же говорил… прости, что пришлось тебе это сообщить.
Я невольно взглянул на монитор — в крови плескалось столько адреналина, что не худо было бы иметь под рукой заряженный дефибриллятор. Итак, подведем итоги: в результате слаженных и профессиональных действий моих коллег я стал готовым продуктом для темных сил… кушать подано, господа, еще одну душу поднесли вам на блюдечке бравые реаниматоры, не ведающие, что творят… впрочем, что это я так быстро принял точку зрения этого ушастого? Посмотрим на ситуацию с точки зрения человека — еще одна жизнь спасена. И, без ложной скромности следует заметить, весьма ценная жизнь. Я не считал себя атеистом, но в глубины веры не вдавался, в церкви бывал редко и, чего уж там греха таить, посты не соблюдал и в церковных праздниках не особо-то разбирался. Да и повествование Хранителя, насколько я понимаю, не слишком-то соответствует основным постулатам христианства… Но факты, как известно, отличаются упрямством. Сейчас очевидный, хоть и невероятный факт сидел на моей кровати, шевелил развесистыми ушами и болтал в воздухе босыми пятками…
Ход моих нестройных мыслей прервал стук распахнувшейся двери. В палату ввалился Петрович, как всегда, что-то жуя:
— Палыч, оклемался? Слава богу, я уж думал, не вытащим тебя. Представь картинку: я, такой красивый, сижу с Кларкой в палате, справа одно тело, красивое, женское, но, увы, бездыханное, слева второе тело… так себе, мужское и тоже не дышит. И, что характерно, второе тело должно было бы вместе со мной вдыхать жизнь в тело первое… а вместо этого нагло отдыхает без сознания пульса и давления… совесть у тебя есть, Палыч? Спасибо Симакину, не растерялся, принялся за тебя, а свою сестричку послал Витаминыча на помощь звать. Короче, завели сначала дамочку, а потом уж и тебя…
— Вика…
— Да тут она, через стеночку… можете перестукиваться, ежели азбуку Морзе знаете. Только вот, в отличие от тебя, перспектив у нее никаких…
— Знаю. Кардиопатия, декомпенсация.
— Знакомая? — Петрович внимательно посмотрел на меня.
— Да… давняя. Несостоявшаяся супруга, — добавил я в припадке откровенности.
Петрович присвистнул и широкой кормой уселся в ноги моей кровати. Прямо на Хруля… Я икнул.
Тыл Петровича прошел сквозь полтергейста, не встретив препятствий, и опустился на постель, продавив ее почти до пола, в результате чего мое многострадальное тело немедленно подскочило вверх. Хруль совершенно невозмутимо обтек Петровича, соскочил с кровати и вскарабкался на тумбочку:
— Не волнуйся, тебе вредно. Кроме тебя, меня никто не видит и не слышит.
— А я и не волнуюсь, — машинально ответил я и испуганно умолк.
Петрович удивленно уставился на меня:
— Оно и правильно… пустяки, дело житейское. Ну, помер чуть-чуть, с кем не бывает! Ты, главное, мне скажи: какого… ты пальцы под электроды совал? Я ж тебя насовсем убить мог!
— Прости, Петрович, задумался… не среагировал вовремя. Старею, наверное.
— Да уж куда дальше-то, — хмыкнул коллега, — и так уж песок сыпется… каких-то поганеньких трех киловольт не выдержал. Теряешь навык. Поучился бы, что ли, у покойного грека. Сколько раз мы его током-то? А ему хоть бы хны… до сегодняшнего утра.
Еще одна плохая новость. Не многовато ли для одного дня?
— Антониди умер?
— Да, отмучился старик. В аккурат с час назад. Перед тем как уходить начал, все просил тебя позвать… про жезл какой-то говорил. Тебе, дескать, его нужно найти. Это все в ту же тему?
Я рассеянно кивнул. Петрович выудил из кармана неизменное яблоко и положил его сквозь притихшего Хруля на тумбочку. Я скосил глаза в ту сторону: яблоко оказалось где-то в области интимного места полтергейста… или у них нет интимных мест?
— Держи, Палыч, грызи витамины и поправляйся. Ты нам нужен. Живым и неподжаренным желательно, — хохотнул Петрович и покинул палату.
Раздалось громкое чавканье. Хруль нагло объедал больного, с аппетитом поглощая дар Петровича. Ни стыда, ни совести у этих полтергейстов!
— Хруль, ты же здесь не для того, чтобы сообщить мне печальную весть о моем невозвращении в Улей? — включил я дедукцию.
Ушастик что-то промычал набитым ртом и судорожно сглотнул. Я терпеливо ждал.
— Верно, не для того, — Хранитель наконец покончил с яблоком. — Есть способ вернуть все на круги своя.
— И как же?
— Видишь ли, за всю историю человечества существовали всего три вещи, способные прекратить отток душ из Ульев. Три мощных артефакта, созданных теми, кого ОН наделил своей силой. Первый из них, точнее, первая — легендарная Панацея, средство от всех человеческих недугов. Владеющий этим средством мог не только исцелять любые болезни… согласно мифам, он мог и оживлять умерших. Беда в том, что никто не знает, существовала ли Панацея в действительности или это всего лишь красивая легенда… — Хруль умолк, задумавшись.
Я нетерпеливо спросил:
— А оставшиеся два? Это что?
— Второй артефакт широко известен. Это Святой Грааль, в тщетных поисках которого состарилось не одно поколение крестоносцев. В отличие от Панацеи, Грааль действительно существовал… или существует. Но след его был окончательно утрачен еще в Средние века по вашему летоисчислению.
— А третий? — поинтересовался я, уже догадываясь, каким будет ответ.
— А третий — жезл Асклепия. До последнего времени считалось, что его не существует… что это — всего лишь атрибут легендарного бога медицины. Но тут появился Димас Антониди, на пороге смерти открывший тебе тайну. Он не лгал, Павел. Глядя в глаза смерти, не лгут. Жезл действительно существует, и он там, где указал грек. И тебе придется отправиться за ним. Иначе — конец всему. Других вариантов вновь наполнить Ульи просто нет, — в голосе Хранителя прорезались металлические нотки.
— Но как этот жезл может прекратить утечку душ? — недоумевал я.
— Ты не понимаешь. Возвращение в ваш мир столь мощного артефакта, как жезл Асклепия, сдвинет баланс сил в ЕГО пользу. Это очень сложно объяснить… как все работает. Просто поверь мне: если ты найдешь и вынесешь жезл из Лабиринта, все изменится. Не станет больше Хозяев. Души Охотников вернутся в Ульи. Все души, захваченные прежде ДРУГИМ, смогут вернуться… и твоя душа, Павел, тоже, — Хруль пристально взглянул на меня: — И еще… ты сможешь исцелить Вику.
Последний аргумент, пожалуй, оказался самым действенным. Если абстрактное спасение мира казалось мне чем-то вроде плохой пародии на голливудские боевики, то мысль о возможности спасти Вику захватила меня полностью. Да и о своей бессмертной душе надо бы позаботиться. Я понял, что на Крит лететь придется.
— Но учти, Павел, на тебя очень скоро начнется настоящая охота.
— Но помни, ровно в полночь твоя репа превратится в тыкву! — пробормотал я и поинтересовался: — Хозяева?
Хруль тяжело вздохнул и взмахнул ушами.
— Хозяева страшны только ночью. От рассвета и до заката они не появляются. И еще: они никогда не сунутся домой к жертве. В том числе и во временное ее жилище. Это касается и гостиниц, общежитий… даже палатка надежно защитит тебя от них. Но не от людей. Охотники не связаны никакими запретами. Это просто люди. Люди с украденными душами. Которые способны на все. Более всего опасайся их, потому что они повсюду.
— Как их узнать?
Хруль пожал плечами:
— Никак. Хотя, наверное, если средь бела дня за тобой увяжется тип с дубиной и недобрым взглядом, то, скорее всего, это один из них. Даже я не могу их распознать. Могу иногда лишь почувствовать их присутствие… но точно определить, кто именно бяка — не могу.
— А эти… Хозяева? Они как выглядят?
— Ты сам поймешь, когда увидишь. Это сложно объяснить словами. Они — не из вашего мира… и ваши слова тут не подходят.
Конец ознакомительного фрагмента