— Отойди! — рявкнул он.

Викинг повиновался. Ярл заметил среди наступающих вепсов высокого крепыша с короткими русыми волосами. Даже здесь, на другом берегу, он слышал его команды и окрики. Здоровяк кричал по-словенски, и он явно командовал вепсами, возглавляя их атаку.

— Откуда тут хольмгардцы? — вслух спросил Гутрум. Но ему никто не ответил, да и кто ему мог ответить?

Вепсы дружно ударили в копья и свалили двух викингов, но и те не остались в долгу — яростно заработали мечами, пытаясь перерубить или отвести длинные древки копий и достать их владельцев.

Ярл обернулся. В нескольких метрах от того места, где он стоял, на земле лежали пятеро его лучников, пронзенных стрелами врага. Оставшиеся стрелки, прекратив перестрелку с превосходящими силами вепсов, отступили на безопасное расстояние.

— Проклятые болотные твари, — выругался Гутрум. — Скъяльборг! — проорал он что было мочи.

Викинги стали образовывать вокруг Гутрума непроницаемую для стрел стену щитов. Построение прошло почти мгновенно и все же вепсам удалось убить еще одного варяга.

Окруженный щитами своих дружинников, ярл уже не видел происходившего на другом берегу боя, но он слышал его шум. Слышал лязг кусающихся мечей, вопли и стоны умирающих людей. А потом он услышал отчаянный крик: «ОДИН!!!». А затем все стихло. Даже стрелы перестали барабанить по щитам. Ярл, растолкав дружинников, покинул Скъяльборг. Он увидел, как вепсы, подогнав телеги, грузили своих павших и раненых сородичей. Они также забирали оружие, доспехи, шлемы и щиты убитых викингов — законные военные трофеи. Повернись дело по-иному, ярл и сам бы так сделал.

Хозяин Альдегьюборга вновь увидел крепкого словенина. Его одежда и меч были в крови, а щит почти полностью расщеплен. Хольмградец, заметив выступившего вперед своих воинов ярла, торжественно поднял вверх обе руки со щитом и мечом и прокричал странное: «УРА!». Затем, опустив руки, он указал мечом на тела убитых викингов и громко крикнул: «Забирай!» Гутрум знал язык хольмградцев — Гутрум все понял. Потом этот странный словенин слегка поклонился в его сторону, резко выпрямился и, развернувшись, пошел в поселок вслед за удаляющимися телегами с вепсами.

Ярл не был знаком с турнирными обычаями двадцать первого века — ярл не понял этого поклона…

* * *

Во время начавшегося боя лесорубы бросили работу и поспешили к берегу. И теперь Гутрум, потеряв четыре десятка своих воинов, сорвал гнев на них.

— Где бревна? Где плоты? — метал молнии ярл.

Лесорубы бегом вернулись в лес, за уже поваленными стволами деревьев. Ярл взглянул на небо — солнце клонилось к закату, время уходило. Он хотел во что бы то ни стало расправиться с наглецами. По расчетам Гутрума, он должен успеть до наступления темноты. Он торопил своих дружинников и вскоре плоты были готовы. Началась переправа — вепсы стрел не пускали. Ярл первым вступил на вражеский берег. Тела погибших дружинников пробудили в душе хозяина Альдегьюборга новый приступ ярости.

— Быстрее, быстрее, — поторапливал он, — плететесь, как беременные тюлени!

Викинги построились и под прикрытием щитов двинулись к поселку. Десять человек несли большое бревно, намереваясь использовать его как таран.

Первые стрелы полетели в них, когда до ворот оставалось не больше тридцати метров. Воины с тараном разбежались и ударили, еще и еще раз. Через частокол теперь летели не только стрелы, но и сулицы, находившие себе случайные жертвы. Однако ярла это не очень беспокоило, потери были единичными, а ворота уже стали поддаваться. Пока таран делал свое дело, по обе стороны от ворот противники обменивались ударами через частокол. Нескольких вепсов викингам удалось поразить копьями и секирами. Ярл краем глаза заметил, как Улаф Берсеркер уже начал бесноваться. Он высоко подпрыгивал и метко метал короткие топоры в высовывавшихся из-за частокола вепсов. Еще один прыжок, бросок — и очередной вепс упал с топором в черепе. Метнув все имевшиеся у него четыре топора, Берсеркер вырвал у соседнего викинга сулицу и с силой запустил ее в показавшегося лучника. Бросок был такой силы, что сулица пробила тело насквозь. Гутрум невольно залюбовался кровавой работой Улафа. «Если бы у меня была еще парочка таких молодцов», — подумал ярл, глядя, как Берсеркер встал на подставленные щиты. Его подняли и он, выхватив меч, стал крушить защитников частокола, ловко балансируя на шатких щитах.

Наконец ворота поддались. Одна створка не удержалась на петлях и рухнула, а вторая гостеприимно распахнулась.

— Один!! Один!!! — радостно взревела дружина викингов и яростным потоком хлынула вовнутрь. Ярл ворвался одним из первых, но не обнаружил перед собой не единого врага. Справа и слева возвышался частокол почти в два человеческих роста. Коридор был длинным и узким — в ширину поместилось всего пять человек. Продолжая призывать Одина, викинги с разгону добежали до середины коридора. Гутрум увидел впереди такую же глухую стену из вертикально вкопанных бревен. В коридор втянулась вся дружина, стало тесно. Как только все викинги оказались внутри, через частокол перевалились сначала две, а затем еще две телеги, забаррикадировав собой ворота. Но ярл этого не видел, слепая ярость охватила хозяина Альдегьюборга. Он не хотел верить, что угодил в западню. Гутрум разбежался и всем телом навалился на дальнюю от ворот стену. Воины последовали его примеру и принялись терзать стену секирами и мечами. Но частокол выдержал.

— О-д-и-н!!! — взревел взбесившийся Тур и воздел глаза к темнеющему небу. Но вместо Одноглазого, он увидел лицо того хольмградца, что командовал на берегу уничтожением его воинов. Затем словенин поднял над частоколом большой камень.

— Бей! — крикнул хольмградец и выпустил камень из рук.

Ярл понимал по-словенски — ярл знал, что означает слово «Бей». Тяжелый камень обрушился на голову Гутрума, проломив и шлем, и череп.

Ярл Гутрум, сын Сёльви, основатель и хозяин Альдегьюборга умер мгновенно — погиб как настоящий викинг с мечом в руке и в битве с врагом.

Почти радостное «Бей!» разнеслось над Каргийоки.

По команде Вадима вепсы и его два десятка новгородцев поднялись и обрушили на головы врагов камни, бревна, стрелы и сулицы. Стоящий рядом с десятником Валуй уронил на супостатов одолженную специально для этого случая у местного кузнеца наковальню. Но у кузнеца было две наковальни — вторую он с боевым азартом скинул сам. У-у-ух! Шмяк! Хрусть!

Иногда через частокол перелетали деревянные ведра, доверху наполненные камнями — спасибо ребятишкам, постарались, натаскали. Тяжелые ведра с камнями били врагов, поражая и нанося тем увечья.

Викинги пытались огрызаться, двое или трое вепсов упали, пораженные сулицами. Но северному терпению пришел конец. Уцелевшие дружинники ярла кинулись бежать и так ловко перепрыгивали через груды камней, бревен и трупы товарищей, что Вадим даже позавидовал их прыти. Около двух десятков оставшихся в живых воинов бросились перелезать через телеги, отделявшие их от свободы. Потеряв еще пятерых, они одолели завал и по полю устремились к реке. Вадим на миг отвлекся от этих спринтеров и посмотрел вниз — туда, где на дне коридора еще стонали и пытались выбраться из-под придавивших их камней и бревен варяги. Он заметил, как одно бревно приподнялось и из-под него тяжело поднялся викинг, тот, что так легко подпрыгивал и кидал топоры, а потом, взобравшись на щиты, крушил мечом все без разбору, и головы вепсов, и частокол.

— Ты посмотри, какой крепкий! — указал на него Вадим.

— Щас его успокоят, — ответил Валуй.

И словно в подтверждение его слов защитники Каргийоки угостили крепкого викинга стрелами. Северянин долго сопротивлялся смерти, упорно стоял на ногах. И только восьмая стрела, застрявшая в его теле, успокоила воина навсегда — хёвдинг Улаф Берсеркер упал.

Но участь этого бойца не очень трогала Вадима, его больше интересовало то, что происходило сейчас на поле перед рекой. Он спустился с частокола и побежал к стене, которая смотрела на реку; так что собственно расстрела берсеркера он не видел. Поднявшись на стену, слева от ворот, Вадим приметил, что вепсы успели вовремя. Он заранее подготовил три десятка воинов, приказав им спуститься с частокола и в случае надобности перехватить тех, кто будет спасаться бегством. Викинги, прижатые к реке, зло огрызались. Вадим, решив, что помощь вепсам не помешает, перемахнул через стену, благо в этом месте она не превышала человеческого роста. За ним последовали новгородцы из его десятка.

Вадим, приближаясь к реке, заметил, что уже почти стемнело. «Им нельзя дать уйти», — подумал он и еще ускорился. Опытные викинги не подпускали к себе врагов, с отчаяньем обреченных они отбивали все попытки вепсов приблизиться и окружить их. Они успели повалить уже почти десяток наседавших на них вепсов, сами же потеряли только троих.

Вадим с новгородцами подоспели вовремя. Викинги, прикрывшись щитами, начали отходить к плотам.

— Вперед! — скомандовал Вадим, пробегая мимо остановивших атаку вепсских воинов.

Юноша почувствовал, как в нем закипает кровь, его прямо распирало изнутри. Сила, огромная сила толкала его вперед…

— Руби! — в азарте атаки прорычал Вадим.

Десяток новгородцев сходу навалился на варягов. Вепсы опамятовали и поддержали их натиск. Вадим с разбегу пнул ближайшего варяга ногой в щит. Удар вышел на славу — щит краем пришелся северянину по зубам. Вадим с оттягом ударил мечом в шлем. Колени варяга подкосились, он выронил щит и завалился лицом вниз. Внезапно острая боль обожгла правое бедро. Копье другого викинга, скользнув, выдрало кусок мяса. Вадим вскипел и, почти не глядя, рубанул с полуоборота наотмашь. Противник подался корпусом назад и отклонил незащищенную шлемом голову, избегая удара. Ему не хватило всего пары сантиметров. Меч врубился ему в скулу, снося пол-лица. Описав полукруг, Вадим «добавил» ему наискось в шею.

— Сука! — выругался десятник новгородцев.

Он дико огляделся по сторонам. Страшно захотелось рубануть еще кого-нибудь. Но почти все враги уже лежали на земле, не подавая признаков жизни. И тут Вадим заметил двоих у самого плота. Один в кольчуге, но без шлема и щита, уже запрыгнул на плот и пытался оттолкнуться шестом. Второй, в кожаной рубахе, в шлеме, мечом и щитом яростно отбивал атаку сразу двоих новгородцев. Он принял меч одного противника на щит, оттолкнул и, сделав резкий выпад и шаг вперед, нанес удар ребром щита второму. Новгородец упал прямо под ноги набегавшему Вадиму. Он резко остановился, поднял выпавший из рук словенина топор. А ловкий, в кожаной рубахе, уже успел свалить другого новгородца хлестким ударом меча в шею. Не раздумывая, Вадим метнул топор. Сделав несколько оборотов, топор обухом саданул варяга по шлему. Шлем слетел, а воин качнулся. В два прыжка десятник оказался рядом и мощно пнул противника под зад, отправив его в воду. Оставался еще окольчуженный на плоту, который, видя гибель товарища, уже успел оттолкнуться от берега. До него было не больше пяти метров, и Вадим рискнул. За этот прыжок его нелюбимый школьный физрук просто обязан был поставить оценку «шесть». Он приземлился на самый край плота, покачнулся — чуть не упал, но все же устоял. Викинг тут же отбросил шест.

— Сука! — сплюнул Вадим, почувствовав боль в раненой ноге, но совладав с собой, мгновенно перешел в нападение.

У варяга не было щита, у Вадима тоже, и они принялись отбивать и отводить удары друг друга мечами. Их дикая пляска на раскачивающемся плоту продолжалась несколько секунд. Затем викинг ухватил меч двумя руками, замахнулся и ударил со всей силы, намереваясь пробить подставленный блок. Но Вадим, сделав шаг вперед, первым нанес быстрый удар снизу вверх. Его меч ударил по локтям опускающихся рук варяга. Издав крик, тот выронил оружие — его руки бессильно опустились.

— Хват хейтир ту? — спросил Вадим, кажется, это все, или почти все, что он знал по-скандинавски.

— Бьерн… хевдинг, — превозмогая боль, ответил викинг.

Он хотел еще что-то добавить, но Вадим не дал ему это сделать. Его меч расколол череп хевдинга, того самого, который не так давно по приказу ярла сжег деревню и убил отца «пойки». Но Вадим этого знать не мог.

— Сука, — сквозь зубы произнес десятник, хватаясь за раненое бедро, — а ведь говорила, что я не буду чувствовать боли. Ну Елена Константиновна — сказочница!

Он взял шест и подтолкнул плот к берегу. Там его уже ждали подоспевшие Конди с Павлом, Валуй с новгородцами и вепсы с зажженными факелами. Бедро чертовски разболелось, из раны текла кровь, обильно смачивая штанину и обувь. Паша первым подскочил и помог сойти с плота. Подошли Конди и Валуй.

— Ну что, ловко мы их? — превозмогая боль, улыбнулся новгородский десятник.

— Хорошо! — ответил Конди. — Очень хорошо.

— Мне бы сесть, братцы, — попросил Вадим, уже начав оседать на руки друга.

Валуй подобрал щит и подложил под Вадима — Вадим сел. Остальные опустились на корточки.

— Ты молодец, Вадя, — похвалил расчувствовавшийся Паша, — здорово придумал и с мостом, и с коридором смерти.

— Они теперь надолго нас запомнят, — уверенно произнес Конди.

Вадим устало оттер лицо, левая щека была в крови. Он ощупал щеку — цела, видать, это чужая кровь.

— Они пришли на драккарах, значит, они стоят на озере, — тихо сказал Вадим, — и их должны охранять.

— Никуда они не денутся, — заверил Конди.

— Нет, Конди, — резко оборвал Вадим, — воинов можно набрать, а чтобы ладьи строить нужно время. Брать их надо сейчас, ночью.

— Десятник дело говорит, — поддержал его Валуй.

— Вадя, как сейчас? Люди же устали, — вмешался Паша.

— Надо, дружище, надо! Иначе уйдут, почуяв неладное, а врага отпускать нельзя!

Последние фразы они произнесли по-москальски, на это Конди им заметил:

— Я же просил тебя, Паша, говорить только на человеческом языке.

— Прости, — по-вепсски ответил Паша.

— Конди, нельзя упускать победу, — настаивал Вадим, — надо идти сейчас.

Глава медвежьего рода тяжело вздохнул.

— Хорошо, надо так надо. — Он встал и, подозвав к себе воинов, стал им что-то втолковывать.

— Валуй, собери всех наших, — попросил десятник.

Валуй быстро собрал уцелевших новгородцев, а затем занялся бедром Вадима — очистил рану, намазал ядрено пахнущей мазью и наложил тугую повязку.

— Спасибо, — поблагодарил юноша, когда перевязка закончилась. — Валуй, ты пока тут побудь, а мне надо срочно взглянуть на убитого ярла. Как его там… Хм… Гутрум, что ли…

— Зачем тебе на него смотреть? — удивился Павел.

— На волосы его хочу посмотреть.

Павел от удивления округлил глаза и непонимающе передернул плечами.

— Видать крепко тебя долбанули, — почти на ухо другу произнес он.

— Все нормально, дружище, — с улыбкой отреагировал Вадим, — пойдем, посмотрим на его волосы. Я тебе потом все объясню.

* * *

Прихрамывая, Вадим вприпрыжку достиг стен Каргийоки и стал протискиваться сквозь завалы. В коридоре смерти вперемешку с бревнами и камнями распластались многочисленные трупы врагов, утыканные стрелами и сулицами. Лица многих из них превратились в кровавую кашу, не спасали даже шлемы — это был явный признак попадания камней. Вадим бесцеремонно перешагивал через трупы викингов, шел дальше. Он примерно знал, где лежит ярл Гутрум, ведь именно Вадим скинул на него увесистую наковальню. Павел шел следом за другом, то и дело прикрывая нос ладонью.

— Ну и вонь! — выразил свои чувства юноша, плотнее прижимая руку к лицу.

— Кровь вперемешку с говном, — через плечо ответил Вадим.

— Что?

— Во время смерти кишечник расслабляется и все содержимое…

— Перестань, — оборвал его друг, — я понял.

Пройдя почти до конца коридора смерти, Вадим остановился.

— А вот, кажется, и он.

Узнать тело ярла Гутрума в действительности было не сложно, он один из немногих нападавших носил добротную кольчугу. Вадим присел на корточки.

— Видишь, как размазало, — сказал он подошедшему другу, — голову почти по самые плечи вдолбило.

Лицо ярла опознать было совершенно невозможно. Шлем, от удара наковальни, которая валялась тут же, промялся и раздавил череп, зрелище было не из приятных.

— Ну и как ты распознаешь цвет его волос, тут же все в крови? — произнес Павел, все еще зажимая нос. — И вообще, что за блажь?

— Сейчас, — Вадим извлек нож и наклонился к трупу.

— Ты решил его скальпировать? — ужаснулся Павел.

Но друг не ответил. Вадим узрел небольшой пучок волос, торчащий из-под промятого шлема, и резким движением ножа отсек волосы.

— Смотри, они серые, — разогнувшись, он протянув Павлу на ладони срезанный клочок.

— Ну серые, и что?

— А то, что Елена Константиновна была права. Я во сне видел свинью… именно серую свинью, которая металась по загону.

— Вадя, ты совсем одурел от крови. Какая свинья? Какой загон?

Вадим порывисто отбросил от себя срезанный клок с головы ярла и блаженно улыбнулся.

— Вот эта свинья, — он указал на убитого Гутрума, — а вот это загон. — Вадим обвел рукой коридор смерти.

Павел с сомнением посмотрел на труп, потом на построенную ими ловушку и улыбнулся.

— Дошло? — спросил друг.

— Ага. Дошло, — радостно ответил Павел.

Но внезапно их совместная радость оборвалась. Вадима неожиданно качнуло, его глаза неестественно закатились. Веки дрогнули и медленно, как театральный занавес, поплыли вниз…

— Вааадддяяя, ччттооо ссс ттоббооой? — сквозь вязкую пелену услышал он замедленный голос Павла.

* * *

Картинки быстро сменяли друг друга. Сначала промелькнули черные драккары, полные воинов, затем показался сам ярл Гутрум, живой и невредимый. Потом он увидел деревянную крепость на берегу большой реки, а затем проплыл образ незнакомой девушки…

Виски сжала острая боль, и он увидел, как в нескольких десятках морских миль отсюда, в деревянной крепости страдает человек! Ветер прошуршал и забился в уши и все стучал, стучал в перепонках, произнося имя — Бьярни Сёльвссон!

Брат ярла Гутрума держался рукой за ноющую мошонку и заливал приключившуюся с ним беду бражкой. Боль била волнами — то отступая, то вновь накатываясь. Бьярни коротко постанывал и вливал в себя очередную порцию спиртного. Только так он мог хоть немного притупить боль, заставить ее замолчать. Но грустно было не только поэтому. Пуще обиды на все бабье племя Бьярни злила недавняя ссора с братом. Много, ох много он выслушал тогда от Гутрума. Младший Сёльвссон наполнил глиняную кружку до краев, широко разинул рот и отхлебнул разом половину.

С ним за длинным столом сидели еще десять викингов и тоже нянчили распухшие причиндалы, охали, выпивали, ругались, понося бабье племя, и опять охали. В общем, день прошел крайне неудачно…

* * *

— Эй, Вадя, Вадя, что с тобой, — Павел не переставал трясти друга за плечи, — эй, Вадя, живой?

Налетевший вихрь сорвал пелену и вернул его к действительности.

— Все нормально, — сквозь зубы процедил Вадим, — все нормально…

Павел с надеждой заглянул в глаза друга и, увидав в них просветление, немного успокоился.

— Ты давай прекращай это… Хорош уже меня пугать! Что за шутки? Совсем осодомел?