И сможет ли эта толпа самовлюбленных «профессионалов» из Москвы остановить этот маховик? Голова кругом идет. Может, ему действительно следует провериться у психиатра, как ему порекомендовала Вика?

Ха… У психиатра. У психиатра?

Виктор нахмурился, и вдруг его словно мешком огрели. Господи, ведь с этого и нужно было начинать! А ведь у него еще тогда возникла мысль привлечь для этого дела судебного психиатра! Но Васильич, этот упрямый едрен-батон, ничего слышать не хотел. Потом убийства прекратились, началась рутинная текучка, и попытка составить портрет маньяка заглохла сама по себе.

Он вспомнил, как позвонил вчера на службу и ему дали поговорить с каким-то специалистом по психиатрии, приехавшим из центрального аппарата МВД. Судя по голосу, «специалист» сам недавно окончил вуз, однако свою некомпетентность с лихвой компенсировал хамством, и конструктивного разговора у Виктора с ним не вышло.

Он нашел в записной книжке нужный номер телефона и тут же набрал его.

— Алло! Иван, привет! Это Виктор из Каменского управления, помнишь?

— Да, привет, — услышал он в трубке. — Совсем потерялся, как успехи?

— Да как… сам знаешь, что тут у нас происходит. Ты помнишь профессора Тинеева? Ну, который нам лекции еще читал по психиатрии? Он же вроде по серийным убийствам специализировался? Я бы очень хотел увидеть его, он ведь где-то у вас живет, в Савейске?

— Да, а ты что, не в курсе?

— Что? — насторожился Виктор. Елы-палы, неужто опять какой-то косяк? Только бы старикан был жив!

— Это не по телефону, — сказал Иван. — Кстати, что тебе от него нужно?

— Гм… это, в общем-то, тоже не по телефону, — помявшись, произнес Виктор. Они рассмеялись.

— Вот и поговорили, — сказал Иван. — Короче, приезжай, что-нибудь придумаем.

— Как мне его найти?

— Э нет, брат. Ты сначала ко мне заедешь, а потом уж я тебе все расскажу и покажу, — твердо сказал Иван. — А то у меня для тебя уже год сумка стоит, помнишь, с меня должок?

— Перестань, я и забыл давно, — сказал Виктор. — Скажи, а сейчас это реально? Понимаю, что наглею, но обстоятельства…

— Через два часа будешь? — перебил его Иван. — Я договорюсь о встрече.

— Ваня, с меня причитается! — воскликнул Виктор. Он посмотрел на часы — за это время он успеет съездить в больницу. У него было несколько вопросов врачам, которые осматривали Лилю.

* * *

«Найдите его, парни…»

Слова Владимира, в особенности те, которые касались размера гонорара, все еще звенели в ушах Гарика и Романа.

— Сто штук, — ошеломленно повторил Роман, он не отрывал алчного взгляда от красного пакета, который держал в руках Гарик. Тот перехватил взгляд Романа и счел нужным предупредить:

— Рома, эти бабки получишь тогда, когда у нас появится хоть какой-то результат. Сейчас будем тратить только расходные.

Лицо Романа перекосилось, но он не посмел перечить Гарику.

— Как скажешь, — промычал он. — С чего начнем?

— Заедем в город, перекусим, определим план действий, — спокойно сказал Гарик, залезая в запыленный «Форд Фокус».

Пока они ехали, Гарик напряженно думал. Он искоса поглядывал на возбужденного Романа, которому явно не давали покоя мысли о красном пакете, и ухмылялся про себя. Дурачок, он даже не понимает, что их ожидает. Это ведь не морду набить какому-то должнику. И если этого извращенца, который кайфует, пытая людей, не может поймать вся местная ментовка, то что смогут сделать два бандита? Пусть и с хорошими связями? Тем более Гарик активно интересовался общественной жизнью Каменска и знал, что за поимку маньяка уже назначена награда. Не бог весть какая, сто тысяч «деревянных», но все равно, лишние конкуренты им ни к чему.

Вместе они работали почти четыре года, и ни одного серьезного прокола в их тандеме не было, хотя негласно лидером считался Гарик. Роман был неплохим малым, немного простоватым и даже туговатым на какие-то креативные идеи, но у него было несколько неоспоримых достоинств, которые вполне устраивали Гарика. Он имел обширные связи в среде уголовного мира, хорошо владел приемами рукопашного боя, а также отлично разбирался в сейфах. Флегматичный Гарик был незаменимым стрелком, обладал врожденным аналитическим умом и интуицией, а также блестящим умением разруливать конфликты. Эти двое прекрасно дополняли друг друга и любой ценой достигали поставленной цели.

Был еще один козырь, на который Гарик очень рассчитывал. В недавнем прошлом сотрудник уголовного розыска (правда, изгнанный оттуда по дискредитирующим обстоятельствам), он верил, что не потерял волчью хватку, пусть даже возможности у них по сравнению с официальными органами следствия весьма и весьма ограниченны.

— У нас очень мало времени, — сказал он Роману, когда они сели за столик в какой-то забегаловке. Роман заказал себе борщ и жаркое, дополнив заказ пивом, Гарик — легкий салат, зеленый чай и тост с джемом.

— Насколько я слышал, всю нашу ментовку перетрясли с ног до головы, там сейчас комиссия из Москвы работает, — начал Гарик. Роман жадно ел, с неимоверной быстротой поглощая борщ.

— Конечно, было бы хорошо посмотреть, что они там накопали. А я бы заодно на Анну взглянул, но Володя этого не поймет… Хотя, думаю, мне удастся ребят из морга уговорить, я там кое-кого знаю. С девчонкой тоже нужно пообщаться, это я возьму на себя, — сказал Гарик. То, что своей беседой он мог усугубить душевную травму Лили, мужчину не волновало, его интересовал результат.

— Получается, никто даже не знает, кого ищут менты, — рассуждал Гарик. — Мужика? Парня? Или вообще бабу?

Роман хмыкнул и вытер салфеткой губы:

— Ну ты скажешь… В натуре, разве бабы способны на такое?

Он подвинул к себе тарелку с дымящимся мясом и стал с аппетитом уплетать.

— Почему бы нет, — пожал плечами Гарик. Он наморщил лоб. — Нужно действовать нестандартно. Пока я уверен в одном. Этот псих местный, имеет «ствол», садист, помешан на цирке и очень хорошо умеет маскироваться. Нужно составить его примерный портрет.

— Как это? — удивился Роман.

— Психологический, я хотел сказать, — уточнил Гарик. — Ладно, прошерсти своих корешей, хотя наверняка менты их уже задолбали. Я смотаюсь в дурку, посмотрю архивы, может, какого-нибудь шизика раньше времени выпустили. Потом позвоню, уломаю Володю, чтобы дал с Лилей пошептаться, если он еще на ногах держится.

— Да, жаль мужика, — без тени сочувствия проговорил Роман. Доев второе, он глотнул пива.

— А ты съезди на АЗС, потряси тетку-заправщицу. Авось и память прояснится. Только не усердствуй.

— Ладно, — с готовностью сказал Роман. Он быстро допил пиво и отставил в сторону пустую кружку.

— Возможно, придется съездить в Савейск, — вслух рассуждал Гарик. — Там один спец по серийщикам, нам с Боковым лекции читал. Дай бог, жив еще, старпер.

— Что за Боков? — без особого интереса спросил Роман.

— Работали вместе, — не стал вдаваться в подробности Гарик.

— И на хрена нам этот спец? Ты что, в долю его взять хочешь? — насупился Роман.

— Нам нужен хороший профайлер, а кроме этого старика в наших краях профессионалов его уровня нет, — ответил Гарик.

— Профайлер?

— Психиатр то есть. Все равно наш главный свидетель — дочка Володи, — сказал он.

Однако все вышло совсем иначе.

* * *

Защита диплома прошла блестяще. Хотя, по большому счету, на другой исход я и не рассчитывал. Было бы глупо получить какую-то иную оценку, имея зачетку с одними пятерками. Экзаменаторы сонно слушали мое выступление, не задавая никаких дополнительных вопросов, а завкафедрой по уголовному праву лишь одобрительно кивал своей плешивой головой и повторял к месту и не к месту: «Хорошо, хорошо», причем произносилось тем успокаивающим тоном, который используют при беседе с душевнобольными, и было непонятно, кого он пытается успокоить — себя или меня? «А больной перед смертью потел? — Да. — Это хорошо!..» Складывалось впечатление, что если бы я громко, на всю аудиторию произнес бы: «А не пошли бы вы все к еб…матери!», члены комиссии продолжали бы ловить мух, а завкафедрой на автомате кивал бы своей башкой, как китайский болванчик, повторяя: «Хорошо, хорошо…»

Вчера снова звонил Виктору по поводу возможного знакомства Долина и Ставченко, однако тот сослался на загруженность по работе и повесил трубку. Я не обиделся. Я чувствовал, что между этими людьми должна быть какая-то связь. ДОЛЖНА БЫТЬ. Я понял, что Виктор не поверил моей сказке о примерах из практики, но мне было плевать. С тех пор, как отношения с Викой у нас разладились, мне стала неинтересна эта семья.

На следующий день я получил диплом. Их вручал преподаватель криминалистики, одуревший от жары толстяк, с расстегнутой, несмотря на официальный статус мероприятия, рубашкой почти до самого желеобразного пуза. Когда назвали мою фамилию, я, краснея и спотыкаясь, побрел к нему и два раза чуть не упал. В зале раздались жидкие хлопки, и я покраснел еще больше — красных дипломов было всего три, и двум предыдущим отличникам зал рукоплескал. Толстяк равнодушно поздравил меня, небрежно сунув, почти впихнув в мои трясущиеся от волнения руки красную корочку, будто она была чем-то испачкана, и я, ненавидя его в душе, поплелся на свое место, снова споткнувшись.

Я сел на место, чувствуя, что начинаю задыхаться. Мне было противно абсолютно все — этот грязноватый душный зал, этот жирный мудозвон-препод, этот чертов диплом, да и я сам себе был мерзок. Единственное, чего я хотел, — поскорее увидеть Леру. При мысли об этой девушке мое настроение немного поднялось — как я мог забыть, ведь сегодня у нас запланирована встреча и она приедет ко мне!

Правда, меня смущала наша односторонняя связь — Лера ни в какую не желала оставлять мне номер своего телефона, хотя я точно знал, что мобильник у нее имеется. Поэтому сегодня я снова обречен на беспокойное ожидание.

Пока я потел в актовом зале, кто-то сунул под «дворник» моей «Нивы» листок бумаги. Я почувствовал, что мой желудок подскочил куда-то к горлу. Вынимая листок, я твердо решил, что если это снова послание от моего тайного «доброжелателя», я отправлюсь прямиком в милицию.

Я развернул бумажку и облегченно вздохнул. Это была листовка с призывом поймать Живодера, она призывала:

...

«Вознаграждение 100.000! Поймайте больного урода, он уничтожает наш город! Милиция бессильна, сделаем все сами!..»

И так далее. Меня передернуло. Сразу вспомнились вестерны от Серджио Леоне, когда в каждом салуне Дикого Запада висели обтрепанные бумаженции с нарисованными от руки мрачными физиономиями конокрадов, убийц и грабителей. Неужели и мы докатились до этого?

* * *

К счастью, весь медперсонал, дежуривший в день, когда нашли Лилю, был на месте, и Боков, выяснив все, что хотел, со спокойной совестью собирался ехать домой, как вдруг его позвала Чернышкова, старшая сестра.

— Виктор, Лиля тогда забыла кофточку и куклу, ей отец привозил. Вы не могли бы сами отвезти ей? Извините, просто не хочется лишний раз беспокоить их, — словно оправдываясь, сказала женщина.

Подумав, Виктор согласился. Это даже хорошо, будет лишний повод побывать в этой семье, может, чего нового узнает. Подъезжая к дому Хотиных, он в который раз поразился великолепию архитектуры и размаху, с каким было воздвигнуто это строение.

«И на фига этим богачам такие хоромы? Ведь тут целый детский сад можно разместить», — недоумевал Виктор.

Он долго жал на звонок, пока из встроенного микрофона на воротах не послышался заплетающийся голос Владимира:

— Какого х… надо? Уматывайте, пока собак не спустил!

— Владимир, это Виктор, из розыска.

— Да хоть папа римский! Мне никто не нужен! — провизжал Владимир. — Засуньте ваш розыск, где солнце не светит!

— Я привез вещи вашей дочери, вы в больнице оставили, — спокойно сказал Виктор.

Казалось, эта фраза переваривалась хозяином особняка целую минуту, потом Владимир что-то буркнул, и тихо зашипели пневмоворота, впуская Виктора внутрь. Дверь дома открылась, и на пороге показался Владимир. Вид у него был потрепанный, и Виктор сразу определил, что тот наверняка не просыхает уже несколько дней. Под глазами набрякли тройные мешки, лицо одутловатое, халат с золотистой вышивкой чем-то заляпан.

— Давай пакет и вали отсюда, — потребовал он.

— Зачем же так грубо? — миролюбиво сказал Виктор и вдруг услышал наверху какой-то звук. Он поднял голову и увидел, как в окно на него смотрит Лиля. Ее похудевшее личико горело от возбуждения, и она знаком показывала милиционеру, чтобы он поднялся внутрь.

Владимир тоже услышал стук в окно и задрал голову. Потом с нескрываемой ненавистью посмотрел на Бокова.

— Вы… сраные ищейки, продажные…

— Владимир, позвольте мне поговорить с вашей дочерью, — решительно перебил его Виктор и шагнул вперед. Он ожидал яростного отпора, но Владимир как-то внезапно сник и, шатаясь, посторонился, беспрепятственно позволив Виктору пройти в дом.

— Идите… ищите, обнюхивайте, — злобно бормотал он. — Твари в погонах…

Но Виктор уже не слушал пьяного мужчину, он по ступенькам несся на второй этаж. У входа его встретила испуганная няня, моложавая тетка лет сорока, она беспрекословно открыла перед ним дверь в детскую. Виктор сразу увидел, что весь пол был завален рисунками и фломастерами с карандашами.

— Лиля, здравствуй, — ласково сказал он, присев на корточки перед девчушкой. В глаза сразу бросилось жесткое выражение глаз Лили, совершенно несвойственное ребенку. Но потом черты лица девочки разгладились, и она даже слабо улыбнулась.

— Я принес тебе твои…

— Я вспомнила, дядя, — тихо сказала Лиля, прервав Виктора, и тот замер с пакетом в руках. Девочка не торопилась продолжать, глядя куда-то поверх Виктора, а тот совершенно случайно посмотрел на один из рисунков. Там был изображен клоун с воздушными шарами. Все тело клоуна было чем-то истыкано, он был похож на дикобраза. То же самое было и на остальных картинках — сплошные клоуны, перечеркнутые жирными линиями. Зачеркивали клоунов с нажимом, линии были такими глубокими, что в некоторых местах прорвали бумагу насквозь.

— Что, милая? — шепотом спросил Виктор. — Что ты вспомнила?

Лиля скрестила на груди тоненькие ручки.

— Двадцать шестое июня. Девяносто втолой год, — чеканя каждое слово, произнесла она.

— И что это означает, Лиля?

— Это сказал он, клоун, — едва слышно ответила девочка и боязливо посмотрела в окно. — Я все видела, я пляталась в кустах. Когда у моей мамы не стало волос и она села на палку, клоун засмеялся и сказал это. А потом я убежала. Мне стлашно, дядя, — проговорила Лиля. — Мне кажется, он плячется в шкафу и ждет, когда я засну. И тогда он выскочит и забелет меня в лес.

— Лиля, он никогда не придет к тебе, — стараясь придать своему голосу уверенность, сказал Виктор. — Он больше никого не обидит.

— Ты поймаешь его? — На Виктора с надеждой смотрели огромные синие глаза.

— Обязательно. Обещаю тебе. Спасибо тебе, Лиля.

Виктор уже был в дверях, как девочка безучастно сказала:

— Я никогда не пойду в цилк.

Когда Виктор спустился вниз, Владимир продолжал стоять на ступеньках, с идиотским удивлением глядя на плывущие над головой облака, словно ему не доводилось наблюдать в жизни более уникального явления. Увидев Виктора, он ухмыльнулся:

— Пакет-то оставь, Витек.

Боков мысленно выругался — он был так поглощен разговором с девочкой, что совершенно забыл о цели визита и не отдал пакет Лиле.

— Давай сюда, — великодушно сказал Владимир. Он забрал у милиционера пакет и снова уставился в облака. Виктора для него больше не существовало.

А Виктор мчался в Савейск, на встречу с профессором.

* * *

До вечера оставалось еще уйма времени, и я решил закончить кое-какие дела с дачей. Отец гордился бы мной — дом получился замечательный, именно такой, какой он и хотел. Думаю, что если он все-таки жив и мы когда-нибудь увидимся, у него будет возможность полюбоваться на творение рук своего сына и даже жить там. Эх, если бы он знал, чего это мне стоило…

Около восьми вечера я приехал домой, измученный и уставший, но чрезвычайно довольный. Меня даже посетила смелая мысль — а не пригласить ли Леру к себе в этот дом? Я полагал, что ей бы было там очень уютно.

Я смотрел телевизор, но мои глаза постоянно косились на часы.

20.20.

20.43.

20.57. Тишина. Впрочем, тут я был не прав, телефон не молчал, но звонили в основном не те, от которых я ждал звонка. Сначала объявился Костя, спросил, есть ли в «Долине Гномов» мангал, я ответил, что наверняка. Потом объявилась Вика, она хотела уточнить время встречи.

Последним был Алекс, он сообщил, что он связался с Ларисой и Герой, они готовы встретиться. Я сказал, что подумаю и перезвоню.

Звонок от Леры прозвучал около половины десятого вечера, когда я уже оставил всякую надежду.

— Я оставлю машину дома, хорошо? — сказала она. — А утром поедем прямо от тебя.

— Возьми такси, уже поздно, — посоветовал я. Набравшись смелости, я добавил, что сам заплачу водителю.

Лера звонко рассмеялась, и мне захотелось как можно крепче прижать эту необычную девушку.

— Ты настоящий мужчина, Артур. Жди, я скоро буду.

Ожидая ее, я вспомнил, как подвозил Леру в день нашего знакомства. Я не находил себе места, представляя, как такая чудесная девушка, как она, живет в каком-то захолустье. Нет, я не мог допустить этого. В моей голове уже зрел неслыханный по своей дерзости план — я намеревался предложить ей переехать ко мне. А может… продать дом и вместе уехать из этого чертова Каменска? Где меня связывает столько нехороших воспоминаний? Ведь одни эти гребаные письма чего стоят!

Она приехала около десяти вечера, когда я уже весь извелся. Не веря своему счастью, я радостно глядел на нее, в сознании росло понимание, что я уже не мыслю себя без этого человека.

— Можно я пока оставлю это у тебя? — спросила Лера, кладя на журнальный столик темно-красную папку. Я пожал плечами:

— Конечно, о чем разговор.

— Я в душ, можно? Весь день на ногах, в эту жару-то, — прощебетала Лера.

Я дал ей полотенце и халат матери, почти новый, и, не удержавшись, приоткрыл папку. Какие-то квитанции, накладные на стройматериалы, чеки… Я пошел на кухню и стал тупо смотреть футбольный матч. Пялясь на экран, я прислушивался к стуку собственного сердца. Мне казалось, что оно колотится так громко, что его звуки слышны даже Лере, несмотря на включенный душ. Я старался думать о хорошем, но в голову, как назло, лез, последний случай с Викой, и я ничего не мог с собой поделать. А вдруг снова не получится? Может, мне стоит немного выпить, для храбрости, так сказать?

Вскоре Лера вышла из душа, желтый халатик делал ее похожей на умильного цыпленка. Узнав, что у меня даже есть фен, она очень обрадовалась:

— Пойду сушить волосы. А ты не хочешь сполоснуться?

На негнущихся ногах я прошел в ванную. Внутри было тепло и пахло шампунем. Намыливая свое тело, я нет-нет да поглядывал на свое мужское достоинство. Правда, я тут же стыдливо отводил взгляд — гордиться там особенно было нечем. Оставалось только надеяться, что с Лерой все будет иначе.

Когда я вышел из ванной, свет на кухне был потушен, и я осторожно проскользнул в комнату, обратив внимание, что играла тихая расслабляющая музыка, кажется, что-то из классики.