— Серьезно?

— Абсолютно! Его так и зовут — Библиотекарь. Ходит он, значит, по Зоне, книги собирает и стаскивает их в одно место. Прежде там развлекательный комплекс был, с несколькими кинозалами, кафе, игровыми комнатами. Библиотекарь там порядок навел, все по-своему переделал. Ему и сталкеры книги приносят, если случается найти что-то интересное.

— А зачем в Зоне библиотека?

— Как это зачем? Что мы здесь, не люди, что ли? Многие берут у Библиотекаря книги почитать. Правда, случается, что и не возвращают. Но, как правило, не по своей вине. Взял, понимаешь, человек книгу в библиотеке, в очередную ходку отправился и сгинул с концами.

— Я не знал.

— Чего ты не знал?

— Того, что в Зоне есть библиотека.

— А что ты вообще о Зоне знаешь?

Вопрос был откровенно риторический, поэтому Василий не стал даже и пытаться на него ответить.

Почти что вся проезжая часть улицы, по которой они шли, была взломана снизу, как будто мощным подземным взрывом. На самом деле это деревья, расколов асфальт, устремили к небесам свои кроны. А следом за ними полезли кусты, трава, злаки разные. Такого буйного роста зелени, да еще где — в Москве! Загаженном городе с утопленной в нечистотах землей и отравленным воздухом! — странно было даже ожидать. Однако именно так и случилось. Что уж тому послужило причиной — одновременная остановка всех промышленных предприятий с их отравляющими все вокруг «экологически чистыми» выбросами или выплеснувшаяся из эпицентра аномальная энергия, спорить об этом — дело ученых. Сталкеры же видели, как на десятом году существования Московской Зоны природа, будто обезумев, принялась отбирать назад все то, что некогда отнял у нее человек. Закатанные в асфальт и бетон улицы превращались в зеленые аллеи, чахлые парки становились похожими на непроходимые джунгли. И растения все были какие-то странные, незнакомые, нездешние. Будто пришельцы с другой планеты. Одни только подсолнухи оставались похожими на самих себя прежних. И даже семечки их все еще можно было лузгать. Природа очистилась и брала свое. Пройдут годы, зеленый шторм поглотит развалины домов, сметет техногенный мусор, и мир снова станет таким, каким он был до появления человека.

Перебравшись через нагромождение бетонных плит и битого кирпича на месте рухнувшей стены здания, Григ и Василий оказались перед сплошной зеленой стеной. Тонкие, прямые, зеленые стволы, суставчатые, точно бамбук, подпирали развесистые кроны, густо усыпанные жесткими, блестящими, словно глянцевые, листьями. Внизу стволы переплетали толстые вязки лиан.

— Ух ты! — тихо выдохнул Василий.

— Ты не москвич? — посмотрел на него Григ.

— Не-а, — мотнул головой Василий. — Я из Курска.

— Раньше здесь был стадион «Красный Октябрь».

Григ вытащил из ножен вакидзаси.

— Ты собираешься идти через эти джунгли? — недоуменно уставился на сталкера Василий.

— Это самый безопасный путь. Можешь мне поверить. Там, — сталкер махнул рукой направо, — завалы такие, что без специального снаряжения не пролезешь. Военные поначалу взрывали дома, рассчитывая таким образом механоидов остановить, заблокировать в одном районе и уничтожить ракетным ударом.

— Ну и как?

— А никак. Там, — указал Григ в другую сторону, — как раз на том месте, куда ракеты ударили, ядовитая топь образовалась. Дрянь такая, что к ней даже механоиды близко не подходят… Да и лианы лучше не трогать. Смотри.

Кончиком меча Григ коснулся одной из зеленых плетей. Лиана изогнулась, будто змея, потянулась вверх, свилась в петлю, на миг замерла и снова опала, приникнув к стволу дерева.

— Она живая?

— Не знаю. Но за ногу схватить может.

— И что потом?

— Не знаю — не проверял.

Григ отыскал место, где просвет между стволами был пошире, и одним взмахом меча разрубил мешавшие пройти лианы. Обрубленные концы судорожно дернулись и начали спиралями оборачиваться вокруг стволов, забираясь все выше и выше. Из обрубков сочилась светлая, прозрачная жидкость.

— Обычная вода, — сказал Григ, — ее даже пить можно.

— Как-то не хочется, — передернул плечами Василий.

— Я и не заставляю.

Григ протиснулся между стволами и оказался в зеленом полумраке.

Василий полагал, что чем дальше в глубь зеленой чащи, тем труднее будет идти. Оказалось — наоборот. Проходы между деревьями сделались шире, и Григу реже приходилось махать мечом, прорубаясь сквозь сплетение ветвей и лиан. Однако теперь нужно было внимательно смотреть под ноги. Меж вздыбивших землю корней торчали странного вида образования, как будто собранные неумехой из детского конструктора. Какие-то металлические стерженьки, пластинки, проволочки, перекрученные и переплетенные самым неимоверным образом. Вот на них-то Григ велел не наступать.

— А что будет, если наступишь?

— Лучше тебе этого не знать.

Голос у сталкера при этом был скорее насмешливый, чем мрачный. Однако у Василия почему-то не возникло ни малейшего желания проверить, где здесь собака зарыта. Да и собака ли?

— Григ, можно спросить?

— Давай, спрашивай.

— Почему ты на наемников с саблей накинулся?

— Это не сабля, а катана.

— Ну, хорошо, пусть будет катана. Так у тебя же автомат есть.

— Наемника из автомата завалить непросто. Он ведь почти киборг, все жизненно важные органы надежно защищены или продублированы. Его можно пулями изрешетить, а ему хоть бы что.

— А с катаной проще?

— С катаной вернее. Во-первых, я атакую, значит, наемник вынужден защищаться, что ставит его в неудобное положение, — он к такому не привык. Во-вторых, на расстоянии удара мечом основное оружие киберсталкеров, все эти плазменные выбросы, замораживатели и кинетические удары, неэффективно, поскольку угрохать себя можно даже с большей вероятностью, чем противника. Ну, а моя катана тут как раз при деле. Да ты и сам видел.

Василий поначалу удивлялся: почему атмосфера, царящая под зелеными сводами, кажется ему чрезмерно мрачной, почти гнетущей? Ведь вроде как обычный лес. Все, как полагается. Сыростью пахнет, прелой листвой. Ну, может быть, не совсем обычный, но все равно ведь лес. А лесов он никогда не боялся. Ему даже заблудиться как следует ни разу не довелось. И вдруг он понял — лес, по которому они шли, казался мертвым. Или, правильнее сказать, ненастоящим. Лес не умер — он никогда не был живым. Его кто-то придумал. А мастера-декораторы собрали его из искусственных материалов в гигантском павильоне киностудии для съемок фильма. В лесу не было ничего живого, кроме двух человек, делающих вид, что они куда-то идут, но на самом деле топчущихся на месте. В ветвях не порхали птицы, надоедливая мошкара не липла к лицу. Даже звуков не было слышно. Никаких. Словно они находились в огромной сурдокамере.

Василий уже собирался спросить Грига, почему в этот лес даже воронье не залетает? Но тут-то лес как раз и закончился. Они вновь оказались под открытым небом, на площадке, некогда залитой бетоном, а потом будто вскопанной гигантскими безумными кротами. Неподалеку виднелись руины здания, когда-то, по всей видимости, составлявшего часть спортивного комплекса.

Григ вдруг присел на корточки и взмахом руки велел парню сделать то же самое. Положив снятый с предохранителя автомат на колени, сталкер достал большой полевой бинокль, без цифровой обработки изображения и цветокоррекции — такими за кордоном уже и не пользовался никто, — и стал внимательно осматривать окрестности.

— Механоидов уже видел? — шепотом спросил он Василия.

— Живьем — нет… Только в записях.

— В записях я даже президента видел, — Григ усмехнулся и протянул парню бинокль. — Видишь обвалившийся козырек?

Василий приложил бинокль к глазам.

— Вижу.

— Теперь смотри чуть левее от него. Почти у самого фонарного столба…

На разрушенных бетонных ступенях — когда-то это было парадное крыльцо, ведущее в спортивный комплекс, — копошилось существо размером с годовалого теленка. У него была вытянутая морда и длинный, широкий у основания, постепенно утончающийся хвост, кончик которого то и дело нервно подергивался. Корпус механоида имел форму колокола с широкой юбкой, под которой виднелись два колеса без покрышек, но с глубокими косыми дугами по всей окружности. Весь он, от морды, утыканной похожими на пилы клыками, до кончика извивающегося хвоста, был покрыт матово отсвечивающими металлическими пластинами, будто Дракон чешуей. Механоид мордой тыкался в разломы между ступенями, как будто пытался что-то достать из-под них. Вот он ухватил что-то мощными челюстями — или захватами? — дернулся, крутанул головой и, опираясь на хвост, попятился назад. При этом корпус его приподнялся, а колеса разошлись в стороны, как будто это были опорные лапы.

— Кто это? — не отрывая взгляда от странного существа, шепотом спросил Василий.

— Камнеед.

Механоид наконец выволок из-под рухнувшей лестницы то, что его заинтересовало. Это оказался здоровенный обломок бетонной плиты с торчащими во все стороны кривыми, заржавевшими арматуринами. Бросив обломок перед собой, Камнеед принялся дробить его могучими челюстями. Треск стоял такой, будто камнедробилка работала.

— Что он делает?

— Пойди спроси, — усмехнулся сталкер.

— Я серьезно, — обиделся парень.

— В том-то и фокус, Василий, что никто не может понять, что этим чертовым тварям нужно. Ученые, насколько мне известно, до сих пор решить не могут, разумные они или нет.

— На вид почти как живой.

— Точно, — согласился Григ. — Но ведь и роботы тоже ведут себя как живые. Хотя на самом-то деле за них все решает программа. Я вот как-то раз видел робота-сиделку. Ну, вылитая старушка-санитарка. Даже выражение лица такое же страдальческое. Так и не скажешь, что внутри она электроникой набита.

— Почему разум не может быть электронным?

— Может. Но к механоидам это отношения не имеет.

— Почему?

— Потому, что это механоиды. Их не человек создал.

Василий снова поднял бинокль и посмотрел на Камнееда, продолжавшего терзать бетонную плиту.

— Так что, он действительно грызет бетон?

— Ну, в общем, да. Только интересует его арматура, что внутри бетона. Железо. Оно необходимо механоидам, чтобы восстанавливать и перестраивать себя. Железо и энергия — вот все, что им требуется для того, чтобы жить. Военные поначалу думали, что механоиды за пределы Зоны рванут, все на своем пути сметая, вот и пытались их прямо здесь задавить. Не получилось. Выставили кордон по периметру Зоны. Оказалось, что в принципе механоиды, конечно, могут прорвать периметр. Но далеко уйти им все равно не удастся. За пределами Зоны без постоянной энергетической подпитки век механоидов определяется емкостью аккумуляторов.

— И на сколько их хватит? Аккумуляторов?

— При полной зарядке — на двадцать пять — тридцать часов.

— За сутки на хорошем ходу можно далеко уехать… А Камнееды, они только для себя железо добывают?

— А леший его знает. Может, для себя, а может, и для других. У механоидов странные взаимоотношения. Я видел, что они объединяются в стаи, до сотни особей, ради какой-то общей цели. И видел, как эти твари начинают крушить друг друга с таким остервенением, как будто только ради этого и живут. У них своя, непонятная нам логика.

— Может быть, они то же самое и о нас думают?

— Может, — сталкер поправил лямку ранца на плече. — Ладно, посмотрели — надо дальше идти.

Пригибаясь и стараясь не шуметь, они двинулись в обход разрушенного спортивного комплекса, у главного входа в который грыз бетон Камнеед.

— А он опасен?

— Кто?

— Камнеед.

— В Зоне все опасно. Не забывай об этом — может, проживешь подольше.

— А ты здесь давно?

— Давно.

— Ну, и как?

— Что — как?

— Что ты обо всем этом думаешь?

— Слушай, — Григ выпрямился и обернулся, чтобы посмотреть Василию в глаза. — Ты не слишком много вопросов задаешь?

— Я — журналист, — не оправдываясь, а объясняя ситуацию, сказал парень. — Задавать вопросы — моя работа.

— Дурацкие у тебя вопросы.

Григ поудобнее перехватил автомат и зашагал дальше.

— Мне кажется, ты и сам не прочь поговорить.

— Верно. Тут от одиночества бывает, что и выть хочется. Но я сам буду говорить о том, что мне интересно. Вопросы мне задавать не надо. Понятно?

— Конечно, что ж тут не понять.

— Ну, вот, — удовлетворенно кивнул сталкер.

— Камнеед мог на нас напасть?

— Ты вроде сказал, что понял мои условия.

— Мне показалось, что эта тема тебе небезразлична.

— Это уж мне самому решать.

— Ясно.

Василий умолк.

Какое-то время они шли, не произнося ни слова. Земля была изрыта воронками, как поле боя. Но все они были старые, заросшие травой и подсолнухами, в некоторых стояла вода. Темная, мутная, покрытая блестящими, как будто металлическими, разводами. Проходя мимо одной из таких затопленных воронок, Василий успел приметить, как на поверхности воды вздулся большой пузырь и лопнул, разбрасывая вокруг густые, клейкие ошметки. А на его месте на миг будто что-то стальное, до блеска отполированное блеснуло. Недобро и страшно.

На выходе со стадиона они обогнули груду плотно спрессованного мусора, в три человеческих роста высотой, густо поросшую кустами уродливо-низкорослой рябины и вездесущими подсолнухами. По другую сторону из кучи торчала ржавая металлическая труба диаметром около десяти сантиметров, с обломанным, будто обкусанным, концом. Из трубы медленно сочилась темная, вязкая масса, похожая на расплавленный гудрон. Падая на землю большими каплями, она растеклась неровным черным пятном. Цвет был настолько плотный и насыщенный, что, казалось, не только солнечный свет, но и вообще все, что соприкоснется с поверхностью этой черной массы, навсегда исчезает. Черные капли падали в лужу не шлепаясь, а будто растворяясь в ней. По поверхности странного черного пятна при этом даже легкая зыбь не пробегала. Василию было жутко интересно, что ж это на самом деле такое. Но он решил не приставать к сталкеру по пустякам, справедливо полагая, что пятно это в Зоне, надо думать, не последнее, а Григ скоро и сам захочет поговорить. Сталкер был внешне суров, но при этом вовсе не похож на закоренелого молчуна.

И он оказался прав.

— Мы сейчас в районе Тушино, — начал сам рассказывать сталкер. — Если не считать эпицентра, здесь самые большие разрушения. Военные сначала двинулись в Зону, вознамерившись все, что здесь есть, уничтожить. А потом, когда их техника начала из строя выходить, а танки, вертолеты да самоходки — в механоидов превращаться, драпанули к периметру, взрывая за собой все, что могли. Тактика, понимаешь ли, выжженной земли, — Григ хмыкнул негромко и коротко констатировал: — Идиоты.

— Военные?

— Ну, а кто же еще?.. Дуболом на дуболоме… Столько дров тут наломали…

— Мне только кажется или ты действительно недолюбливаешь военных?

— Видишь ли, чем ближе я узнаю военных, тем больше люблю механоидов.

— Серьезно?

— Нет, ну, не люблю, конечно. Но начинаю относиться к ним с пониманием.

— Здорово.

— Почему?

— Необычный взгляд на Зону.

— Это снаружи, из-за кордона он кажется необычным. А отсюда — нормальный.

— Я именно это и имел в виду.

Григ усмехнулся:

— Если ты журналист, так почему ничего не записываешь?

— У меня память хорошая.

— Серьезно?

— Да.

— Сколько этажей было в доме, возле которого я уложил наемников?

Василий смущенно хмыкнул и сунул руку в карман.

— Насколько опасны механоиды?

— Для кого?

— Для нас.

— По ситуации.

— Это как?

— Механоиды ведут себя по-разному, в зависимости от ситуации. Так понятно?

— То есть мы могли пройти мимо Камнееда и он бы ничего нам не сделал?

— Мог бы и вовсе внимания не обратить.

— Так почему мы пошли в обход?

— Кто тебе это сказал?

— Мне так показалось.

— Что именно?

— Что ты изменил маршрут из-за Камнееда.

— Мы идем так, как и должны были идти. И Камнеед здесь совершенно ни при чем.

— А если бы он на нас напал?

— Камнеед?

— Да.

— Сомневаюсь.

— Почему?

— Зачем мы ему?

— Ну-у… Бывают же случаи.

— Для того чтобы механоид атаковал тебя, нужно его спровоцировать.

— Как?

— Выстрелить в него. Или бросить камень. Вторгнуться на территорию, которую он считает своей. Тут, в Зоне, есть один парень, который серьезно занимается изучением поведения механоидов. Так вот он утверждает, что для них свойственно поведение стайных животных. Внутри их групп царит строгая иерархия, подчинение младшего старшему. И они четко определяют территорию, которую считают своей и на которую не допускают чужаков. Настолько четко, что ты можешь пройти вблизи группы механоидов, даже не потревожив их, а сделаешь шаг в сторону — и они все разом кинутся на тебя.

— И что тогда?

— Не знаю. Не пробовал.

— А они быстро двигаются? В смысле, убежать, если что, от них можно?

— Если повезет. Механоиды не так просты, как пишут о них в прессе. Да, я кое-что читал, и, скажу тебе, это все чушь оголтелая. Это вовсе не хладнокровные убийцы, стремящиеся изничтожить все живое. Но при этом и не братья по разуму, с которыми только нужно найти общий язык. Механоиды сложны и непредсказуемы. И они постоянно меняются. Как и всё в Зоне. Порой настолько, что, глядя на них, и не поймешь, кем они были прежде. Камнееды когда-то были полуавтоматическими машинами, используемыми для дорожных работ. Видел, наверное, по улицам эдакие неповоротливые дуры ползают, в желтый цвет выкрашенные и с сигнальными огнями по бортам. Теперь же это быстрый и ловкий хищник. Наделенный если и не разумом, то уникальным программным обеспечением, позволяющим ему вести себя почти как живое существо.

Они вышли к тому, что прежде было улицей, до того, как дома по обе ее стороны рухнули.

— Тут мы, похоже, надолго застрянем, — серьезно наморщив лоб, с видом знатока изрек Василий.

Еще бы! Он уже скоро как сутки в Зоне. Много чего узнал и немало уже повидал.

Сталкер усмехнулся, взял чуть левее и неожиданно исчез. Как будто сквозь землю провалился.

— Григ!.. — растерянно позвал Василий.

— Сюда, — услышал он в ответ. И еще ворчливое: — Не теряйся…

Шагнув туда, откуда звучал голос, Василий увидел проход, пробитый в кажущемся неприступным завале. Ширина прохода была около двух метров, и, честно говоря, безопасность его внушала серьезные опасения. Тот, кто сделал этот проход, явно не заботился об укреплении стен. Казалось, зацепи случайно торчащую арматуру, и вся многотонная конструкция закачается, придет в движение, начнет осыпаться и в конечном итоге непременно рухнет, погребет под собой нарушителя шаткого равновесия. Но, поскольку сталкер бодро вышагивал впереди, Василию ничего иного не оставалось, как только следовать за ним.

Примерно на полпути Григ обернулся — Василий молчал, и это казалось сталкеру подозрительным. Выражение лица парня было будто у пациента, отстоявшего длинную очередь в стоматологический кабинет и в последний момент задумавшегося, а так ли уж сильно болит у него зуб?

— Скоро к железнодорожному полотну выйдем — там легче будет, — сказал Григ, чтобы подбодрить парня.

— Легче? — эхом отозвался Василий. — А куда мы вообще идем?

— А тебе не все равно? — мрачно буркнул в ответ сталкер.

А про себя Григ подумал, что с парнем все же следует держать дистанцию. Он вроде как спокойный. И с головой у него как будто все в порядке — понимает, что бежать здесь некуда. Но все ж таки он ему не друг, не приятель и уж никак не родственник. И ни о каких взаимных симпатиях и привязанностях между ними даже и речи быть не может. У них не было и не могло быть никаких общих интересов. Он отведет парня, куда следует, и после они никогда друг друга не увидят. Да, так и будет. Это всего лишь работа. Очередная. За которую он уже получил аванс.