— И что же должно случиться для того, чтобы мы пошли в лес?

— Я дам знать, когда придет время. А до тех пор идешь, как я сказал. Скоренько. Подолгу на одном месте не топчешься. Ямы по возможности не перепрыгиваешь, а обходишь. На кучи асфальта не забираешься. И очень внимательно смотришь под ноги. Если видишь что-то необычное, останавливаешься и зовешь меня.

— До какой степени необычное? — поинтересовался Василий.

— До третьей, — ответил Григ.

Журналист озадаченно сдвинул брови.

— Вон, я вижу, валяется красная одноразовая зажигалка, — указал он на дорогу. — Это необычность какой степени?

— Первой.

— И что это значит?

— То, что зажигалка вполне может оказаться артефактом. Но, скорее всего, это просто использованная зажигалка, которую бросил проходивший мимо сталкер. В любом случае поднимать ее не стоит.

— Потому что это негигиенично?

— Потому что это может тебя убить.

Василий придирчиво посмотрел на зажигалку, но никаких признаков смертельной угрозы так и не заметил.

— А как ты определяешь степень опасности той или иной вещи, которая валяется на дороге?

— Интуитивно.

— Это несерьезно.

— Зато помогает выжить.

— Но должны же быть какие-то приборы…

— Вперед!

На языке сталкера это означало, что разговор окончен.

Следуя полученным указаниям, Василий вышел на середину дороги и пошел в ту сторону, где скрылись Туроки. Воронки и кучи асфальта он старательно обходил стороной. От искушения наподдать ногой пустую пластиковую бутылку сумел удержаться. А более ничего интересного и уж тем более необычного ему на пути не встречалось. Наверное, это было хорошо. Судя по тому, что идущий позади журналиста Григ молчал, он был пока всем доволен.

— Можно спросить?

— Спрашивай.

— Что произошло там, в подъезде?.. Ну, куда я зашел отлить?

— Мозгоклюв.

— Это что еще за тварь такая?

— Механоид, извлекающий нейроимплантаты из мозга.

— Зачем?

— Не знаю. Тебе повезло, что у тебя их нет. Иначе бы валялся сейчас в том самом обоссанном подъезде с дыркой в голове.

«Ну ладно, — решил про себя Василий, — будем считать, что повезло».

На груду асфальта взбежало странное существо, похожее на серебристую ящерицу, длиной сантиметров тридцать, с тонким, извивающимся хвостом. Ящерица повернула голову в сторону журналиста, и он с ужасом обнаружил, что у нее нет ни глаз, ни рта.

— Григ!..

— Это Серпента. Если попытаешься ее схватить, она ударит током. А так — совершенно безобидное существо.

— Ага… Тебя послушать, так тут все безобидно, но может убить.

— Точно, — на удивление легко согласился сталкер.

Серпента сверкнула металлическим хвостом и исчезла среди мусора.

— А что она делает?

— Кто?

— Серпента.

— Ползает.

— Это я понимаю. Но чего ради она ползает? Есть у нее какая-то цель?

— А у тебя самого-то какая цель?

Василий недовольно нахмурился. Не любил он, когда обсуждение самых обыденных вещей выворачивалось вдруг в философскую плоскость.

— Я хочу остаться живым.

— Ну, брат, это не цель жизни, а инстинкт… Вперед!

Василий обошел кучу разломанного асфальта, взял чуть левее, чтобы не вляпаться в лужу какой-то дурно пахнущей, черной, похожей на мазут жижи, и замер, увидев торчащий прямо из земли, будто чертополох, прут колючей проволоки, на конце которого висела на черной ленточке старомодная флешка в хорошо защищенном металлическом футляре.

— Григ?..

— Вижу.

— Ну, и какова степень?

— Два.

— Два из скольких?

— А какая разница?

— Это флешка. Носитель информации.

— Я знаю.

— Таких уже лет двадцать как не выпускают.

— Значит — барахло.

— Давай возьмем ее.

— Зачем?

— На ней может оказаться что-то интересное.

— Вряд ли.

— А вдруг?

— Вперед, журналист, вперед! Если тебе все же доведется писать репортаж о Зоне, придумаешь что-нибудь сам про эту флешку.

Они шли уже не меньше часа. Солнце начало было пригревать, но его снова заволокли серые тучи, и с неба заморосил мелкий, промозглый дождь. Противный и скучный, как выпуск теленовостей.

«Флешке лет двадцать, если не больше, — думал про себя Василий. — Если бы все эти годы она провисела на штыре, под дождем и снегом, что бы от нее осталось? А колонна Туроков, прошедшая не так давно? Как не раздавили флешку они?»

— Григ, с этой флешкой что-то не так!

— Точно.

— Нужно ее забрать.

— Нет.

— Это может быть важно…

— Под ноги смотри, урод!

Василий замер на месте. Видно, не зря его Григ мутузил — на автомате выполнил команду, хотя и не понял, в чем дело.

Оттолкнув парня в сторону, Григ выскочил вперед и упал на колени. Бросив автомат на землю, он поднял руки, чуть развел их в сторону и медленно шевельнул пальцами, так, будто хотел вернуть им чувствительность. Затем в одной руке у сталкера появился небольшой медицинский пинцет, а в другой — металлический контейнер с завинчивающейся крышкой для биологически активных образцов. Ловко орудуя пинцетом, Григ начал один за другим вылавливать из грязи странные штуковинки золотистого цвета, похожие на пятикроновые монеты, обросшие тонюсенькими металлическими волосками. Собрав с десяток «волосатых монеток», сталкер еще покопался пинцетом в грязи, чтобы убедиться, что больше ничего не осталось, после чего аккуратно закрыл контейнер и спрятал его в боковой карман ранца.

— Я же сказал, смотри внимательно под ноги, — с укоризной посмотрел Григ на парня.

— Так я и смотрел, — начал оправдываться тот.

— Смотрел, да не увидел.

Странно, но сталкер вовсе не был зол. Скорее, наоборот, казался довольным. Как грибник, набредший на семейку крепеньких боровичков там, где и не ожидал.

— А что это было? — спросил Василий, когда они пошли дальше. — Ну, те штуки. Что ты из грязи доставал?

— Чиптрилы.

— Здорово, — без всякого энтузиазма кивнул Василий. — Именно их нам и не хватало, да?

Сталкер усмехнулся.

— Чиптрил — это, пожалуй, самый редко встречающийся, а потому очень ценный артефакт из всех, что можно найти в Зоне. Достаточно поместить чиптрил на плату любого электронного устройства, как он тут же начнет врастать в нее всеми своими проводками, меняя при этом первоначальные свойства самого устройства.

— И что получается?

— Заранее не угадаешь. Чиптрилы никогда не повторяются.

— А какой в этом смысл?

— Смысл в том, что в результате ты получаешь уникальный прибор с неповторимым набором свойств.

— Ну и что? — безразлично пожал плечами Василий. — Что толку, если ты все равно не знаешь, что у тебя получится? Может быть, этот новый, усовершенствованный прибор вообще не будет работать так, как мне это нужно. Ну, скажем, к чему мне телефон, испускающий при каждом звонке лучи смерти?

— Чиптрилы интересуют в первую очередь ученых. Хотя и коллекционеры всяких курьезных штучек тоже платят за них, не скупясь. Для них чиптрилы запаивают в небьющиеся стеклянные колбы, которые можно поставить на полку. Красиво, скажу я тебе, смотрится, особенно если с декоративной подсветкой. Но главный фокус в том, что чиптрилы позволяют воочию наблюдать то, как неживые в нашем понимании, неорганические структуры видоизменяют сами себя. А еще, говорят, чиптрилы способны интегрироваться не только в электронные платы, но и в человеческий мозг.

— И что тогда происходит?

— Это уже из области закрытых исследований. Такие опыты, как говорят, проводят ботаники, обосновавшиеся на территории института Гамалея.

— Они ставят опыты на живых людях?

— Так говорят. Конечно, за пределами Зоны подобное было бы невозможно. А здесь — почему бы и нет. Что бы ни случилось, никто концов не сыщет. Все можно списать на Зону и механоидов. До сих пор неизвестно, на кого эта группа работает. Оснащены они по последнему слову, все как полагается. Охраняет их рота военных сталкеров. Да и наемники вокруг них постоянно вертятся. Ясно, что работают они не по гранту. Финансирует их какая-то госкорпорация. А вот какая — неизвестно. Ты вот об этом в своей газете написать не хочешь?

— Нет, — решительно отказался журналист.

— И правильно, — одобрительно наклонил голову сталкер. — Чем меньше болтаешь, тем дольше живешь.

— А откуда они берутся, чиптрилы эти? — помолчав, спросил Василий.

— Уже материал собираешь? — усмехнулся Григ.

— Да нет… Просто любопытно.

— Ты хотя бы по старинке в блокнот записывал то, что слышишь.

— У меня память хорошая, — соврал парень.

— На память никогда полагаться нельзя… В каком номере нас Пеккер поселил?

— Э-э-э…

— Вот видишь, уже забыл.

— Зачем забивать голову ненужной информацией?

— Ненужной информации не бывает.

— Ну и зачем же может понадобиться номер комнаты?

— Пеккер был известной личностью. У него было немало друзей. И кто-то из них наверняка решит докопаться, кто и за что убил Пеккера. В момент убийства мы с тобой находились в отеле, а значит, автоматически становимся подозреваемыми.

— Вот так просто? — растерялся Василий.

— А как бы тебе хотелось? С вывертом?

— Значит, нам еще придется доказывать свою невиновность?

— Возможно.

— А как же этот?.. Ну, из святых братьев, что тоже был в отеле?

— Новообращенный, — напомнил Григ.

— Точно, он самый, новообращенный!

— Ты его видел?

— Нет.

— Тогда о чем разговор?

— Пеккер назвал его имя.

— Какое?

— Не помню… Но точно называл!

— Фил.

— Точно! Фил!

— И что нам это дает? Имя, скорее всего, выдуманное. А даже если и настоящее…

Григ умолк.

По тому, как неожиданно и резко была оборвана фраза, Василий понял, что продолжать эту тему не имеет смысла. Поэтому он спросил:

— Так что насчет чиптрилов? Откуда они берутся?

— Ниоткуда, — чуть помедлив, сказал Григ. — Их просто находят.

— Для того чтобы кто-то что-то нашел, кто-то другой должен это что-то потерять.

— В корень зришь, — усмехнулся сталкер. — У меня есть догадка, что чиптрилы — это отходы жизнедеятельности отдельных видов механоидов.

Василию потребовалось какое-то время на то, чтобы понять сказанное Григом.

— Слушай, выходит, это дерьмо? Дерьмо механоидов?

— Ну, что-то вроде того.

— И ты это дерьмо собираешь? — не смог удержаться от смешка журналист.

— Ты слышал легенду про коня, гадившего золотом?

— Нет.

— Ну, не важно… Дело в том, что даже если бы чиптрилы были из чистого золота, они не стоили бы и десятой доли того, сколько платят за них барыги. И это внутри Зоны. А за кордоном цена на них вырастает в десятки, если не в сотни, раз.

— Серьезно? — искренне удивился Василий.

— А чего бы ради я их тогда собирал? Я не коллекционирую артефакты.

— Тогда, я думаю, справедливо будет поделить деньги пополам.

— Какие еще деньги? — не понял, а может, только сделал вид, что не понял, сталкер.

— Те, что ты собираешься за чиптрилы выручить. Сколько ты их собрал?

— С какого это перепугу я должен отдавать тебе свои деньги?

— Но мы же вместе их нашли.

— Нашел их я, а ты чуть было не раздавил.

— Ну, все равно… — Василий стал внимательно смотреть под ноги. — Мне кажется, было бы справедливо…

— Слушай, не говори больше о справедливости. Хорошо?

— Ладно, — был вынужден согласиться Василий.

А что ему еще оставалось?

— Но хотя бы один чиптрил можешь подарить?

— Зачем?

— Для коллекции.

Вообще-то Василий думал не о коллекции, а о том, что, как сказал Григ, за пределами Зоны стоимость чиптрилов возрастает в разы…

— Нет.

— Ладно, — Василий постарался сделать вид, что ничуть не обижен. — Тогда я сам найду.

Сталкер ничего не ответил.

Батончик, что сжевал на ходу Василий, превратился в давно забытое воспоминание. А утро, как известно, хорошо не только ясным солнышком, но и плотным завтраком. Кому приятно гулять под дождем, да еще и на пустой желудок?

Василий забыл еще добавить — в месте, где каждый твой шаг может оказаться последним. Почему-то именно эту существенную деталь он постоянно упускал из виду. А как результат — для него стал полной неожиданностью оглушительный рев сирены, наложившийся на грохот рушащихся стен, раздавшийся со стороны городских развалин. Над крышей девятиэтажного дома взлетел столб пыли. И снова пронзительно и нервно завыла сирена.

Григ прыгнул сзади на Васю, повалил его на землю, рыкнул:

— За мной! — и быстро пополз к большой куче битого асфальта.

— Лежи и голову не поднимай, — приказал сталкер.

Василий нервно сглотнул, дернув подбородком. Он не понимал, что происходит, но ему вдруг сделалось до жути страшно. Как во сне, когда видишь несущийся на тебя самосвал и не можешь сдвинуться с места.

Со стороны развалин снова раздалась сирена, а следом за ней — грохот, как будто на землю вывалили машину битого кирпича.

Григ осторожно выглянул из-за камней.

Проломив стену дома, на открытое пространство перед ним вылетел чудовищного вида механоид. Размером он был с железнодорожный вагон. Обтекаемая подвижная часть, очень напоминавшая голову доисторического ящера, имела с десяток стальных рогов, торчащих в разные стороны, а лобовая ее часть была укреплена несколькими слоями титановых листов. Такую защиту не пробьет даже выстрел в упор из переносной ракетной установки. Перемещался механоид на четырех парах сдвоенных колес с рифлеными металлопластиковыми покрышками, каждая на активной, автономной подвеске. Такая система делала монстра необыкновенно подвижным и маневренным. При желании он мог двигаться даже боком. Задняя часть его корпуса, плавно сужаясь, переходила в подобие хвоста, увенчанного тяжелым, шипастым шишаком. При том, что длина хвоста превосходила размеры корпуса, он представлял собой грозное оружие, способное с одинаковой легкостью расплющить противника или проломить вставшую на пути преграду.

Чудовищный механоид оглушительно взревел всеми своими сиренами. На морде между рогами замелькали красно-белые проблесковые маячки. Хвост механоида взлетел вверх и, будто хлыст, ударил по стене здания, пробив в бетонной панели дыру размером с двухстворчатое окно. Затем развернулся и из лобового огнемета выбросил перед собой струю жидкого пламени.

Василий в ужасе вжался в землю и принялся судорожно скрести ее руками. Будь у него такая возможность, он зарылся бы в обломки асфальта. Черт возьми! Он сделал бы все что угодно, только бы не слышать этот душераздирающий вой. Все, что он видел прежде, не шло ни в какое сравнение с ужасающим механоидом-убийцей, вышедшим на поиски очередной жертвы.

— Григ… Бежим отсюда, Григ… — испуганно просипел Василий.

— Лежи, — едва слышно процедил сквозь зубы сталкер. — Ревун реагирует на движение. Как лягушка.

— Ревун?.. Что за идиот придумал такое идиотское название для этой идиотской штуковины?..

Григ с сочувствием посмотрел на Васю — парень явно был не в себе — и попытался припомнить, что он сам почувствовал, когда впервые увидал рычащего и плюющегося пламенем Ревуна. В штаны он не наложил — это точно. Но и не поверил, когда Хобот сказал, что сейчас завалит Ревуна с одного выстрела. А название супермеханоида вовсе не показалось ему тогда дурацким. Да и сейчас не кажется. Ведь ревет же, на самом деле.

Григ осторожно выглянул из укрытия.

Ревун был явно чем-то раздражен. Но пока топтался на месте. То ли уже выплеснул злость вместе с напалмом, то ли решал, что бы еще отчебучить.

Очень медленно Григ выставил вперед ствол автомата и активировал оптический прицел.

Э нет, Ревун не просто так дурковал. На морде у механоида были открыты все орудийные ячейки. Значит, кто-то поднял его с лежбища. Тем, кто совершил такое — из глупой самоуверенности или по неосторожности, будь то люди или механоиды, — уже не позавидуешь. Да вот только и поднятый с лежбища гундос не скоро теперь успокоится. А представится такая возможность — сорвет зло на первом встречном.

Григ еще раз внимательно изучил через оптический прицел сопло огнемета Ревуна. В принципе, сейчас была возможность поразить механоида с одного выстрела. Как это сделал в свое время Хобот. Да и самому Григу такой фокус пару раз удавался. Вот только опасная это была затея. Положение для стрельбы не самое удобное — цель находилась выше стрелка. Налетит внезапный порыв ветра, пуля на полмиллиметра отклонится в сторону — и всё. Механоид не только останется невредим, но еще и узнает местоположение противника. А это уже — бесплатный билет на тот свет по льготному тарифу. Что предпочтете? Оказаться изрешеченным крупнокалиберным пулеметом, поджаренным на огне или разорванным в клочья одним точным выстрелом из гранатомета? Ревун был, пожалуй, самой совершенной машиной убийства из всего, что создала Зона.

— Григ… А Григ… — сопел едва слышно насмерть перепуганный журналист.

— Заткнись.

Нужно было на что-то решаться. Ревун, похоже, не собирался снова уходить в спячку. Видно, здорово его разозлили балбесы, что с лежки подняли. Он мог и сутки так простоять, оглашая окрестности ревом сирен и круша все, до чего хвост дотянется. А хвост у него длинный. Бежать не имело смысла. До леса было рукой подать. Но прежде чем Григ с Васей успеют скрыться среди деревьев, Ревун окажется у них за спинами. И даст залп из всех орудий. Так что же делать?..

Василий лежал на земле, скорчившись, и изо всех сил зажимал руками уши. «Чего это он?» — подумал Григ. Самого сталкера рев сирен рассерженного механоида вовсе не раздражал. Было бы куда хуже, имей Ревун дурацкую привычку подкрадываться в тишине, неслышно.

И тут где-то далеко, за лесом, со стороны Речного вокзала начали ухать, накладываясь один на другой, разрывы снарядов. Не иначе как военных снова на подвиги потянуло, и они сейчас утюжат дальнобойной артиллерией участок где-то в Ховрино, выбранный под плацдарм для высадки десанта. Вояки, как всегда, в своем духе. Вот, казалось бы, уже не первый год играют с Зоной в военные игры. И все пытаются ей свои правила навязать. А ведь давно бы уже пора понять, что не действуют эти правила в Зоне. Спросили бы, в конце-то концов, любого сталкера, кто хотя бы год в Зоне продержался. Он бы объяснил, что здесь, если хочешь победить, да какое, к лешему, победить — просто в живых остаться, следует действовать не силой, а хитростью. В смысле — умом. Хотя, если подумать, самым умным со стороны военных было бы вообще не соваться в Зону. Да разве ж им это объяснишь. Ведь сколько раз уже по фуражке получали, так нет же, снова лезут. Будто кто им здесь тушенку бесплатно раздает.

Ревуна звуки снарядных разрывов тоже не оставили равнодушным. Механоид тут же развернулся в сторону, откуда доносилась канонада, истошно взревел, пробил шишаком еще одну дыру в стене и, сорвавшись с места, стремительно понесся туда, где предполагался бой. Прокатив метров триста по раскуроченной дороге, Ревун свернул на пересекавшую бывший парк аллею и исчез из виду. Но рев его еще долго оглашал окрестности.

Григ поднялся на ноги, отряхнул куртку и штаны.

— Вставай, — толкнул он ногой валявшегося на земле, будто в беспамятстве, парня. — Бойня откладывается.

Василий приподнялся, глянул вокруг ошалелым взглядом и медленно опустил руки.

— Значит, так. Военные подлянку кинули. Слышишь, как там ухает?.. — Василий медленно кивнул. — Вот и механоиды тоже слышат. И все теперь, дружною гурьбой, ломанутся туда, где вояки себе участок под высадку готовят. Ну, то есть это они так считают, а на самом деле они своей артподготовкой механоидов со всей Зоны созывают. И, что самое противное, рванули в Ховрино, механоиды нам дорогу перекрыли. Как ни пыжься, а сегодня мы до Тимирязевки не доберемся.