— И что теперь собираетесь делать?

— А ничего не собираемся. Ждем, когда спецназ по крышам попытается пройти.

— Слушай, а почему так сложно? Можно ведь куда проще разобраться. Подогнать танк да шмальнуть пару раз. От этой халупы ни черта не останется. Тем более в окрестных домах жителей вроде бы нет.

— Кто ж его знает? Я бы лично так и поступил. Но ведь не я тут командир. Генерал Адамс запретил. Политика вроде какая-то… Может, местных не хотят раздражать. Ты газетчик, тебе об этом лучше знать. Ладно, мне пора, буду изображать и дальше деловую активность.

Стив ломанулся куда-то по своим делам, а Джекоб задумался.

Видимо, в генерале и в самом деле проснулся политик. Местные жители, конечно же, тут ни при чем. Дело, скорее всего, в жителях Соединенных Штатов. Точнее, в тамошней так называемой общественности. Ведь если в том доме находятся американские солдаты, то теоретически они могут там оказаться в заложниках. Конечно, всем умным людям понятно, что никаких живых заложников в здании нет. Террористы, захватившие заложников, вступают в переговоры, а не лупят по всем подряд. Но дело ведь не в том, как там обстоит на самом деле. Ведь ситуация понятна тем, кто с такими вещами сталкивался, а не тем, кто сидит дома у телевизоров. Обывателю, помешанному на идее драгоценности жизни американского гражданина, ничего подобного не объяснишь. Разнеси солдаты этот дом на составные части, журналисты, хотя бы та же Речел, поднимут визг до небес: а все ли сделал генерал, чтобы спасти наших ребят? В Америке такие темы идут «на ура». Возможно, он мог бы спасти заложников, но не захотел напрягаться. Как известно, болтать — это не воевать. Болтать все умеют. Вот генерал и решил не подставляться под акул пера. Хотя зря это он. Все равно понапишут всякого дерьма… Но в свете изложенного ситуация выглядит еще более загадочной. Некие боевики уничтожили воинскую часть в центре города. С их колокольни — акция очень удачная. Те, кто мог такое провернуть, — уж точно не любители. Но почему ж они не скрылись? Даже если им наплевать на свою жизнь, это было бы круче с чисто пропагандистской точки зрения. Вот, дескать, какие мы крутые и неуловимые. Но эти придурки сидят внутри. И зачем они использовали американские винтовки? Калашников лучше по всем параметрам.

Пальба продолжалась еще с полчаса. Потом бронетранспортеры и солдаты на набережной внезапно заткнулись. Стрельба началась уже внутри здания. Видимо, спецназ сумел-таки ворваться в дом. Потом и там все стихло.

— Пойдем поглядим, что ли, что там такое произошло, — сказал Джекоб Ваське.

Они прошли по мосту мимо чадящего «хаммера». Возле разбитых грузовиков лежали убитые солдаты. Судя по разбросу тел, солдатики были из салаг. Они никогда не попадали в такие передряги и, угодив под огонь, вместо того чтобы укрыться за машинами или уходить в мертвую зону (которая была за углом, буквально в десятке метров), впали в панику и тупо заметались. Так что те, в доме, расстреливали их как в тире.

…Спецназовцы выходили из дома злые как черти. Это были не спешно навербованные и кое-как обученные салаги, а суперпрофессионалы, умеющие все, что можно, и еще кое-что. Но они тем не менее понесли потери. Не от огня противника. Одна из лестниц под ними обрушилась — и пяти человек как не было.

— Все понятно. Видать, молдаване домик строили, — прокомментировала Васька, узнав об этом факте. — А эти ребята так строили… Такие дома и от ветра могут упасть…

Но самым диким было другое. Как выяснилось, никаких террористов в здании не обнаружилось! Спенцазовцы утверждали, что стреляли именно американские солдаты. А когда в здание ворвались спецназовцы, они так сопротивлялись, что никого в плен взять не удалось. Начальство усомнилось, предположив, что террористы попросту переоделись в американскую форму. Но спецназовцами были предъявлены не только несколько документов (их ведь тоже можно подделать), но и изъятые из карманов у двоих парней всякие типично американские мелочи — включая презервативы американского производства. Вряд ли террористы-смертники были столь скрупулезны в маскировке.

Впрочем… Вскоре к одному из присутствующих тут начальников приблизился спецназовец:

— Сэр, мы там одного нашли живым…

Начальство толпой ринулось в здание. Джекобу удалось проскочить следом. То ли помог журналистский навык, то ли способности Васьки, которая умела кому угодно глаза отвести. Как это у нее выходило, Джекоб так и не понял. Но за время общения с ней журналист пришел к убеждению, что она сумеет пройти даже на американскую стратегическую ракетную базу.

Внутри дом выглядел невесело. Повсюду валялись тела и расстрелянные гильзы, едко пахло порохом и кровью.

— Ничего они тут повоевали, — хмыкнула Васька, оглядывая картину побоища. — Тоже, блин, панфиловцы нашлись.

— А кто такие панфиловцы?

— Кто ж их знает. Это из тех, кто с Гитлером воевал. Типа крутые парни. Сами погибли, но и врагов навалили кучу. Правда, они с фрицами воевали, а не со своими.

Девица продолжала удивлять. Покажите человека, который будет так спокойно реагировать, угодив в первый раз в место только что закончившегося боя. Или она все-таки не в первый раз такое видела? Но нет, девица озиралась вокруг с живым любопытством, словно увидела нечто совершенно для себя новое. Чтобы такое изображать, нужно быть незаурядной актрисой… Да и зачем? Похоже, вид смерти и крови ее и в самом деле не волновал. «Веселую подружку я себе нашел», — подумал Джекоб.

Оставшийся в живых парень обнаружился в большом зале, который жившие тут солдаты превратили, говоря морским языком, в нечто вроде кают-компании. Что сразу бросилось Джекобу в глаза — так это навороченная аудиосистема, стоявшая у стены. С мощными колонками ватт на 500. Если такую аппаратуру врубить на полную — то стекла вылетят. «Это ж кто ее тащил с собой? Это аудиодобро килограммов на сто потянет», — недоуменно подумал журналист.

Пленный переминался в углу под присмотром двух здоровенных спецназовцев. Довольно хлипкий парень, с огромным свежим синяком в пол-лица.

— Он под креслом валялся в отключке. Уже с синяком, это не мы его. И он явно не стрелял. На руках нет пороховой гари. И на плече синяка нет, — пояснил один из спецназовцев.[При длительной стрельбе из автомата из-за отдачи оружия на плече стрелка образуется характерный синяк от приклада.]

— Я не стрелял… Я сразу вырубился… — пробормотал парень. — А больше я ничего не помню, пока ваши ребята меня не растолкали.

— Да что тут, черт возьми, произошло? — заорал один из офицеров, майор. То ли разведчик, то ли контрразведчик, то ли еще какой особист. Джекоб его слегка знал. О нем говорили, что он отличается исключительной тупостью. А еще говорили, что он попал сюда, потому что не знали, куда еще его приткнуть. Ведь никто не рассчитывал, что в Петербурге найдется работа для подобных персонажей.

Парень рассказывал долго и сбивчиво. Если отжать воду из его рассказа, суть заключалась в следующем. Как и многие другие солдаты, ребята этой части начали шакалить по пустым домам. И вот недалеко отсюда они обнаружили выложенную декоративной плиткой лестницу в полуподвал, в конце которой находилась запертая железная дверь. И дураку понятно, что это был явно не какой-нибудь технический подвал, а вход в магазин. В ребятах проснулся азарт кладоискателей. По армии вовсю гуляли байки о счастливчиках, наткнувшихся в Петербурге на большие ценности. Говорили всякое. Дескать, одни, гуляя по городу, совершенно случайно наткнулись на целенький ювелирный магазин. Другие, столь же случайно, — на нетронутый подвал, набитый «роллексами» и прочими игрушками для богатеньких. Кто знает, правда это была или нет, но таким историям верили. О «новых русских» не слыхали только самые тупые. Впрочем, в этом городе можно и не тому поверить. Так что, обнаружив запертую дверь магазина, солдатики очень возбудились и решили добраться до тамошних закромов.

Вынести дверь труда не составило. Ребята взяли в долю одного парня на грузовике, прицепили к железной двери трос да дернули посильнее… Вот и все дела. Дверь только на вид была несокрушимой, на деле она оказалась довольно хлипкой.

Правда, армейских кладоискателей ждало жестокое разочарование. Никаких сокровищ в подвальчике не обнаружилось. Это был обычный рок-магазин, специализирующийся на всяком андеграунде — то есть набитый дисками, косухами, майками с рожами рок-звезд и прочей подобной халабудой. Таких рок-шопов и в Нью-Йорке полным-полно. Чтобы не уходить с пустыми руками, прихватили вот этот музыкальный центр. Благо в здании, где они стояли, имелся дизельный движок. Среди солдат оказалось несколько меломанов. Они набрали заодно уж и всяких дисков. Потому как те, что они притащили из Америки, ребята успели прослушать по сотне раз.

— Ну вот. А сегодня они поставили какой-то диск… Черт его знает какой. И тут один вдруг взял да и выкрутил звук на полную. Так что стекла зазвенели. И тут… Через несколько минут все как с ума посходили. Стали орать, хвататься за оружие… Мне кто-то по морде врезал, а больше я ничего не помню.

— Черт, за что за чушь ты несешь! Лучше скажи, откуда ваши придурки наркотики брали! — заорал майор. — Небось обдолбились все, сволочи, этим местным русским дерьмом, которое на Сенной площади продают!

— Да не долбились мы ничем. Мы сегодня и пива-то не пили…

— Ладно, разберемся! Забирайте его.

Парня поволокли на выход, следом поперся майор. Комната опустела. Оглянувшись, Джекоб достал из кармана складной ножик, который всегда таскал с собой на войне, подошел к музыкальному центру, выковырял из дисковода «сидишку» и сунул ее в нагрудный карман. Что-то ему подсказывало, что диск имеет в этой истории немаловажное значение. А вот то, что майору это не пришло в голову… У Джекоба возникла было мысль посоветовать указать особисту обратить внимание на фактор музыки, но он прекрасно понимал, как такие дубы реагируют на указания всяких штатских, которые ничего не понимают уже потому, что строем не ходят. К тому же сыграл свою роль журналистский рефлекс. Если эксклюзивная информация сама прыгает в руки, то ее надо брать. А военным можно все рассказать и позже. Может быть.

— Ну все, тут нам больше делать нечего. Разбираться будем дома.

У себя в кабинете Джекоб рассмотрел притыренный диск. Ничего особенного. Надпись каким-то затейливым шрифтом: «Дети Мороза. Черный лес». Плюс какой-то заковыристый значок. Почему-то у Джекоба возникли ассоциации с рунами, хотя на руны этот знак не походил никаким боком. Судя по этикетке, на которой отсутствовало название фирмы, выпустили сидюшник в какой-то полукустарной лавочке. Дело знакомое. И в Америке имеются такие небольшие фирмы. Заплати денежку, предоставь мастер-диск[Мастер-диск — оригинал аудио— или видеозаписи, с которой идет тиражирование.] — и тебе небольшим тиражом что угодно отшлепают. И все тут. А впрочем, при нынешнем развитии компьютерной техники диск можно записать и размножить в домашних условиях.

— Дай-ка сюда, — вдруг сказала Васька. Она повертела диск в руках. — Ты его что, слушать собираешься?

— Ну, не кушать же. Хотя в общем как-то страшно.

— Правильно, что страшно. Вот что надо сделать. Выпить надо по паре стаканов. А потом и слушать можно.

Джекоб удивился такому повороту дела, но он уже знал, что его подруга попусту языком не метет. Он достал бутылку виски, которую они на пару довольно быстро приговорили.

— А теперь можно попробовать. Только громко не включай.

— Да тут громко и не выйдет. У меня нет такой аппаратуры, как у тех горемык… У ноута динамики сама понимаешь какие. Не для дискотеки.

Джекоб засунул диск в ноутбук. Аппарат слегка пошуршал, и дело пошло.

Все началось с грома барабанов и довольно обычных жестких роковых аккордов. А вот потом… Потом пошло нечто хоровое. Это был мужской хор. Но ТАКОГО Джекоб никогда не слыхал. Какая-то странная, очень сложная мелодия с постоянными ритмическими сбивками. Явно не рок, хотя на заднем плане звучали электрогитары и молотили барабаны. От музыки веяло какой-то совершенно запредельной древностью. Трудно было понять, на каком языке поют. Какие-то знакомые русские слова проскакивали, но общий смысл ускользал.

…Музыка затягивала. Она была какой-то очень недоброй. Не агрессивной, а просто недоброй. А еще в ней чувствовалась какая-то мрачная сила. И тут вдруг Васька его поцеловала, что вообще-то до этого с ней не случалось…

Что было дальше, Джекоб помнил плохо. Пришел он в себя на кровати рядом с подружкой. Они явно только что бурно занимались любовью. Запись закончилась.

Васька, потянувшись, выдала в своем обычном стиле:

— Ничего так музычка. Мне понравилось.

— А что это? — спросил еще не совсем очухавшийся журналист.

— Этника.[Этнической музыкой или этникой называют традиционную, нестилизованную музыку разных народов.] Только не попсовая, а настоящая. Не слыхал, что ли?

— Ну, ирландскую этнику слыхал. Еще слыхал всякую там индийскую и прочую восточную. А это русская что ли? Я ее не такой представлял. Хотя и мало что о ней знаю.

— Как тебе сказать, Чебурашка. Это русская этника. Но НАСТОЯЩАЯ. Не всякие там пляски под балалайку, а еще с тех времен, когда к нам попы не пришли. Я нечто такое у знакомых слыхала. Правда, послабже. За автоматы после той не хватались.

Джекоб несколько обалдел. Он не знал, когда на Русь пришло христианство, помнил только, что это было очень давно.

— И что-то с тех пор осталось?

— Кое-что осталось. У нас разных медвежьих уголков много. Там и не то бывает. Были у нас такие чокнутые любители. Шарились по всякой глухомани, искали. Это ведь у вас рок-музыканты тупо бабло клепают. А у нас роком было все одно не заработать. Вот люди и врубались в разные замороченные темы, кто во что мог. Выходит, каким-то чудикам повезло. Кое-что нашли. Может, и сами не поняли что. Раз такими вещами по рок-магазинам разбрасывались.

— Все равно ничего не понял.

— Можно подумать, я много понимаю. Я тебе что, профессор что ли? Но я так думаю, может быть, эти песни были Деду Морозу посвящены. Это если по названию команды судить. Вон, и про лес там опять же…

— Погоди… — Джекоб что-то смутно помнил с детства и теперь начал активно скрипеть мозгами. — Дед Мороз, это который подарки раздает на Новый год? Вроде Санта-Клауса, только русский?

— Сравнил хрен с пальцем! Ваш Санта-Клаус по сравнению с Морозом просто чмо позорное. Я ж тебе говорю: сама ни черта не знаю. Но я слыхала, что вроде как наш Дед Мороз на самом деле совсем не подарочки носил.[Дед Мороз в качестве рождественского персонажа появился только в конце XIX в. Снегурочка же вообще была «назначена» ему во внучки только в 1937 г., когда в СССР «реабилитировали» новогодние елки. (Они с 1924 г. были запрещены с подачи Н. К. Крупской.)] Он из тех, из Старых, которые до попов были.

Джекоб офигевал все больше. Но, с другой стороны, он уже в этом городе много всякого насмотрелся… Поэтому продолжил:

— Так получается, эти ребята его наслушались и пальбу устроили? Ладно. А почему мы в кровати оказались?

— Так Дед Мороз тип заковыристый. Его поди пойми.

Джекоб пораскинул мозгами. В произошедшем была какая-то дикая, но логика. Особенно если допустить, что Мороз и в самом деле являлся языческим божеством. Ведь и греческие боги тоже были ребята непростые. Тот же Зевс-Юпитер — он кому хорошим был, а кому и нет. Как его левая нога пожелает. А этот самый Мороз… Джекобу приходилось бывать на Аляске, он представлял, что такое Север. И сообразил, что для народа, живущего в таких условиях, мороз был серьезной проблемой. Так что добрым бог с таким именем быть просто не может. Но, с другой стороны, мама Джекоба и ее приятельницы, которые, кстати, к этническим русским не имели ни малейшего отношения, порой с ностальгией вспоминали русскую зиму.

Между тем Васька продолжала:

— Но ведь иногда нашим-то Мороз помогал. Когда Гитлер был и когда на наших пер этот, ну, который коньяк… А, Наполеон.

— Как ты поняла, я все крушить не полезу. А вдруг бы полез?

— Так я ж говорю, слыхала похожую музыку у знакомых. Они трезвыми ее не слушали. Разве по мелочи, мордобой устраивали. Самое большее. А секс — это тоже война. Так пела группа «Рамштайн». И они были правы.

Девица явно что-то недоговаривала. Джекоб решил подойти с другой стороны:

— Откуда ты все-таки слыхала про Деда Мороза и про все такое?

— Да я помню. Кто-то рассказывал. У нас ведь как? Когда выпьешь, поговорить надо. Кто-то нечто такое брякнул…

Нет, девица точно темнила. Но он уже знал — Васька говорит только то, что хочет сказать.

Журналист долго размышлял, стоит ли говорить начальству о своем открытии. И решил, что не стоит. Он сам не мог сказать, почему принял такое решение. Но вот принял.

Вечером Джекоб узнал официальную версию происшествия. Оказывается, недобитые бандиты, переодевшись в американскую форму, проникли в помещение бывшей Федерации хоккея с целью завладеть оружием и боеприпасами, устроили там пальбу, но были уничтожены доблестными американскими солдатами. К сожалению, не обошлось без жертв и с американской стороны. Погибли десять человек, восемнадцать ранены. На самом-то деле Джекоб видел куда больше мертвых. Ему было очень любопытно, какие выводы на самом деле сделало начальство. С этим он долго подъезжал к пресс-секретарю Анни. Дескать, я ведь там был, мне-то пургу гнать ничего… Наконец, вздохнув, та сдалась:

— Ладно, только для тебя. Но сам понимаешь… Так вот, наше мудрое начальство докторов привлекло. Те долго думали и наконец выдали, что, дескать, были такие случаи еще в Первую мировую войну, когда люди слетали с катушек и начинали палить налево и направо. Чушь, конечно, но для начальства что главное? Найти убедительное объяснение. Только я не понимаю, почему же эту версию не озвучили, а придумали полный бред про каких-то переодетых бандитов? Это ведь убедительнее, особенно если какой-нибудь латыни подкинуть да на доктора Фрейда сослаться… Так ведь нет, заставили меня нести полную ахинею.

— Все просто! Кто ж пойдет в армию, в которой сходят с ума? Значит, служба такая, что крыша едет. А то, что могут убить, — так ведь в это никто из новобранцев не верит…

Выйдя из пресс-службы, Джекоб на лестнице встретил своего старого знакомого — доктора Айзека Ричардса. Журналист и доктор испытывали друг к другу взаимную симпатию. Доктор имел слабость к печатному тексту и ценил Джекоба как профессионала. Единственного из всех журналистов, аккредитованных здесь. Остальных он просто за людей не держал.

— Привет, док!

— И вам так же. Не хотите ли со мной выпить?

По виду Айзека журналист понял, что тому хочется чем-то поделиться. Док был из тех, которым надо время от времени поговорить с умным человеком.

— Выпить — это хорошая идея, — согласился журналист. — Только в бар для прессы мы не пойдем. У меня среди коллег определенная репутация… Там все только на нас и будут глазеть — в рассуждении что-нибудь подслушать. Так что давайте лучше ко мне.

В кабинете Джекоба было тихо. Риккардо куда-то умчался, Васька мирно давила массу на диване. Доктор достал бутылку джина.