— Рябой! — Он снова повернул к облажавшемуся товарищу смуглое лицо. — Слышь, Рябой? Ты теперь Дезертиру должен проставиться за всех троих.

— Он не пьёт, — отозвался Рябой. — Вообще.

— Даже от радиации? — не поверил Насвай. — Да он бы не выжил! Постоянно в Зоне торчит. Конечно, пьёт!

— Пьёт, да с нами брезгует! — Гоша остановился. — Ну, хватит. У меня предчувствие нехорошее. Давайте молча через Периметр пройдём? Соберитесь. Всё же Дезертира встретить — это, говорят, не к добру.

— Не унывай, жандарм! — попросил Рябой. — Всё к добру, сегодня наш день — в такую передрягу попали! И знаете, что я сделаю, когда вернёмся?

Рябой замолк на полуслове, и Насвай круто развернулся, одновременно отшагивая в сторону и поднимая АК. Однако увидел он только кислое лицо Гоши, прижимавшего палец к губам. Спустя секунду Насвай и сам услышал далекий рокот вертолёта.

— В нашу сторону!

Гоша сошёл с едва заметной тропинки, протоптанной берцами сталкеров, и мелкими шагами двинул в сторону многим известного овражка. Летом он был совершенно незаметен с воздуха из-за крон деревьев, что росли по обоим его «берегам». Пилоты, конечно, всё равно о нём знали, но другого укрытия на случай серьёзного обстрела здесь просто не было.

— «Карусель»! — напомнил Рябой, но никто даже не обернулся.

Конечно, все знали об этой аномалии, притаившейся совсем близко от Периметра. Некоторые называли её «голодная карусель». Дело в том, что обычно вокруг «карусели» валяются куски тел обитателей Зоны, по неосторожности ступивших в радиус действия вихря. Но эта, одиноко стерегущая случайных посетителей возле овражка, редко кого дожидалась. К тому же располагалась она в тенистом месте, на траве, и характерного, едва заметного «пыльного смерчика» тоже не имела. Бежавший первым Гоша на ходу взглянул на детектор аномалий и дал отмашку: вправо!

Рокот вертолёта становился всё громче, он будто шёл прямо на сталкеров. Рябой взглянул на ПДА, давно не подававший признаки жизни. Тишина в эфире. Странно, обычно о любом шухере кто-нибудь да сообщит старине Че, а уж он не задержится с общей рассылкой. Но весь день было тихо, и Рябой понял, что приключения его ещё не закончились.

«Не унывай, жандарм! — мысленно подбодрил он сам себя. — Проскочим!»

Вертолёт прошёл прямо над головами упавших в траву сталкеров, двигаясь приблизительно к месту лежки находящихся в состоянии своего странного «гона» плотей. Насвай и Гоша недоуменно переглянулись, синхронно пожали плечами и скатились в овраг. Рябой тоже считал, что стоит пересидеть и дождаться хоть каких-то новостей, но за друзьями следовать обождал. Сквозь просветы в ветвях он видел чёрный, хищный силуэт, выписывающий вираж над лесом. Неужели прилетел отстрелять «чернобыльских свинок», никого именно в этот раз не трогающих? Рябому, обладавшему нежным сердцем, стало даже жаль тварей.

— Иди сюда, быстро! — Над обрывом показалась голова Насвая. — Ещё что-нибудь накликаешь на наши черепа! Бегом!

Рябой последний раз взглянул на вертолёт. Машина, похоже, разворачивалась. Больше не медля, незадачливый сталкер спрыгнул в овраг. Гоша, сердито пыхтя, рыл склон сапёрной лопаткой.

— Хоть немного, а надо зарыться! — пояснил он. — Всадит в овражек ракету на всякий случай — и что тогда?

Насвай взглянул на извилистое, узкое русло высохшего ручья и хмыкнул. Пилоту должно уж очень повезти, чтобы вообще попасть в овраг. Ну а чтобы достать сталкеров, ракете пришлось бы разорваться совсем рядом, а уж тогда не спасёт ничего.

— Не унывай… — начал было Рябой, но прикусил язык. Сегодня следовало «следить за базаром», а то и в самом деле надают по шее. — У вас ПДА тоже молчат? Я вот думаю: всё ли с моим в порядке?

Гоша странно посмотрел на Рябого и закопался со своим прибором. Глядя на него, сунулся к карманному компьютеру и Насвай, хотя по каким-то психологическим, что ли, причинам просто не мог научиться использовать большинство его возможностей. Это и мешало Насваю стать настоящим, «крутым» сталкером. Гоше того же не позволял нудный, трусоватый характер, а Рябому… Что уж тут говорить — с Рябым порядочный сталкер дальше барной стойки не пойдёт. Многовато неприятностей, а ещё больше шансов оказаться в глупой ситуации. Вот как сегодня.

— Баран! — наконец вынес вердикт Гоша. Относилось это, впрочем, не к ПДА, а к Рябому. — Связи нет. Надеюсь, автономно-то он нормально будет работать? Без датчика движения туго придётся… Хотя… С неподвижными плотями не слишком-то и он помог, пока поздно не стало.

— Думаешь, с Че что-нибудь случилось?

— Типун тебе на язык! — Гоша хотел сказать ещё что-то грубое Рябому, но рокот вертолёта приблизился, и он предпочёл завалиться в отрытое подобие щели.

— Я не думаю, что кто-то мог добраться до Че… — Насвай, не обращая внимания на вертолёт, стянул с головы бейсболку цвета хаки и поскрёб свою чёрноволосую, хоть и со «сталкерской» проседью голову. — Не такой человек старина Че, чтобы кто-то мог до него добраться. Но если… Да мы же все пойдём их рвать!

Последние слова ему пришлось прокричать, чтобы их можно было расслышать за усиливающимся звуком смертоносной машины. Вертолёт снова заложил крутой вираж и пошёл в глубь Зоны.

— Вот что ему неймётся? — Гоша высунул из своего «окопа» рассерженное лицо. — Знал бы, что так выйдет, никогда бы с тобой, Рябой, не пошёл!

— Да я-то при чём?! — искренне возмутился Рябой. — Я, что ли, вертолёт вызвал? Мой косяк уже Дезертир разрулил. И откуда я мог знать, что у плотей гон?

Гоша закатил глаза и вроде бы даже покрепче прихватил любимую винтовку.

— Ты вообще представление имеешь, что такое «гон»? Нет, наверное. Переоблучился! И об этом Флер расскажем! «Гон», блин! Нет, ну ты слышал?! — Гоша ткнул Насвая в плечо. — Этот идиот поверил, что вот такой у плотей «гон»!

Насвай ничего не сказал, только начал сосредоточенно думать — это было заметно по шевелящимся губам. Гоша, прислушавшись к затихающему рокоту вертолёта, встал и нацепил рюкзак.

— Плохо, конечно, что на Периметре чёрт-те что творится и связи нет, но если эта стрекоза отлетит подальше — валим и посмотрим сами. До темноты часа три, надо определяться. Или мы рвём через Периметр, или ищем ночлег тут. Ночью и в такой обстановке я не пойду, а в паре километров есть брошенный блокпост, с прошлого Выброса остался. Глядишь, ещё не обветшал. Так что…

Продолжать Гоша не стал, потому что со стороны Зоны послышались разрывы ракет. Все трое, не сговариваясь, поползли по обрыву вверх и высунули головы над оврагом. Мало что было видно за «зелёнкой», но где происходит атака, стало ясно.

— Бедные плоти, — вздохнул наивный Рябой. — Не дали это самое… Погоняться.

— Идиот! — фыркнул Гоша. — Или пилот засёк их инфракрасным датчиком, или они сами очнулись от звука и побежали… Слушайте, их ведь там несколько десятков, с вертолёта всех не перебить. Разбредутся по лесу, вполне нормальные и злые, — будет нам веселье. У меня патронов, между прочим, четыре обоймы после тех псов. Рвем к блокпосту!

— Погоди… — попросил Насвай. Он что-то напряженно соображал. — Если ты думаешь, что у плотей не было никакого гона, то как Дезертир нам помог? И какой дрянью нас опрыскал? Мы до сих пор воняем! А теперь вертолёт по ним бьёт… Гоша, ну-ка, свяжи концы с концами.

— Не собираюсь я ничего…

Вертолёт развернулся и снова пошёл к оврагу. Все трое съехали на задницах вниз и заняли прежние позиции. Рябому стало скучно, и, пожелав себе не унывать, он принялся разглядывать дно неглубокого овражка. Оно щедро поросло травой — ручья здесь уже несколько лет не было даже весной. В траве валялся всевозможный мусор. Банки из-под консервов, пустые обоймы, чьи-то мелкие кости, рваная амуниция. Не то чтобы сталкеры часто сюда наведывались, но и дворников в Зоне пока не завели. Мясо прибирали крысы, остальное валялось как упало.

«Бережнее надо быть к природе, — подумалось мечтательному Рябому. — Если бы каждый, кто через Периметр возвращается, хотя бы свой мусор уносил, было бы гораздо чище! Но предложишь — засмеют. Эх, не унывай, жандарм! А вот этого не было…»

Может быть, Рябой и был плохим сталкером, но при этом сталкером живым, а значит — умел замечать всё новое и необычное. Промашки случались с ним не так уж часто. Теперь, уже через прицел «Калашникова», который будто сам прыгнул в руки, Рябой рассматривал высовывающийся из-за поворота оврага ботинок. Коричневый, справный, по виду даже дорогой ботинок. Он местами ещё блестел, а значит, не так уж давно его чистили. И до того, как трое неудачников вылезли посмотреть на работу вертолёта, ботинка там не было.

— И что? — тихо спросил Насвай, который, конечно, тоже уже держал ботинок под прицелом. — Что там?

— Пойду посмотрю — вдруг в ботинке кто-то есть?

Рябой пошёл к цели, указав Гоше на край оврага. Занудливый сталкер, вздохнув, взял на себя тыловое прикрытие, пока Насвай заходил слева от Рябого. Однако бояться оказалось нечего. В ботинке и правда кто-то был — человек по имени Сабж.

— Я его знаю! — похвастался Насвай.

— Все его знают, — буркнул Рябой. Он не любил трупы, даже если не любил их ещё живыми. — Человек Бубны. Готов, две пули в спину.

Насвай, опомнившись, снова вскинул автомат.

— Да не кипеши. Вон следы. Он сверху скатился. А стрельбы мы не слышали, значит — сам приполз. — Рябой иногда умел быть логичным. — Живой был. И совсем недавно… Так, может, он живой?

Когда уставший ждать Гоша осторожно подошёл, Рябой поливал грязное лицо Сабжа водой из фляги. Один из не так давно появившихся громил Бубны, хозяина бара «Шти» и не только, отличался крупными размерами и, наверное, поэтому всё ещё дышал.

— Вот на хрен нам теперь ещё и он? — шепотом спросил непонятно у кого Гоша.

— Человек Бубны, — так же шепотом ответил Насвай. — Бубна будет рад, если мы его вернём.

— Вот я дурак, что пошёл с двумя дураками! Ты посмотри на выходные отверстия! У Бубны там что, склад дохлых негров?

Сабж и в самом деле был чёрен, как вакса. По-русски он говорил не слишком хорошо, но понимать где-то выучился на отлично. В свободное время, не отягощенный спецпоручениями, Сабж ошивался в «Штях», где по большей части молча и презрительно топорщил дутую нижнюю губу, а напившись, бил морду кому попроще. Рябой, естественно, уже успел попасть под раздачу. И всё же он был рад, когда Сабж открыл глаза. Он поднёс к ненавистным жирным губам флягу. Чернокожий сделал пару глотков и тут же закашлялся, надувая розовые пузыри.

— Не жилец, — сказал Гоша. — Оружия нет… Ты откуда здесь, паря?

— Дезертир… — прохрипел негр. — Мазафака… Обстрелял патруль…

Сталкеры переглянулись.

— А я знал, что этот гад отличился! — хмыкнул Гоша. — Неспроста он тут!

— А я знал, что ты это скажешь! — обозлился Рябой. — Дай послушать, умирает человек!

Сабж взглядом попросил ещё воды, получил её, снова выкашлял с кровью и смог сказать кое-что ещё.

— Бубна послал следить. Дезертир сука. Засёк нас как-то, вывел на патруль и расстрелял, подставил нас под военных. Нас загнали в Зону, ушёл только я… Геликоптёр… Скажи Бубне: пусть убьёт Дезертира!

— Что натворил Дезертир? — Рябой даже наклонился поближе, хотя Сабж, несмотря на состояние, говорил громко. — Зачем за ним следить?

— Плоть! — Негр даже поднял круглую бритую голову. — Он что-то делает с плоть! Мазафака! Отнесите меня к Бубне, я сам ему скажу…

Сабж устал и прикрыл глаза. Рябой посмотрел на товарищей. На лице Гоши было просто печатными буквами написано: «В гробу я видал таскать мертвяков через Периметр!». Насвай думал, а это могло продолжаться долго.

— Вертолёт улетел, — вдруг понял Рябой. — А на Периметре, значит, шухер был. Был и кончился! Пока вояки перепуганы, надо идти! Натовцы на ночь под кровати залезут, если Дезертир весь патруль перестрелял!

Гоша важно кивнул. Конечно, мероприятие всё равно рискованное, но без риска ни в Зоне, ни даже рядом с ней существовать невозможно. Между тем европейцы лезть на рожон не любят и наверняка с наступлением темноты прекратят всякую активность.

— До ночи он не доживёт! — заметил Насвай. — Ему в больницу надо.

— Не надо. — Гоша положил приятелю руку на плечо и заглянул в карие глаза. — Не надо ему в больницу. Все сталкеры попадают в рай. Правда, Рябой?

— Не унывай, жандарм! — Рябой присел над Сабжем. — Не донести нам тебя. Слишком большой. Да и помрёшь скоро. Дать ещё водички?

Чернокожий верзила, не открывая глаз, тяжело вздохнул, немного подумал и беззвучно скончался. Или, быть может, даже и не думал ни о чём, а просто пришло его время. Рябой снял поношенное кепи и положил Сабжу налицо. Плохая защита от крыс, которые непременно скоро придут, но так уж полагается. По той же причине закапывать труп бесполезно — крысы всё равно доберутся. Пару минут они помолчали, стоя над мертвецом. Потом Насвай, крякнув, принялся было разуваться, но рассмеялся сам над собой.

— Хорошие ботинки, да размер же не мой! Раза в два бы поменьше.

Пискнули ПДА. Все трое с радостью ухватились за ожившие приборы и прочли одно и то же:

...

«20.13, «Сабж», настоящее имя неизвестно, Периметр, потеря крови, DS 045/у».

— Жив Че и связь в порядке! — обрадовался Рябой. — О, сообщения посыпались! Ну, что можно узнать — узнаем и валим отдыхать. Не унывайте, жандармы! Будем дома, я угощаю! Конец напастям.

Но всё, конечно, только начиналось.

Глава вторая

— А когда шли назад, он этими штанами ещё и за колючую проволоку зацепился! — В баре «Шти» Насвай смеялся над своими рассказами громче всех. Впрочем, он всегда так делал. — И шепчет: подождите, подождите! А Гоша такой: что, опять обосрался?! Ха-ха-ха!

Но сталкеры уже отсмеялись, и никто его не поддержал. Может быть, им было бы веселее, говори Насвай правду, но по требованию Гоши рассказ пришлось несколько изменить. В нём не было Дезертира со странным баллончиком, и вообще всё вышло очень просто: Рябой спустил штаны, и тут на них напали плоти. Пока Гоша и Насвай отстреливались, Рябой драпал с голой задницей. Ещё один подвиг посмешища Зоны.

Окончательно взявший на себя обязанности старшего группы Гоша устроил своим подельникам инструктаж сразу же, как троица преодолела вторую линию Периметра и оказалась вне зоны досягаемости военных патрулей.

— Значит, так! — Он решительно сбросил на землю рюкзак. — Слушайте меня, и тогда наши задницы будут в порядке. Кроме, конечно, задницы Рябого — с таким хозяином ей тяжело придётся. Но это потом, а пока самое главное — помалкивать!

— О чём? — не понял Насвай. — Ты же сам хотел всем про Рябого рассказать! Ребята поржут.

— Нельзя говорить о Дезертире и Сабже, — уточнил Гоша. — И о странных плотях тоже не надо. Сабжа мы не видели, ничего не знаем. Дезертира — не видели. Плоти… Ну, плоти напали на Рябого и вели себя как обычно. Едва отстрелялись.

— Не надо, а? — робко попросил Рябой. — Давайте тогда уж ни о чём вообще не рассказывать. Сходили на Свалку, обернулись без особых проблем, вот и всё.

— Не-е-ет! — Насваю такой поворот не нравился. — После того, что мы пережили… Вся Зона должна знать, какой ты засранец!

— Тем более вся Зона уже это знает. Просто все думали, что это фигуральное выражение… Я хочу сказать — шутка такая, — уточнил Гоша для Насвая. — А теперь будут знать, что ты засранец самый настоящий. Подробности сейчас обсудим и затвердим.

Рябому ничего не оставалось, как согласиться. Да его в общем-то никто и не спрашивал. А он и сам прекрасно понимал, что история, в которой замешаны Дезертир, расстрелянный им военный патруль и погибшие люди Бубны, — не та тема, о которой стоит судачить. Говорят, что сталкеры умеют бояться только в Зоне. Но и по эту сторону Периметра есть кое-что, с чем даже сталкер связываться не захочет. По крайней мере если ещё не слишком пьян.

Выбравшись из опасной Зоны, приятели поскорее отправились к ближайшему скупщику, работавшему на Бубну, — таким, как они, полагалось продавать артефакты только тем, у кого пьют. Скупщик, длинный жилистый одессит по прозвищу Барбос, оказался совершенно пьян, что не было удивительно, учитывая позднее время. Он даже не смог сам открыть, но не успели сталкеры постучаться, как из квартиры выскочила полуодетая дама со смутно знакомым всем троим лицом и бросилась вниз по лестнице.

— Шею не сломай! — посоветовал ей вслед сердобольный Рябой. — Ишь, сучка. Расстроилась.

Положив руку на короткоствол, Гоша вошёл в квартиру. Рассредоточились без команды: Рябой прикрыл спину, а Насвай быстро проверил кухню и совмещенный санузел. Барбос мирно почивал на смятой постели, вот только обутые ступни его утвердились на полу, а узкие джинсы доходили до колен.

— Хотел раздеться, но устал, — резюмировал Рябой. — Эх, нелёгкая наша доля!

— Теперь прямо как ты! — хихикнул Насвай и Барбос проснулся.

Сперва, конечно, пришлось навалиться на него втроём и отнять выхваченный из-под подушки кольт. Потом слегка похлопать по щекам, чтобы Барбос не очень громко кричал о своей погибшей любви, потом обнять, когда Барбос расплакался, и, наконец, принести ему с кухни водички.

— Шайтаны вы, — сказал наконец скупщик и утёр последние слёзы. — Что притаранили?

Сталкеры показали небогатую добычу, и Барбос, достав из-под матраса мятую пачку евро, «отслюнил» им, сколько полагается. Разве что чуть-чуть меньше. Зато теперь у него можно было оставить оружие и снаряжение, а потом отыскать на захламленных антресолях «гражданские» шмотки.

— Угощаю! — рявкнул Барбос, почёсывая смуглую татуированную грудь. — Шляетесь, шляетесь… А тут такое творится. И ещё Нинка… Нинка — дрянь!

Насвай хотел было поддержать разговор о Нинке, но Гоша показал ему кулак — с этим вопросом пускай Барбос сам разбирается, не их дело.

— А что творится-то? — спросил Рябой, отыскав приблизительно чистый стакан и присев на койку рядом со скупщиком. — Тебе, кстати, удобно так джинсы носить? Со мной тут одна история приключилась — не поверишь!

— Потом! — Гоша пнул Рябого в ногу. — Так что, говоришь, Барбосик, случилось?

— Что случилось?! — Барбос изумленно уставился на Гошу, но быстро нашёл ответ: — Нинка ушла! Тварь!

— Ага. А ещё?

— А ещё… Бубна сказал, что если его кто потревожит до завтра — будет умирать долго, вот что. — Глаза Барбоса вдруг стали совершенно трезвыми. — Вот и всё, что вас касается.

«Профессионал!» — восхитился про себя Рябой.

— Но в «Шти» — то мы зайти можем? — не унимался Гоша. — Положено.

— Конечно, положено! — кивнул Барбос, разливая какую-то местную вонючую водку. — Бизнес без выходных. А к Бубне не лезьте. У нас там… В общем, хреновые, видать, дела, мои прекрасные маркизы.

Наскоро переодевшись кто во что, потому как разбредаться по собственным норам не хотелось, зато очень хотелось выпить среди своих, трое покинули опять уснувшего Барбоса и захлопнули за собой дверь. В подъезде воняло обыкновенной кошачьей мочой, и это успокаивало. Чувствуя себя законопослушными гражданами, невзначай поднявшими нехилого для такой публики бабла, сталкеры вышли на пустынную улицу. О такси в этом районе городка можно было и не мечтать, но Насвай, оказывается, подготовился.

— Прогуляемся! — сказал он, вытаскивая из кармана драной джинсовой куртки прихваченную у Барбоса бутылку. — Воздух свежий, плотей здесь не водится. А если напрямую, через «частный сектор», то выйдем ко «Штям» за часок.