Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru
1234567891011121314151617181920
— Вот ты какой молодец! — притворно восхитился я. — Ты в курсе, что девушка не хуже папы своего стреляет и обижать ее нельзя?
— Видел, — кивнул лейтенант. — Каждый день меня на стрельбище тащит.
— Ну тогда рад за вас. Просто ты это учитывай, если нахулиганить решишь.
Барабанов перебил:
— Не отвлекайся давай, теперь пошли по деталям.
И мы пошли по деталям. Часа три ходили, но прошли все. Единственной детали не было — не стал я здесь Светлану сдавать, назвал просто «источником информации», что в шпионских делах допустимо. Пусть ее, может, и вправду прорвется куда повыше? Да и любит она меня по-своему, как мне кажется, — хоть такую маленькую ответную любезность окажу.
Сказал я всем, что раз с работой покончили, то до завтра никого видеть не желаю. Патроны Дмитрий с Биллом все равно только в понедельник с утра получить смогут, склады закрыты в выходные, а конвой на Порто-Франко пойдет лишь в среду. Так что времени у них вагон. Дмитрию приказал особо с вояками все же не маячить, а развлекаться в компании братьев Рамирес и Билла: не надо ему излишне светиться. А сам домой рванул — наверстывать упущенное. У меня выходило так, что до следующего воскресенья я мог в Аламо сидеть, никуда не уезжать. Целая неделя! Роскошь и дар богов.
Конечно, работы тоже хватает, в том числе и в магазине, но все же — почти все время вместе. Что еще нужно для полного счастья? Если только побольше времени. Скажем… как насчет всей жизни?
В общем, вернулся я обратно. А вечером стрелять пошли — в клуб, а заодно и отужинать в обществе. Это здесь светской жизнью называется.
Хочешь — не хочешь, но даже утренние блаженные часы приходится прерывать, чтобы сделать что-то полезное. Решил разобраться с трофейными пулеметами и в продажу их выставить. В Порто-Франко везти их смысла не было: товар своеобразный, в основном покупаемый теми, кто вынужден сам по себе много ездить без конвойного сопровождения, или те же конвойщики-частники такие покупают. А в Порто-Франко люди все больше при городском хозяйстве живут, а все, что за пределами города, — забота орденских военных, так что крупнокалиберный пулемет там продать сложно. А вот трофейная легкая стрелковка с Дмитрием поедет в Порто-Франко. Там проще продать такое возле места отправки конвоев. Люди оттуда в разные места едут — найдется и на русский стандарт покупатель, хоть и болгарского изготовления. К тому же трофеи это Дмитрия, — вот пусть сам себе и зарабатывает. А если пулеметы продадутся, то тоже на его счет перечислю, за вычетом комиссионных, разумеется.
Был еще один ротный М60 в хорошем состоянии, но старого образца, вьетнамской эпохи, когда он вообще был не просто неудачной, а удивительно неудачной моделью. Его я недорого выставил. На них спрос так себе везде, когда есть доступ к другим моделям. Дурной это пулемет — тяжелый не по делу, неудобный, а замена ствола — вообще песня. Как насчет асбестовой рукавицы в комплекте, без которой ствол не снимешь? И чего с ним Рэмбо бегал? Дурак, наверное. Да и ствола запасного не было: не нашли мы его в трофеях.
Раз с этим все решил, то полез по справочникам — искать инструкцию по разборке и сборке М2. Не знаком я накоротке с этим пулеметом, а угадывать тоже не следует — даже в самых больших железяках бывают хрупкие и ненадежные детали, которые сломать можно запросто, если без ума в них лезть. Или обратно поставить не тем концом, а потом удивляться проблемам.
В справочниках инструкции не нашлось, зато она сама приехала — в парадную дверь Джо постучался. Я открыл, пожал руку — и сразу к холодильнику пошел за пивом, чтобы его не заставлять самому на это намекать. А к таким намекам он практически еще в дверях переходит: совсем не умеет себя сдерживать.
Джо присел у пулеметов, покачал один из них за ствол, затем спросил:
— Что с ними делать собираешься?
— Продавать буду, что еще остается, — пожал я плечами, как бы удивившись вопросу.
— Трофеи? — уточнил он.
— Трофеи, — подтвердил я. — В Углу опять постреляли.
— По дороге сюда? — продолжил он допрос.
— Да, напоролись на банду на встречных курсах. Чуть нас самих в трофеи не записали.
— А с кем ехал?
— Парень у меня новый работает — диверсант-подводник в прошлой жизни, — заочно представил я Дмитрия. — В основном его работа, из пулемета. Великий мастер оказался, не только нырять умеет. Еще два кубинца, я их иногда нанимаю в помощь, и Билл, совладелец оружейного, сюда за патронами приехал.
— С кубинцами? — Он помолчал, затем спросил: — Скажи, вся эта новая идея о походе в Угол — с твоей подачи?
— Отчасти, — покрутил я ладонью.
— От какой части? — усмехнулся он.
— Ты сколько об этом знаешь? — задал я встречный вопрос.
— Знаю, что за горами были части кубинцев, которые на ваших работали. — Он выпрямил большой палец из сжатого кулака, что означало «во-первых», а затем отогнул указательный: — И что теперь они уходят на русскую территорию, а нам предлагают захватить Проход. Это уже во-вторых.
— Почти все знаешь, — кивнул я. — А жена у меня кто? Забыл? Кубинка. Поэтому и я знал немного. Немного от нее, немного от Немцова. А когда у нас с тобой разговор зашел, я о них вспомнил. Два и два сложить не сложно, вот и увязалось все в один узел. Вслух я об этом никому не говорил, не мой секрет, поэтому и тебе не сказал, но такую идею подкинул Немцову. А тот к командованию пошел.
— А те, которые с тобой? — Он кивком показал куда-то за окно.
— Ох, и любопытный ты… — усмехнулся я. — Связаны, конечно, но не напрямую. У них свой бизнес в Порто-Франко, но иногда мне помогают. У меня и оружейник кубинец, а он уже с этими познакомил. Толковые ребята, мне понравились.
— У нас тут, сам знаешь, к латиноамериканцам настороженно относятся.
Сказав это, он кивнул куда-то в сторону гор, за окно.
— Сейчас получше будут, как мне кажется, — ответил я, пожав плечами.
— Наверное, — согласился Джо. — В конце концов, Мария Пилар здесь — гордость города и объект поклонения. Мечта подростков и образец благодетели. — Затем вдруг сказал: — К пулеметам давай вернемся.
— Возвращаемся, — согласился я. — Говори, чего хочешь?
— Хочу их у тебя забрать и вместе с машинами продать, уже в турелях. И машины так лучше продадутся, и пулеметы быстрее. Мы начали переделывать два иранских «ниссана» в рейдовые вездеходы, так что пулеметы будут кстати. Патроны к ним есть?
— Почти тысяча, в лентах, даже набивать не надо.
Тем более хорошо, потому что машинок для набивания этих лент у меня не было, и в трофеях их не нашлось.
— Отлично. — Джо даже хлопнул в ладоши удовлетворенно. — Давай ответ сразу.
— Согласен, забирай, — обрадовался я. — Я сам сомневался, как продадутся. Все же не хлопушки, тяжелые. Мне бы еще М60 пристроить.
— Это если по дешевке фермер какой-нибудь купит, — ушел в отказ Джо. — Хоть мы здесь и патриоты, но такое покупать — себе во вред. И с машинами наверняка не возьмут. А вообще я по другому поводу зашел. Что ты можешь рассказать об этом лейтенанте, Сергее?
— Не много, — покачал я головой. — Я с ним мало знаком, если честно. Молодой, раньше в Чечне воевал, во вторую кампанию, в спецназе, а здесь тоже в разведбате, егерь. Я его сам практически в первый раз видел тогда у себя на шашлыках. А что?
— С Джей-Джей он все время проводит, — пояснил Джо. — Вот и интересно стало.
— За Джей-Джей беспокоиться не нужно, как мне кажется, — пожал я плечами. — Умная девочка.
— Умная? — с сомнением протянул Джо. — Ну это на чей взгляд — если на мой, так и не очень. А пулеметы тогда сейчас давай, я завтра с утра их монтировать начну. Я как раз на грузовике — помоги в кузов отнести.
Помог я Джо отволочь все это железо в «додж» и вздохнул с облегчением. Пусть теперь у него голова болит. И теперь получается, что все я сделал, кругом молодец и имею полное право идти с женой на пляж, что мы и собирались сделать.
На пляже, кстати, Джей-Джей видели. С Сергеем в обнимку. Даже подходить к ним не стали: не хотели мешать. А они нас и не заметили.
В понедельник магазин открыла Бонита, а я повез Дмитрия в орденский банк — предъявлять доказательства уничтожения шестерых бандитов. Ну и на себя одного записал. Снова посидели в кабинете у «1st Lieutenant P. Merrier», который выписал бумажки, зашли к «О. Berkovitz» поставить печати, а потом к «L. Kowalski», где получили деньги наличными. Дмитрий был немало потрясен несомненным коммерческим успехом своей победы и твердо намерен был это сегодня отпраздновать. А я задумался над одним моментом, на который обратил внимание в кабинете «1st Lieutenant P. Mercier»: военный представитель Ордена подшивал свой экземпляр рапорта на премию в папки, и в прошлый раз он вложил пластиковый конверт с рапортом и видеодиском в папку с пометкой «Премиальные», которая стояла на полке. А на этот раз он достал из стола тоненькую папку без названия — лишь с номером на ней, очень напоминающим номер моей идентификационной карты, хотя точно я разглядеть не успел, и достал эту папку из стола. Значит, госпожа Беляева из «Архива и записей» действительно поставила меня на особый контроль? И местное отделение орденского банка за мной присматривает? По ее поручению?
Затем я отвез Дмитрия с Биллом на склад, где их сразу загрузили ящиками боеприпасов по списку. Пусть стоят гружеными: все равно по городу они пешком гуляют, а так будут готовы к отъезду в любой момент. Хотя планировался отъезд в среду, с очень большим конвоем под русской охраной, которая работала по контрактам — свою колонну русские не вели, просто зарабатывали для ППД деньги. И лишний доход, и лишняя практика. А к отправлению таких дальних конвоев в Аламо собирались конвои поменьше со всего Техаса.
В следующее воскресенье должен был появиться еще один попутный конвой до Порто-Франко — конфедератский, с которым планировал выехать я, и собирался это делать уже не один. А поэтому до конца недели надо было решить один важный вопрос: кто в лавке останется? «Сын Сэма» такие услуги Марии Боните оказывал, но у него и с отцом работы хватало, а если дело расширяется — негоже самой хозяйке за прилавком стоять, лучше нанять постоянного работника. И должен работник быть местным, из Аламо, чтобы поглядывающему на магазин Ордену особых подозрений не внушать.
С этой мыслью я к Боните и вернулся. Как раз к обеденному перерыву, который обозначил себя в этом мире острыми энчиладами с местной говядиной. Когда я ей изложил, что больше не намерен ездить по городам и весям в одиночку, а собираюсь вести при этом жизнь семейную, реакция последовала такая решительная и бурная, что энчилады едва не полетели на пол, а нам снова потом пришлось одеваться и есть их уже холодными. Впрочем, все равно вкусные были.
По поводу того, кто займется магазином, она посоветовала поговорить с Роем Питерсоном, который знает каждого человека в городе, имеющего отношение к оружию, и знает, насколько этот человек с оружием знаком. И может подсказать, кому бы не помешала работа. Поэтому мы решили вечером поехать в стрелковый клуб, тем более что практиковаться надо постоянно. Стрельба — дело такое: забросишь тренировки — и куда все делось? Сам удивишься.
В среду с конвоем отбыли Дмитрий и Билл. Проводили их я и братья Рамирес. Братьев я решил чаше показывать окружающим в одной компании с нами, потому что если работники местного отделения орденского банка еще и присматривают за нами по поручению «госпожи Беляевой», то лучше пусть знают, что со мной есть еще какие-то люди, не слишком похожие на русских. Да и мне потом проще сказать будет, что я предпочитаю работать со своими людьми, если таинственный «олимпиец» попытается снабдить меня своей командой.
Братья выглядели серьезными бойцами, а если покопаться в их биографиях, то всплывает лишь то, что они владеют клубом в Порто-Франко, где собирается много гулящих девок. И что они связаны со мной через работающего у меня кубинского иммигранта из Флориды, а еще у меня работает русский, которого затащило в этот мир насквозь коррумпированное московское МВД. И что я веду совместные дела с армянином и американцем, владеющими оружейным магазином в Порто-Франко. И что армянин владеет еще и мотелем, как и его брат на Базе «Россия», а в мотеле его брата и встречались мы неоднократно с «госпожой Беляевой». Ведет эта тропинка куда угодно, кроме ППД.
В середине дня в магазин пришел тощий парнишка лет восемнадцати с длинными светлыми волосами, частично собранными в хвост, в белой майке и камуфляжных штанах, заправленных в тяжеленные ботинки. Представился Скоттом и сказал, что мистер Питерсон рекомендовал ему обратиться к нам по поводу работы в магазине. Я спросил, где он работал раньше, на что он ответил, что недавно окончил школу в Вако, а пять месяцев подрабатывал в оружейной мастерской стрелкового клуба. Мы устроили ему быстрый экзамен по знанию предмета, и он толково ответил на все вопросы. Тогда я предложил ему прийти завтра к десяти утра и показал фронт работ. Если сумеет сделать все как надо — пусть работает.
В пятницу вечером на местном аэродроме приземлился Ан-12 из ППД. С ним прибыли двадцать егерей из разведбата и моя посылка. Груз забрал Сова и завез мне. Приехали они, естественно, с Джей-Джей, на пикапе ее отца, груженном зелеными ящиками. Скотт, приступивший к работе, уже ушел, и мы забросили ящики в магазин, вскрыли их. Все было на месте — пластит, средства взрывания, ампулы, два маленьких арбалета для стрельбы отравленными дротиками, «винторез» с двумя прицелами и восемь десятизарядных магазинов. Было два цинка СП-5 и три с бронебойными ПАБ-9. Три длинных ящика вмещали в себя гранатометы Мк.153, еще в четырех ящиках лежали выстрелы к ним — кумулятивные и термобарические, в присоединяемых пусковых контейнерах. Был и пяток одноразовых «армбурстов», произведенных в Сингапуре по лицензии, которых мы не просили, но и отказываться не собирались. И пулемет ПКМН, прямо со склада, как я и просил. Всю складскую комнатку забили.
Хорошая посылка, как ко дню рождения.
Взял я тогда Марию Пилар в охапку, увез ее в саванну — осваивать «винторез» с ночником. Пусть привыкает, нам теперь вместе действовать.
Да, именно так: действовать мы будем вдвоем, хоть и страшно за нее. Страшно так, что сама мысль о том, что с ней может что-то случиться, лишала меня рассудка. Но надеяться на то, что эта женщина останется дома, когда я буду где-то воевать, было бесполезно. И не только потому, что это было ее работой и служебным долгом, но и потому, что, кроме того что она была прекрасна и женственна, она была еще и бойцом ничуть не хуже, чем я, а может быть, и лучше. И настаивать на том, чтобы она осталась в тишине и безопасности, было не только бесполезно, но и просто нереально. Я точно знал, что она пойдет со мной всюду, куда придется пойти мне, а я пойду туда, куда пошлют ее, и такая у нас теперь судьба. И лучше будет для нас обоих, если мы не будем с этой судьбой бороться, а просто попытаемся быть друг для друга самыми лучшими напарниками.
А в субботу мы готовились к отъезду и пытались использовать каждую минуту последнего дня дома, чтобы просто побыть друг с другом. Пусть мы не собирались теперь расставаться, и кубинское командование сочло работу Марии Пилар Родригез в Аламо выполненной, но впереди был долгий пятидневный путь через саванну, с ночевками в кузове машины, а затем — полное неопределенности будущее. А сегодня мы никуда не торопились: у нас был целый день для двоих — длинный солнечный день Новой Земли, странного мира, который раскрывает в людях все, что в них скрыто, хорошее и плохое. И, может быть, именно этот мир сделал мою так поздно пришедшую первую любовь такой яркой, сумасшедшей и бесконечной.
Конвой, шедший из Форт-Ли в Порто-Франко, охранялся конфедератами, но, к нашему сожалению, не «Ящерицами саванны» Джеймса Фредерика, а незнакомой нам до этого времени командой под названием «Dodgers». «Увертливые» были оснащены и вооружены так же, как и «ящерицы», только вместо легкомысленных квадроциклов в передовом дозоре у них были два DPV, и было у них на один «хамви» с гранатометом больше. Сам конвой был большим — целых пятнадцать грузовиков.
Мы присоединились к нему на «перенти», все вчетвером, догрузив машину еще дополнительным количеством патронов, из которых сразу пять ящиков у нас купила охрана, внеся оплату в стоимость поездки, а остаток оплатив персональным чеком.
Особых приключений от этой поездки мы не ожидали, учитывая количество охраны и множество вооруженных людей в самой колонне, но осторожность никогда не повредит. Вообще к концу седьмого месяца здешнего года, длящегося четыреста сорок дней, конвои начинали разрастаться. Понемногу приближался сезон дождей, когда почти любое движение между городами замирает. Раскисают дороги, их перерезает неожиданно возникшими реками, в океане и заливе бушуют редкие по силе штормы, и лишь местами исправно функционируют железные дороги, охватывающие пока ничтожную долю заселенной территории. И города, поселки, форты, фермы, деревни и все другие сообщества людей стремятся запастись всем необходимым на будущее, чтобы спокойно прожить почти сто двадцать дней изоляции, домоседства и скуки. Впрочем, именно в этот период местная статистика фиксировала наибольшее количество зачатий — старая шутка несла в себе лишь долю шутки. Ну та самая, где говорится про сломанный телевизор. А еще, говорят, во время сезонов дождей прекрасно зарабатывали книготорговцы с видеопрокатчиками — как за весь год перед этим.
Место в ордере нам досталось в самой середине, где приходилось глотать пыль, зато совсем не приходилось напрягаться в дороге. Поэтому все последующие пять дней поездки для меня больше напоминали прогулку в авто с любимой девушкой, хоть и изрядно затянувшуюся и проходящую в антисанитарных условиях.
После пяти дней пыльной и монотонной дороги через саванну конвой под водительством «увертливых» начал втягиваться через блокпост в Порто-Франко. Орденские военные проверяли списки конвоя, опечатывали стволы оружия на бронетехнике, пломбировали оружейные сумки. Мы честно предъявили к опечатыванию то, что было на виду, — все остальное находилось в тайнике.
Вообще мера с опечатыванием для меня была покрыта тайной, вытекавшей из ее полной бесполезности. Может быть, кто-то когда-то и думал, что опечатанное оружие труднее использовать в городе. Например, если ты его использовал, то поставить пломбу заново будет затруднительно. Хотя, на мой взгляд, нормальный умелец вполне мог скопировать любой из пломбиров. Впрочем, возможно, идея была в том, что опечатанное оружие просто не будут носить с собой, особенно те, страдающие комплексами, кто носит его исключительно для форсу и повышения самооценки. Какой тут форс, когда его не видно даже? Ну и вероятность нетрезвого его применения понизится. Возможно, и так, тогда это даже неглупая идея, а я ничего в этом не понимаю.
1234567891011121314151617181920