— Все сделал, — прошептал он, неотрывно глядя на Оксану. — Ну и дочка у тебя выросла — загляденье!

Слон покосился через плечо на помощника и процедил тихо:

— Губу закатай.

Заточка вздрогнул, как от пощечины.

— Да ты чего? Я… да и в мыслях не было…

— Ага, рассказывай. Я не вижу, как слюни пускаешь?

— Да я… Просто… Хозяин, я ж для тебя стараюсь, ты знаешь, — вдруг брякнул он и, помрачнев, отвернулся. Чистое восхищение красотой и живостью девушки сменились обидой на Слона. У порученца действительно и мысли не было напрашиваться в зятья хозяину — просто в гниленькую, сумеречную душу Заточки заглянула первая в жизни влюбленность. И Слон оборвал чувство резко, грубо, оставив внутри неприятную пустоту.

— Зачем ты так? — тихо, с обидой пробормотал Заточка.

Слон не сводил с дочери задумчивого взгляда.

— Ладно, не дыши в ухо, — бросил он порученцу и повел в воздухе рукой, пытаясь сформулировать мысль. О подобных вещах хозяину Лесного Дома доводилось думать не часто, а говорить — и подавно. — Я хочу, чтобы у Оксанки моей все было, что пожелает. В университет зарубежный отдам, в этот… в колледж. Мужа найду богатого, из иностранцев. Пусть у нее жизнь будет нормальная, не как у отца ее, который из голытьбы выкарабкался, да все собственными руками. Ведь заслуживает моя дочка всего, а? — Слон обернулся.

— Зачем тогда сюда ее притащил?

— Да она сама напросилась, вези да вези в Зону! — с досадой крякнул Слон. — Интернат закончила, не смог отказать… Старый, наверно, становлюсь, мягкий.

А Оксана уже вставала из-за стола, ей не сиделось на одном месте.

— Где у вас оружие хранится? Дайте за пистолет подержаться, обещали!

Целый вечер ее водили по Лесному Дому. За бараком было стрельбище — выдали Оксане наушники и «тэтэшник», затем и «калаш» Слон разрешил подержать. Потом, как стало темнеть, Слон устроил экскурсию — и жилой барак показал, и недавно отремонтированным гаражом похвастался, и даже на крышу водокачки сводил, чтобы Оксана увидела весь холм. Колобок неотступно следовал за девушкой, карманы у него были набиты Варвариными пирожками.

— Одна без разрешения за ворота не ходи — склон заминирован, — добавил Слон, стоя рядом с дочерью возле низкого, по колено, бордюра на краю крыши.

— Зачем? — удивилась Оксана. — Разве мутанты к домам подходят? Они такие опасные?

Слон неопределенно пожал плечами. Не рассказывать же ей, что некоторые люди опаснее мутантов?

— И зачем тогда пулемет, если все равно по склону не пройти? — продолжала допытываться она.

Стоящий на часах молодой Филин, лопоухий и пучеглазый, засмеялся.

— Дак вон Змееныш, к примеру, по минам тогда как по тротуару прошел. Для таких, как он, я тута и приставлен… А чего я такого сказал?! — взвыл он: Слон отвесил ему затрещину.

— Это кто Змееныш? — заинтересовалась Оксана. — Вроде я со всеми познакомилась. — Она поставила колено на парапет, нагнулась вперед, разглядывая двор. Слон крякнул и схватил ее за талию.

— Осторожно!

— Был тут один, — пояснил Филин, отодвинувшись от хозяина. Тот мрачно глянул на него, и сталкер замолк.

— Идем, покажу твою комнату, — добавил Слон. — Поздно уже, а ты с дороги не прилегла даже. Да и я устал за день, надо отдохнуть.

Оксана как зачарованная разглядывала вечернюю Зону. Огни в Лесном Доме еще не зажгли, хорошо виден был темный лес у подножия и слабое свечение аномалии на опушке. Небо над Зоной, как пятнами чернил, было заляпано тучами, а на севере будто полыхал огонь — там рахливалось розовое свечение, в котором едва-едва проглядывали загадочные темные силуэты далеких зданий.

— Красивый закат! — вздохнула Оксана. — В городе такого не…

— Выброс, что ли, скоро? — неуверенно протянул Филин. Слон с Колобком уставились на горизонт, хозяин взглядом пошарил по небу, увидел атую полоску заката в стороне от розового свечения и рявкнул:

— В подвал!!!

Филин так и присел от неожиданности. Бросив бинокль, он прыгнул к люку, возле которого в бетон была утоплена квадратная пластинка с красной кнопкой в центре. Сталкер вонзил в нее палец, и над холмом разнеслась низкая тревожная сирена. Слон схватил Оксану за руку.

— Быстро вниз! — Девушка выдернула руку.

— Не буду я прятаться, я посмотреть хочу!

— Ты спятила?! — Отец попытался схватить ее запястье, но Оксана отступила к краю крыши, и он остановился, увидев, что она стоит над самым бордюром, через который кувыркнуться — раз плюнуть.

Во дворе поднялась суматоха. Сталкеры выбегали из барака, накидывая куртки, кто-то растрепанный, в незаправленной рубашке — многие уже легли. Посмотрев на север, на разлившееся в треть неба свечение, они цепочкой скрывались в открывшемся возле барака люке.

— Это смертельно, ты пойми! — загрохотал Слон. Он наступал на дочь, а она, сложив руки на груди, пятилась вдоль бордюра.

Оглянувшись, Оксана удивленно воскликнула:

— Зачем они все бегут под землю?

— Да ведь выброс!!! — рявкнул Слон. Колобок топтался рядом, а Филин давно скрылся в люке.

— Разве он такой опасный? — расстроилась девушка. — Может, хоть из окна?… — с надеждой спросила она. Тяжело дышащий отец глядел на нее, и Оксана наконец смирилась — подойдя к люку, стала спускаться. Слон полез за ней. Колобок покинул крышу последним, кинув взгляд на север, закрыл тяжелый люк и сдвинул засов.

По винтовой лестнице они прошли всю водокачку и попали в подвал. Там уже ждал Заточка, нервничая, переминаясь с ноги на ногу.

— Наконец-то! — с облегчением воскликнул он, распахивая железную дверь.

Оксана первой вошла в подвал, порученец запер за хозяином дверь. Слон щелкнул выключателем. Вспыхнувшая лампочка залила ярким желтым светом стол с парой стульев, диван у стены, старый резной буфет, за пыльным стеклом которого виднелись стаканы и бутылки. На столе стояли электрический чайник и маленький заварной с щербатым носиком. Колобок встал возле дверей, прислонившись к косяку, сложил руки на груди, снял с уха жевачку, сунул в рот и начал меланхолично двигать челюстями, глядя в пространство перед собой.

Девушка прошлась по комнате, постучала костяшками пальцев по железным стенам.

— Как в бункере, — поежилась она. — И холодно.

— Сейчас горячего выпьем. — Слон включил чайник. Гудение наполнило комнату, к этому звуку добавился другой, более низкий и мощный, почти на грани слышимости. Оксана зажала уши ладонями, потом отняла их, снова прижала к ушам…

— Как морская раковина, — улыбнулась она.

— Не боишься? — Слон глянул на нее исподлобья, и Оксана рассмеялась.

— А чего бояться? Ты меня защитишь.

Заточка, во все глаза глядя на нее, отодвинул стул от стола и сказал:

— Ты садись.

Кивнув ему, девушка села.

— Спасибо, ты такой… милый. Послушай, Заточка, а как тебя зовут? Это все-таки как-то не по-человечески — эти все клички. Прикольно, как в игре, но поговорить все-таки с человеком хочется, не с кличкой. А?

Сталкер отвернулся, скрывая смущение.

— Ну… меня вообще-то…

— Заточка и есть, — оборвал Слон. Он устал и был недоволен своеволием, проявленным дочкой на крыше. Ссутулившись, Слон облокотился на стол, подпер подбородок огромной ладонью. — Нечего тебе с ним говорить.

Оксана удивленно посмотрела на отца.

— Папа! Вот от тебя я не ожидала, что ты станешь мне указывать, с кем общаться. Я думала, ты меня любишь! А ты — ну прямо как наши училки. Туда не ходи, сюда не ходи… Я тебе маленькая, что ли?

— Вот именно. — Слон негромко хлопнул ладонью по столу. — Я тебя давно не видел, запомнил в платьице и с косичками… Для меня ты маленькая, и здесь — Зона, не парк отдыха.

Девушка вскочила.

— Неправда, я уже взрослая! — горячо воскликнула она. — Посмотри на меня, я выросла! Я не могу всю жизнь оставаться маленькой девочкой, это, в конце концов, смешно. — Она от возмущения даже притопнула. — И я хочу в Зону!

— Ты и так в Зоне, — удивился Слон.

— Нет, в настоящую Зону, туда. — Оксана махнула рукой. — В лес! Хочу увидеть аномалии и артефакты!

— Артефакты я тебе могу показать, у меня в сейфе осталось кое-что, — отозвался отец. Оксана подбоченилась.

— В сейфе? Может, у тебя еще мутанты в клетке за стрельбищем? Аномалии в стеклянной банке?

Заточка тихо фыркнул, отворачиваясь, и присел на диван.

— Дочка, в Зоне опасно, — повторил Слон угрюмо.

— Я и хочу, чтобы опасно! — Оксана уперла руки в бока. — Я для чего, по-твоему, сюда приехала? На экскурсию в зоопарк, что ли? Я хочу настоящую Зону увидеть! Мутантов настоящих, аномалии настоящие… Все настоящее! Меня двенадцать лет в школе взаперти держали — как в клетке, знаешь, как надоело? Я же не кукла, а живой человек, мне жить хочется!

— Так живи! — Слон заворочал большой головой, не желая понимать. — Вот поедешь в университет, колледж этот — и живи себе, друзей заводи, я же для того и работаю, чтобы ты могла делать все, что захочешь…

— Вот я и хочу! В Зону хочу! Завтра!

— Нет, тебе туда никак нельзя. — Слон выпрямился во весь рост, почти упершись макушкой в потолок. — Все, не проси больше, разговор окончен. Таким, как ты, девчонкам в Зоне делать нечего. Там и взрослые мужики то и дело гибнут. Я сказал.

Оксана насупилась, нижняя губа ее дрогнула, в глазах появились слезы.

— Да-а… Я для тебя никто, кукла красивая, а не дочь. Ты вон десять лет меня не видел и еще десять не увидел бы, если бы я сама к тебе не напросилась… На самом деле ты меня не любишь… — Она оттащила стул в дальний угол, села там лицом к стенке и затихла. Слон беспомощно посмотрел на Заточку, но тот, опустив голову, сложил руки между коленей и сидел безучастно, ак будто все это его не касалось. Колобок возле дверей едва заметно улыбнулся, продолжая жевать.

— Оксанка… — Голос Слона дрогнул, как и отцовское сердце, и в душе он проклял себя за эту слабость. — Оксана, прекрати. Как ты можешь такое говорить? Я — твой отец, я все для тебя… — Он подошел к девушке и положил ладонь ей на голову. — Я тебя люблю, дочка, — проглотив ком в горле, неловко выдавил он.

Девушка порывисто вскочила и кинулась к нему на шею.

— И я тебя очень люблю, папа! Так мы поедем в Зо-, правда?

И Слон сдался.

— Хорошо, — сказал он. — Мы поедем в Зону.

2

Лагерь Слона в лесу — это почти город. Экспедиция, на четырех джипах и двух грузовичках-вездеходах, бъехала пару-тройку раз вокруг холма, постепенно уда-яясь от Лесного Дома, и остановилась. В глубине Зоны на машинах не разъездишься, но здесь, у южного Кордона, в хоженых-перехоженых местах, проехать можно. Тем более что на передке головного джипа висел защитный экран-ловушка, способный разряжать и гасить некоторые виды аномалий, — его Слон купил у «своего» полковника, а тот раздобыл экран на складе военных сталкеров.

Пока возводили частокол и разбивали палатки, хозяин с дочерью под охраной Заточки, Колобка и еще десятка людей, вооруженных до зубов, прогулялись по чаще: триста метров в глубь леса, по тропе, которую прощупывали, проверяли и перепроверяли четверо идущих впереди сталкеров.

Мутантов им не попалось — и неудивительно, столько шума наделали, всякая тварь в округе поспешила убраться подальше. Впрочем, в окрестностях Лесного Дома зверье давно вычистили, лишь изредка забредали туда псевдопсы или приблудная кабанья стая. Зато Оксане показали «воронку» и «холодец», а также специально для нее запалили жарку — на земле остался выжженный круг диаметром больше трех метров, пара огромных старых елей превратилась в обугленные пеньки. Ошеломленная Оксана долго хлопала ресницами, разглядывая пепел и угли, а потом воскликнула:

— Вот это да, намного круче фейерверка на день города! Вот бы девчонкам рассказать, Снежанна бы удавилась от зависти!

Тут Слону по рации сообщили, что лагерь готов, можно возвращаться, и они пошли назад. Чуть позже Оксана, улучив момент в общей суматохе, шмыгнула за временный периметр. Но Заточка, который ходил теперь следом, словно верный пес, и не сводил с хозяйской дочки взгляда, поспешил за ней, на ходу ткнув кулаком в плечо Колобка.

— Зеваешь, тефтеля? — шикнул он. — Вот обормот тупой!

Колобок на оскорбление не отреагировал, просто двинулся вместе с Заточкой, так что, когда Оксана встала посреди крошечной полянки неподалеку от лагеря, отделенная от него стеной высоких кустов и деревьями, позади тут же выросли две фигуры.

— А! — Девушка оглянулась. — Это вы. Ну, что вы тут делаете? Я хотела одна…

— Нельзя в Зоне одной, хозяйка, — сказал Заточка. Оксана думала уже накричать на них, но пригляделась к порученцу внимательнее и хихикнула.

— Заточка, а ты на Горлума похож, — сообщила она. — Слышишь? Такой же сутулый, скользкий… но жилистый, сильный.

— На какого еще Горлума? — обиделся тот и потер узкие серые ладони. — Почему скользкий?

— Ну, «Властелин колец» смотрел? А я, наверное, твоя прелес-сть…

Оксана не договорила — хрустнула сломанная ветка, и на поляну в длинном прыжке бесшумно вылетела слепая собака — огромный белый, в темных подпалинах зверь. Вскрикнув, девушка отпрыгнула, Колобок с ревом выскочил наперерез мутанту, но тот врезался в телохранителя и отшвырнул его. Колобок упал спиной на березу, сильно ударился затылком; деревцо содрогнулось, посыпались листья, телохранитель сполз по стволу, вращая глазами.

Оксана, зацепившись за корень, упала на бок, собака приземлилась возле нее, расставив длинные лапы. Девушка увидела прямо над собой вытянутую безглазую морду, клыки — и потом шею зверя захлестнула худая рука. С воем Заточка рванул мутанта в сторону, опрокинул. Вдвоем они покатились по траве. Собака лязгала зубами и рычала, как стая волков, Заточка выл, хрипел, матерился… Девушка присела на корточки, увидела растянувшегося под березой Колобка — взгляд его бессмысленно блуждал, по губам текла кровь из прикушенного языка, — вскрикнула и бросилась к телохранителю, помогая ему подняться.

Позади раздался протяжный сиплый вздох. Девушка обернулась. Заточка восседал на груди мутанта, длинными пальцами сжимая челюсти, медленно отворачивал башку слепой собаки в сторону. Зверь извивался, пытался вырваться из-под человека, но Заточка обвил его, как паук. Мутант дернулся сильнее, передняя лапа выскользнула из-под порученца, когти взбороздили небритую щеку, как плуг — землю, брызнули струйки крови. Оксана ахнула, поискав глазами, схватила с земли палку и, занося ее, бросилась к дерущимся.

— Хозяйка… — Колобок отлепился от дерева и нетвердой походкой потопал за ней, выцарапывая из кобуры «тэтэшник».

— Заточка! — крикнула Оксана. — Помогите кто-нибудь!

Из-за кустов донеслись крики: со стороны лагеря к ним бежали. Порученец до предела вывернул шею мутанта, прижав его морду к траве. Рука Заточки взметнулась, в лучах осеннего солнца блеснула узкая полоска стали. Мутант уже почти вывернулся из-под человека, но не зря Заточка носил свое прозвище — он любил и умел пользоваться холодным оружием, за состоянием которого всегда тщательно следил. Лезвие вспороло горло собаки, вошло в него, как опасная бритва в хлеб. Разлетелись кровавые брызги, мутант выгнулся, сбросив человека, задними лапами напоследок лягнул в грудь — и сдох.

— Что?!! — с громовым криком на поляну вылетел Слон, сжимающий в обеих руках по автомату. Глаза его были страшными, лицо побагровело. Он увидел Оксану и стоящего рядом Колобка с пистолетом, увидел окровавленного Заточку, который растянулся в траве, держась за грудь, и мертвого мутанта.

Вслед за хозяином из кустов вывалило с десяток сталкеров, на поляне сразу стало тесно.

— Ты почему из лагеря сама ушла?! — Слон развернулся к дочери, сверкая бешеными от гнева глазами, и она поняла, что сейчас не время спорить.

— Я… в туалет, мне просто в туалет надо было! — пискнула девушка, делая шаг за Колобка. — И я не одна, со мной они были… Заточка, миленький! — Она побежала к порученцу, которому Филин с Делягой помогали подняться. — Как ты? Он тебя сильно ранил? Тебе к доктору надо, перебинтовать…

В походе кашеварили Заика с Емелей, а Варвара кухарила только для Слона и Оксаны — на плитке в отдельной палатке. Ужин был готов, но сначала женщина помогла Оксане помыться и переодеться. Они скрылись в своем шатре, Слон ушел в свой, велев не беспокоить, пока Оксана не соберется к ужину. Колобок встал возле женской палатки, сложив руки на груди и флегматично поглядывая вокруг, сжимая в правой кусок черного хлеба — то ли успел взять с общего стола, то ли добросердечная Варвара сунула. Заточка с перебинтованный грудью и вымазанным зеленкой лицом, бледный, но гордый собой, уселся по-турецки под палаткой хозяина и оттуда поглядывал то на Колобка, то на вторую палатку.

Сталкеры расселись на лавках вокруг стола под навесом, Заика притащил огромный котелок с наваристой мясной похлебкой и щедро разливал половником в миски, стол украшали тарелки с хлебом, вчерашние Варва-рины пирожки, кружки с чаем и компотом, поднос с помидорами и огурцами. Веселый гомон стоял над большой поляной — тут собрались все, кроме четырех часовых, которые прохаживались вдоль частокола. Заточка все чаще с завистью поглядывал в сторону навеса, откуда то и дело доносились взрывы хохота.

— Пьяную Динку из «Штей» легче довести до оргазма, чем до дома, — поведал Деляга.

Тут же другой сталкер стал рассказывать:

— Идет Меченый по Зоне, включает радио и слышит: «Вы слушаете радио «Европа-плюс»!» «Господи, и откуда они всё знают?!» — подумал Меченый…

— Идёт псевдоплоть, а навстречу ей химера. Псевдоплоть: «Привет, кабан». Химера обиделась: «Какой кабан, я химера!» — «А я говорю — кабан». — «Пойдём к бюреру, он умный, он разберётся». Приходят к бюреру, а он им: «Привет, кабаны!»

Кто-то хохотнул, кто-то презрительно свистнул — тупой анекдот. Опять заговорил Деляга:

— Стоят возле заброшенного чернобыльского кинотеатра два кабана-мутанта и задумчиво жуют пленку «Сталкера». Один говорит: «Слышь, Вася, а фильм ничего так, тока пресноватый». Другой отвечает: «Не, Леха, мне книжка больше понравилась».

— «Жизнь после пятидесяти только начинается», — подумал Слон и приказал Заточке налить еще пятьдесят.

Порученец вскинул голову, уставился на сталкеров, но не смог определить, кто рассказал эту байку. А другой голос уже завел:

— Подходит маленький мальчик из поселка у Кордона к прапорщику на КПП и спрашивает: «Скажите, дядя военный, а зачем у вас на фуражке вот этот хлястик пришит?» Ну, прапор гордо расправил плечи и отвечает: «Понимаешь, малыш, когда в Зону пытаются прорваться преступники и я преследую их, то бегу так быстро, что приходится на подбородок опускать хлястик, чтобы фуражка от ветра не слетела. Вот». «Понимаю, — говорит малыш. — А папа-сталкер мне рассказывал, что хлястик нужен для того, чтобы у вас хавальник не разнесло, когда в свисток дуете…»

Недовольный тем, что не может присоединиться к шумной компании, Заточка покосился на Колобка. Тот замер у второго шатра, только челюсти равномерно двигались. Заточка в очередной раз подивился, почему молодого увальня окрестили в Зоне не Теленком или Коровой, а всего лишь Колобком? Не такой уж телохранитель был и толстый, но вот жевал почти без перерыва. Порученец снова кинул завистливый взгляд на общий стол. Там стало тише, сталкеры примолкли, слушая нового рассказчика (анекдоты в Зоне не переводились). Из-за частокола доносился слабый стрекот цикады. И ведь не отойдешь, мало ли, вдруг Слону приспичит чего? Кто-то должен до народа указания начальства доносить. Он, Заточка, на боевом посту… а так жрать хочется! Да и просто в теплой компании посидеть, поржать от души — анекдоты всегда глупые, но попадаются смешные, и захочешь, да не удержишься. Хотя Заточку и не любят, но говорить про то прямо в глаза опасаются. Он вздохнул, улегшись боком на траву, прикрыл глаза.