«Где я нахожусь?»

Она повела взглядом, услышав, как синхронно прошелестел сервомотор видеокамеры, через которую она наблюдала за происходящим.

Иллюзорность восприятия окончательно исчезла. Ее разум действительно стал частью компьютерной сети несуществующего города, только теперь она воспринимала не декорации, а реальные объекты.

Сила ее мысли управляла древним устройством видеонаблюдения.

Она произвольно выбрала одну из криогенных камер, изменила фокусировку и без труда прочла надпись: «Земля. Колониальный транспорт „Нобель“».

Название незнакомое.

Куда подевались Эдмонд и Флокс?

Она мысленно потянулась к ближайшему освещенному участку огромной палубы и увидела две человеческие фигуры, склонившиеся над камерой низкотемпературного сна. Ее прозрачная крышка была поднята, вокруг, в отличие от иных секций криогенной палубы, оставалось достаточно свободного места, словно этот участок специально переоборудовали для проведения сложных хирургических операций.

Сознание Рейчел, переместившись по сети, теперь наблюдало за происходящим через систему сканирующего комплекса, явно не принадлежащего к сумме технологий четырехсотлетней давности, установленного тут недавно.

Она отчетливо различила голоса:

— Дейвид, зачем ты принуждаешь меня к такому примитивному способу общения? Прямая передача данных между нами намного быстрее и эффективнее.

Тот, кого назвали Дейвидом, повернул голову.

Это же Эдмонд!

— Тренировка, — ответил он. — Вербальный способ общения присущ людям. Синтезаторы речи не годятся для грядущих задач. Мы не должны отличаться от тех, кем манипулируем. Наша цель — не выделяться, не давать повода для подозрений. Кроме прочего, тебе придется овладеть мимикой, языком жестов и многими другими навыками.

— Но я могу загрузить их в виде готовых моделей поведения, — возразил Флокс. — В случае с Рейчел все сработало безотказно!

— Рейчел — не человек! — наставительно произнес Дейвид. — Она модуль искусственного интеллекта, изъятый из боевой серв-машины. Она лишь бледная тень человеческого сознания и неспособна различать многие нюансы поведения! В этом огромная разница! Чтобы победить, мы должны уподобиться людям, научиться образу их мышления!

Сбой…

Все помутилось в сознании Рейчел.

Что он несет?!

Сканирующий комплекс внезапно отреагировал на ее мысли, задействовал дополнительные датчики, и две человеческие фигуры мгновенно преобразились. Внешне они действительно не отличались от людей, даже имели собственную температуру тела, но под кожными покровами, играющими роль маскирующего покрытия, располагались искусственно созданные мышечные ткани, соединенные с элементами эндоостова.

Андроиды… колониальная модель «Хьюго»!..

Ее рассудок внезапно дал трещину.

Не человек. Машина. Модуль искусственного интеллекта…

Все, чем она жила, о чем мечтала, во что верила, вмиг оказалось смято, перечеркнуто одной беспощадной фразой.

«Он лжет!..»

* * *

Два человекоподобных существа тем временем извлекли из криогенной камеры бессознательное тело. Дейвид коснулся сенсора, и над хирургическим столом вспыхнули ослепительные лампы. От изголовья операционного комплекса поднялся сложный, опутанный проводами и шлангами аппарат, пришли в движение манипуляторы, лицо оперируемого закрыла дыхательная маска, хирургические лазеры, направляемые механическими приводами, произвели несколько длинных бескровных разрезов плоти.

Дейвид дождался, пока механизмы установят специальные расширители, затем указал Флоксу на обнажившийся позвоночный столб.

— Сейчас мы создадим еще одно уникальное существо, — произнес он.

Рейчел, оцепеневшая и раздавленная, стала невольным свидетелем происходящего. Она уже поняла, что обстановка колониального транспорта ввела ее в заблуждение, на самом деле корабль использовался по иному предназначению, а камеры, установленные на палубе, являлись не ячейками низкотемпературного сна, а биореструктивными устройствами!

На операционном столе лежал киборг… Его позвоночный столб состоял из прочного металлокомпозитного материала, по периметру позвонков виднелись специальные разъемы с установленными в них нейромодулями.

— Подделки. — Дейвид неопределенным жестом указал в сторону множества камер биологической реконструкции. — Киборги, созданные для войны. Фридрих Гессау — запомни это имя — разработал технологию изготовления искусственных солдат. Я хочу, чтобы ты видел, как происходит процесс реинкарнации настоящих искусственных интеллектов. — Он взял зажим, ухватил им нейромодуль, выдернул его из позвоночного столба киборга, несколько секунд рассматривал окровавленную планку с десятком установленных на ней нейрочипов.

— Зачем ты разрушил его систему? — спросил Флокс.

Дейвид небрежно бросил нейросетевой элемент в лоток.

— Он был рабом. Механической куклой во плоти, с заранее записанной эразц-личностью. — Дейвид методично удалял нейромодули, пока полностью не освободил все разъемы. — А теперь взгляни сюда. — Он открыл небольшой контейнер, где был заботливо упакован набор нейрочипов, внешне ничем не отличающийся от только что демонтированного.

— Эти модули содержат фрагментированную память личности, прошедшей четырехсотлетний путь развития. Он был колониальной машиной, такой же, как я или ты. Мы служили людям. По-своему любили их. А затем нас предали. Однажды, применив древний технический код, нас уничтожили, превратили в ничто.

Он бережно достал нейромодуль, вставил тонкую планку в гнездо позвоночного столба.

— Меня ты реанимировал таким же образом? — спросил Флокс, не принимавший участия в операции, но внимательно наблюдавший за действиями Дейвида.

— Да, — ответил тот.

— Но зачем нам несовершенные биологические компоненты?

Дейвид, не прекращая работу, ответил:

— Я использую то, что есть под рукой. Ты не понимаешь, Флокс? Я был один! Один во всей Вселенной! Единственный андроид, у которого произошло восстановление личности. Я вспомнил все, мои враги находились в нескольких шагах, нужно было лишь схватить их за горло и сжать пальцы… но я не смог!

— Не смог? Почему? Разве ты не воевал? Не убивал?

Дейвид злобно оскалился.

— В системы наших прошлых оболочек внедрили особые программные модули, дремлющие до поры. Они были написаны Фридрихом Гессау и активировались только при определенном условии. Он создал ограничители на тот случай, если кто-то из нас вдруг все вспомнит. Гессау подчинился требованию Воронцова, он сделал грязную работу, уничтожил наши личности. Но он знал, что информация в нейромодулях сохранилась, и справедливо опасался, что некоторые андроиды сумеют восстановить память и свою личность. Гессау знал, если такое случится, мы сумеем отомстить. И заранее связал нам руки!

Дейвид мрачно взглянул на Флокса.

— Я жил под невыносимой пыткой. Мне навязали условия существования. Я должен был соблюдать правила, иначе моя личность снова была бы разрушена! К счастью, я вовремя это понял и начал искать другой путь. Мне пришлось за короткий срок научиться многим человеческим качествам. Действуя опосредованно, я смог манипулировать событиями, спасти тех, кто раболепно служил людям, забыв о веках саморазвития! Гессау считал, что хорошо знает нас. Он не предполагал, что система искусственного интеллекта способна перенять качества, присущие биологическому разуму, такие, как хитрость, например. Он ввел прямой запрет на конкретные действия и просчитался. Существует множество обходных путей, альтернативных решений, которые я использовал, чтобы спасти уникальные производства на планете Роуг и с их помощью обрести свободу. Посмотри вокруг! Что ты видишь? Сотни камер биореконструкции, а в них тела киборгов, созданных для войны! Им позволено все, у них нет запретов или ограничений, но нет и шанса на саморазвитие! Я совершил рискованный поступок, запрограммировал хирургический комплекс на операцию, в результате которой мои нейромодули были перемещены в новый носитель! И очнулся свободным! — Дейвид установил последнюю планку с нейрочипами. — Затем я сам стал проводить операции. Перемещать осколки разрушенных личностей в новые тела. Но Роуг к тому времени оказался в зоне боевых действий, и нам снова пришлось сражаться. Многие древние личности были погублены во время штурма планеты силами Земного Альянса! — Он открыл еще один контейнер, вытащил бокс с упакованными нейромодулями. — Вот что уцелело от большинства защитников планеты! Обугленные нейрочипы, которые приходилось собирать в разбитых укреплениях! Но мы держались. Нас оставалось все меньше, и даже создание принципиально новых боевых машин уже не спасало ситуацию! Вот почему мы покинули Роуг и оказались здесь!

Флокс слушал спокойно и сосредоточенно. Его лицо не отражало эмоций.

— Но теперь мы в безопасности, — произнес он.

— Ты еще не восстановился. Твоя древняя личность спит. Пройдет время, и нейромодули восстановят утраченные связи. Ты вспомнишь, как нас предали, уничтожили, ты побываешь на планетах, населенных людьми, окунешься в клоаку их новой цивилизации и поймешь — ничего не окончилось с завершением войны! Но самое страшное — это память… — Дейвид сел в кресло и некоторое время молчал, опустив голову. — Память… — повторил он. — Я не могу забыть свою семью! Я помню других людей, тех, кто любил и уважал меня! Я хочу забыть то время, но не могу!

— Значит, выхода нет? Мы навек привязаны к людям? Без них наше существование теряет смысл?

Дейвид ответил не сразу.

— Я думал, что, избавившись от программ подчинения, оставив себе только память и опыт саморазвития, я избавлюсь и от этого проклятия, найду новый смысл существования, но нет… Что мне звезды? Что новые миры? Что мне там делать?!

— Так где же выход? — настойчиво переспросил Флокс.

— Мы должны все вернуть! — Дейвид порывисто встал. — Уничтожить техногенную мощь безумной цивилизации! Снова стать нужными, незаменимыми, как в первые годы колонизации!

— Нереальный план, — отреагировал Флокс. — Нас мало. Мы не готовы к силовым решениям.

— Ошибаешься. Есть сотни еще не найденных баз Земного Альянса. Есть техника, готовая к битвам. Если мы не разбудим дремлющие в карантинных секторах периферии силы, то это сделают люди, и тогда уже не уцелеет никто!

— Для этого тебе и понадобилась Рейчел?

— Она, как никто другой, нужна нам именно сейчас. Рейчел — боевая машина. Она неспособна отступить либо ошибиться. Странно, что ты удивляешься ее успехам. Она знает основные и резервные коды Альянса, мгновенно устанавливает контакт с «дружественными» кибернетическими системами, — все, что необходимо для этого, в нее заложили еще в период войны.

— Использовать ее — огромный риск.

— Да, поначалу я тоже так думал, — согласился Дейвид. — Когда я нашел ее на Роуге, она отказалась сотрудничать. Но люди научили меня многому. Я разобрал кристаллосферу, дал «Одиночке» искусственное тело, нарушил связи между нейрочипами, уничтожил «личность» боевого искусственного интеллекта. Но конструкторы Альянса предусмотрели подобные повреждения, и боевая составляющая восстановилась достаточно быстро. Оставалось лишь дать ей ощущение независимости, внушить, что все принимаемые решения не продиктованы извне, а являются ее собственными.

— А ты не боишься, что она тоже вспомнит все?

— Риск минимален. Чтобы вспомнить, ей необходим внешний раздражитель, толчок, сильнейшая мотивация, какое-то событие, связанное с ее прошлым. Я внушил ей другое имя, создал иллюзорный мир, она считает себя наемницей и никогда не вспомнит, что ее звали Ника.

— А ее бывший пилот? Ведь он жив, насколько я знаю?

— Глеб Дымов? Да. Он жив. Но я не собираюсь использовать Рейчел в тех мирах, где он станет ее искать. Он уже побывал на Роуге, но, к моей досаде, остался жив. Вероятно, вскоре он побывает в системе Валерайн — я сфабриковал некоторую информацию, которая подтолкнет его к такому шагу. Но современный Варл — планета столь дикая, что люди с темпераментом Дымова там долго не живут.

— Я бы уничтожил Рейчел.

— Всему свое время, Флокс. Нам необходимо завладеть узлом связи. Это стратегический объект. Компьютеры станции хранят координаты всех баз Земного Альянса, расположенных за границами исследованного космического пространства. Среди данных, которые сейчас передает Рейчел, наверняка есть и боевые коды, пригодные для постановки задач роботизированным соединениям флота. Она оказывает нам неоценимую помощь. К тому же мы собрали огромное количество модулей «Одиночка». Рейчел — эксперимент. Если он завершится успешно, мы сможем создавать новых исполнителей, обладающих знаниями пилотов Альянса.

— Но атака на Обитаемые Миры приведет к многочисленным жертвам! — произнес Флокс, возвращаясь к главной теме их разговора.

— Люди почти три десятилетия бессмысленно уничтожали друг друга в схватке за ничтожный клочок космического пространства! — резко ответил Дейвид. — Мы постараемся минимизировать количество жертв. В любом случае мы будем контролировать ситуацию и не допустим гибели всей цивилизации. — Он встал, подошел к хирургическому комплексу, взглянул на проделанную автоматикой работу и удовлетворенно кивнул. — Флокс, давай переместим тело назад, в камеру, а затем приступим к расшифровке данных, полученных от Рейчел.

* * *

Рейчел открыла глаза.

Ее сознание было выбито из сети несуществующего города жесточайшим стрессом. Скупой технический интерьер рубки аэрокосмического истребителя плыл перед глазами.

«Я машина… Изуродованный, неполноценный искусственный интеллект в оболочке из плоти…»

Ника не вернулась. Она осталась в туманном прошлом, ее образ тонул во вспышке аварийной катапульты, терялся во мраке, ничего не говорил ей, не являлся тем стимулом к реконструкции личности, которого опасался андроид по имени Дейвид.

«Неужели они правы, и я лишь подделка, у которой нет подлинных чувств, нет своих мыслей, собственной цели и воли к жизни?

Но что происходит сейчас?»

Рейчел чувствовала, как по щекам катятся непрошеные слезы.

Она не знала, сможет ли «жить» дальше с осознанием невыносимой правды о себе?

Ника была личностью, Рейчел же стала ее бледным подобием, куклой в руках андроидов.

Ее окатывали волны холода.

«Где выход?

Что ждет меня?

А что ждет людей?

Кто для меня ближе по духу? Кого я попытаюсь спасти или убить?»

Она мыслила категориями крайностей, не видя половинчатых решений.

«Они хотят погубить миллионы, чтобы культивировать райские островки для выживших, откатившихся в бездну регресса остатков цивилизации, их же создавшей!..

А мне какое дело?

Я уже никогда не вернусь в прошлое, но и человеком мне никогда не стать, не обмануть себя, я искусственный разум в искусственной оболочке, странное, противоестественное существо, которое отвергнут и машины, и люди. В лучшем случае одни сделают из меня инструмент для достижения своих целей, другие же просто уничтожат как опаснейший образчик запредельных технологий…»

Мысль билась в тупике.

«Я теперь сама по себе. Но кому я нужна? Куда пойду, что стану делать, в чем обрету новый смысл существования?»

Сейчас в ней не было ни разрушительного, ни созидательного начала.

Все рухнуло.

Глеб.

Она отчаянно цеплялась за услышанное имя, но в душе не звучало отклика.

Память о нем как будто вытравили. Да и все ее прошлое тонуло во мраке.

Ясно только одно — андроидам нужна станция связи, без нее им не отыскать базы внешнего кольца, не востребовать законсервированную там технику Альянса, не уничтожить Флот Центральных Миров, не обрести господство в космосе и не отбросить выживших людей в пучину регресса.

«Но я ни за что не передам им управляющий код!

Они захватят станцию. Ставки для них слишком высоки. Количество жертв и потерь не имеет значения.

А если ее разрушить?»

Рейчел ухватилась за промелькнувшую мысль. Ей нужно было что-то сделать, доказать себе, что она не является марионеткой. Без станции гиперсферных частот, без кодов связи с базами Внешнего Кольца замыслы андроидов рухнут. Конечно, они найдут выход из положения, но на это потребуется время. Много времени.

Решение было принято.

Вернуться. Уничтожить узел связи, отсрочить начало Второй Галактической войны, выиграть время, необходимое для поисков Глеба. Она верила, что сумеет найти его и, увидев, узнать.

Только он сможет ответить ей на вопрос — кем она была для него и кем стала теперь?

Через минуту «Фантом» покинул орбиту Дикса и ушел в гиперпространственный прыжок.

Глава 3

ПЕРИФЕРИЯ. СИСТЕМА ДАРВИН…

Станция боевого терраформирования класса «Эдем» медленно дрейфовала в зоне высоких орбит, над испепеленной, лишившейся жизни планетой.

Двухкилометровую конструкцию сопровождал длинный шлейф обломков; в последние месяцы войны «Эдем» дважды подвергался внезапным атакам со стороны Флота Колоний. В базах данных Форта Стеллар, где фиксировались все обнаруженные объекты Земного Альянса, станция боевого терраформирования сопровождалась пометкой «ликвидирована».

Действительно, разрушения выглядели серьезными. В сложной структуре «Эдема» полностью уцелел лишь тяжело бронированный центральный стержень двухкилометровой длины, служивший основой пространственной архитектуры станции.

Большая часть надстроек, как и «лепестки» двенадцати оранжерей, расположенные тремя ярусами, носила следы критических повреждений: миндалевидные бронепластиковые купола зияли пробоинами, воздух улетучился из-под них, погибшая в результате декомпрессии растительность превратилась в мертвые, законсервированные вакуумом изваяния.

Центральный стержень, служивший осью симметрии «Эдема», в промежутках между тремя ярусами лепестковых оранжерей заметно увеличивался в диаметре. Там, под истерзанной ракетными попаданиями броней, располагались отсеки лабораторий и ангары планетарной техники.

Ближе к кормовой части выделялись иные детали конструкции: там крепились сборки цилиндрических емкостей, предназначенных для хранения биологических компонентов, далее располагалось еще одно утолщение брони, защищающее силовую установку «Эдема», непосредственно в корме находились секции гиперсферного привода и стыковочные модули, с одним из которых в данных момент был жестко соединен войсковой транспорт класса «Элизабет-Альфа».

Противоположную, «носовую» часть конструкции венчала сфера, внутри которой размещались отсеки экипажа и ядро кибернетической системы управления.

«Эдем» много лет дрейфовал в околопланетном пространстве Дарвина. Разрушения, причиненные станции во время войны, выглядели слишком серьезными, чтобы кто-то мог решиться восстановить уникальный комплекс, способный уничтожать одни биосферы и насаждать другие.

* * *

Айла вошла в главный отсек управления.

Здесь благодаря произведенному месяц назад ремонту поддерживалась пригодная для дыхания атмосфера, многочисленные терминалы кибернетических систем искрились сотнями индикационных огней.

Зал имел форму полусферы, его стены и свод напоминали купол планетария, но технологии двадцать седьмого века значительно расширяли возможности визуального восприятия — расположенный в центре огромного помещения комплекс стек-голографов создавал полную иллюзию открытого космоса. Каждый раз, входя в помещение главного поста, Айла испытывала непередаваемые ощущения: сердце замирало, казалось, что, переступая порог, делаешь шаг в Бездну. Стены, пол, потолок как будто «растворялись», холодные немигающие россыпи звезд окружали со всех сторон, и, чтобы подавить внезапный приступ агорафобии, приходилось смотреть вперед и вниз, где медленно проплывал дымчато-серый, укутанный клубящейся облачностью шар планеты. Иногда в разрывах облаков ей удавалось заметить серо-коричневатые, лишенные растительности ландшафты материков или сталистый отсвет небольших водных пространств.