Лежал он на мягком сенном матрасе, и, судя по всему, сено свежее. Ничего не болело, усталости не чувствовалось, беспокоил лишь зуд в левой руке. Попробовал ее почесать, но не вышло — пальцы уткнулись в плотную повязку. Видимо, укусы и ожоги бесследно не прошли.

За стеной слышался далекий шум ударов металла о металл, гавкнула собака, кто-то вдалеке что-то прокричал — не понять что, но язык вроде бы русский. Родные интонации.

Хватит валяться — надо попробовать встать.

Легко сказать: попытка оторваться от подушки вызвала приступ дикого головокружения, аж в глазах потемнело. Терпеливо переждав, Макс все же приподнялся, сполз с лежанки, держась за стену, огляделся. Здоровенная комната, из мебели лишь шесть лежанок. На одной лежит Дубин, остальные пустые.

Добравшись до товарища, Макс потряс его за плечо:

— Дубина! Живой?

Тот даже не шелохнулся, продолжал спать… если это можно назвать сном. Макс стал понимать, что до того, как проснулся, и сам был такой же неподвижной куклой. Да уж… крепко их потрепали эти болота.

Держась за стену, добрался до двери, с трудом, преодолевая сопротивление тугих деревянных петель, открыл, чуть не упал от этого незначительного напряжения. Встал на пороге, посмотрел вокруг. Он дома. В своем поселке.

К охотнику, заливаясь лаем, подбежала собачонка, обнюхала ногу, признала своего, побежала дальше по своим собачьим делам. Мимо деловито прошагал молодой паренек, вроде бы работник Алика, за ним, так же деловито, семенил вакс, таща на плече огромную корзину с древесным углем.

Макс понял, что продолжает бредить, попятился назад, слабеющей рукой ухватился за дверной косяк. Перед ним, закрывая весь проем своим крупногабаритным телом, вырос Добрыня. Добродушно прогудел:

— Ну привет, путешественник! Мне как пацанята сказали, что ты очухался, так я от пристани всю дорогу бегом бежал. Ну и горазд ты валяться! Что ты, что Дубина! Рыжий и дружок его давно очухались, а вы как мертвые!

— Рыжий… Бум, что ли? Он живой? А где еще кшарг, Аклестис, что с нами тоже был?

— К нам его Олег не повез, у кшаргов и оставил где-то в лесу. Не волнуйся — те его выходили наверняка. Яд у вас какой-то в крови. Местный яд. Мы к нему восприимчивы сильно, а местные это местные — к местной заразе привыкшие, вот и оклемались быстрее. Да и покрепче они, не испорчены еще цивилизацией. Наш доктор вообще говорил, что скорее всего вам мозги повредило и вы не очнетесь. Я ему не верил — у вас-то и повреждать нечего, врет он все. И видишь, я прав был!

Макс покачал головой:

— Да нет… прав он… прав… Мне теперь ваксы мерещатся. Везде. Даже кажется, что по поселку бродят.

Добрыня захохотал, похлопал себя по бедрам:

— Так это не мерещится — это так и есть. С десяток ваксов у нас постоянно шныряет. Мы им с оружием помогаем понемногу, а они у нас вроде рабочей силы. Ума у них немного, но силищи как у буйволов. Прикинь, они вдвоем блок известняка на стену затаскивать ухитряются. А у нас шестеро дармоедов на это требуется, да и времени в два раза побольше.

— Не понял… Ваксы… Что ваксы тут делают?.. Похоже, мозг пострадал еще серьезнее — я ничего не понимаю…

— Да ты присядь, Максим, присядь. Тут много чего нового, а ты на ногах не стоишь — шатаешься, будто не знаешь, в какую сторону упасть. Да и сам расскажи, что с вами приключилось? Кто это вас до такого довел?

Макс поморщился:

— Да долго рассказывать…

— А мы куда-то торопимся?

— Да. Надо много чего рассказать… пока опять не свалился…

— Ну ты хоть слово скажи! Из всего отряда твоего лишь трое вернулись, мы тут уже головы чуть ли не неделю ломаем, думаем, что это с вами приключилось.

— Ладно. Ты фильм «Чужие» видел?

— Видел. Все части вроде видел.

— Значит, и так все знаешь. Да и рыцарь наверняка рассказал уже.

— Рыжий этот вчера очнулся, трещит не переставая, но мы мало что поняли из его рассказов. У него, похоже, голова тоже не в порядке, да и наши язык его не понимают, пришлось кшарга из охотничьего лагеря тащить, а из него переводчик аховый. Но зато жрать этот рыжий — чемпион мира! Ох он и жрет!

— Да… это точно Бум. Он рассказал вам про герцога и его войско?

— Откуда мне знать? Мы и половины не понимаем из того, что он несет.

— Плохо… Тогда, Добрыня, приготовься к новостям… неприятным новостям.

* * *

Николай пригнулся, ступил в мрак низенькой избы. Обвешанные оружием конвоиры нерешительно замерли за порогом. Из темноты надтреснутым голосом спокойно, с нотками властности, кто-то произнес:

— Все свободны. А вы, святой отец, присаживайтесь, разделите со мной скромную трапезу.

Глаза, отвыкая от сияния солнечного дня, начали приспосабливаться к мраку избы. Священник разглядел стол, за ним, прислонившись спиной к стене, сидел очень высокий, болезненно худой мужчина. Будто скелет обтянутый кожей, голова и вовсе как голый череп, лишь сверкают выразительно живые, пронзительные глаза.

— Благодарствую. Сыт я, миряне уже накормили, — вежливо сказал Николай.

Незнакомец бледно раздвинул губы в подобии улыбки:

— В былые времена подобный отказ считался неслыханным оскорблением и смывался кровью. А ведь мы, считайте, теперь в далеком прошлом, и старые обычаи возвращаются. Эпоха обязывает.

— Мы те, кто есть. И в дикость если и впадем, то не мы, а потомки наши. Да и то, если мы им это позволим.

— Позволим, — уверенно заявил незнакомец. — Если ничего не изменится, еще при нашем поколении дикость увидим. Ну что же, раз отобедать со мной вы не желаете, перейдем сразу к делу. Кто я такой, вы, очевидно, знаете?

— Я не пророк, знаю не больше других. Знаю я, что вы объединили здесь, на Севере, множество наших людей. Имя ваше не знаю, но знаю, что называют вас Монах.

— Вот и отлично. Думаю, о моих неслыханных злодеяниях вы тоже знаете — не зря с мирянами местными за одним столом обедаете.

— На окраине деревни я уже видел кол с еще живым человеком на нем. Нехорошо это — это и есть дикость. Но все мы грешны. Бог вам судья.

— Я не верю в Бога. Но вы, святой отец, очень мне нужны. Очень нужны.

— И зачем же я вам, атеисту, понадобился?

— Скажу вам откровенно: мне нужна поддержка со стороны южан. Очень нужна. И, думаю, вы в этом можете помочь.

Священник покачал головой:

— Меня многие уважают, но я не имею власти над всеми теми, кто обитает на Юге. Я простой поп, волею Бога заброшен сюда, с вами вместе. И просто пришел сюда, в эту деревню, нести слово Божье. Это мой долг. Приказывать я не могу никому.

— Долг ваш легко может превратиться в крест — вы должны понимать, что мне опасно возражать. Тот человек, которого вы видели на колу, тоже возразить решил.

— На все воля Божья.

— Я не злодей. Просто здесь иначе нельзя. Нам здесь не оставалось другого выхода: только одно могло спасти — быстро взять власть, объединить всех. А пряниками этого не достигнуть. Вы поймете это… потом поймете. Я больше ничего не буду говорить. Сейчас я поем, и мы отправимся в путь. Раз уж вы вышли в миссионерский поход, значит, к долгой дороге готовы, и собираться вам не надо.

— Не уверен, что наши пути совпадают.

— А я уверен, что они совсем не совпадают. Но выбор у вас невелик: или вы сейчас ломаете мне шею — такой богатырь, как вы, имеет хорошие шансы это проделать; или вас потащат за мной связанным, или вы пойдете самостоятельно. Я атеист, но из уважения к чувствам верующих подданных даю вам возможность выбрать любой из трех вариантов.

Николай думал недолго:

— Первый вариант хорош, но вы, насколько я знаю, несмотря на внешний вид, сильный воин. Да и убью я вас, толку-то — стражники ваши, что во дворе ждут, изрубят меня. Связанным волочиться не хочется: не баран я… Так что поневоле придется идти самостоятельно.

— Вот и отлично. Это как раз тот ответ, который я ждал: не хотелось бы иметь дело с религиозным фанатиком, мечтающим о лаврах первого святого великомученика этого мира. Понять то, что я хочу показать, может лишь прагматик. И лишь прагматик сумеет донести увиденное до своих так, чтобы их проняло.

— И далеко ли нам идти придется за этим вашим зрелищем?

— Не очень. На другой берег. К хайтам.

* * *

На порогах было так же пустынно, как и в прошлый год. Но, побродив по берегу и изучив истерзанные бревна, Олег понял, что туда-сюда после зимы прошло несколько кораблей. Странно, что им ни один не попался во время плавания. Хотя Фреона очень широка и заливов в ней хватало. При желании целый флот можно спрятать, а понять, ваксы или люди огни жгут, невозможно. Не исключено, что земляне прошли мимо десятка новеньких человеческих деревень и не поняли этого. И судов у пристаней тоже не увидели.

Засушливое лето заметно опустило уровень реки. Камни, прежде скрытые водой, обнажились, бурлящий перекат поднялся повыше, удлинив волок на добрую сотню метров. Ниже, правда, это роли не играло — чтобы обмелела бездна под порогом, надо, чтобы жара без дождей продержалась лет пятьдесят.

«Варяг» разгрузили, потащили вниз. Протянув его на сотню метров, дружно перетаскивали груз, раскладывая в кучи наподобие баррикад и все это окружая легкими рогатками. Если появится враг, встречать его люди будут не в чистом поле.

Если не помешают погода или враги, то волок минуют быстро.

* * *

Отец Николай лежал на земле, на опушке маленькой степной рощицы. Здесь, в кустах, затаился весь маленький отряд Монаха. Вот уже седьмой час люди наблюдали, как по дороге передвигаются отряды хайтов.

Священнику это зрелище уже давно надоело. Да, интересно, конечно, но непонятно, зачем было его приводить сюда? Хайтов он и до этого перевидал немало, и эти ничем не отличались от увиденных ранее.

Рядом шевельнулся Монах, повернул к островитянину лицо скелета, надтреснуто поинтересовался:

— Все рассмотрели?

— Вроде бы все. Хайты как хайты. Уже, наверное, не меньше пары сотен прошло к реке, пока мы тут лежим.

— Хорошо. Скоро стемнеет, и мы сделаем переход на Север, к следующей их дороге. Будете смотреть на хайтов там.

Николай не был глупцом и тратить время свое не любил, так что решил действовать прямо:

— И что мы там увидим нового?

— Ничего, — спокойно ответил Монах.

— Значит, так же будем смотреть, как хайты маршируют к реке?

— Да, именно так.

— И что потом?

— Дождемся темноты и перейдем к следующей дороге, еще севернее.

— Понятно. И там опять будем смотреть, как хайты идут в сторону реки?

— Приятно видеть столь умного священника, — криво усмехнулся Монах.

— Не так уж я и умен… Но я так понимаю, что дорог здесь у хайтов множество, и вы готовы месяц меня по ним таскать?

— Именно так. Я покажу вам все дороги. И на всех дорогах вы увидите то, что видели на этой. Именно для этого я вас сюда и привел.

— И что потом?

— Потом я покажу вам укромные речные заливы, куда сверху приходят корабли хайтов и выгружают на берег воинов. Там же готовятся флотилии. После этого опять вернемся к этой дороге, и вы опять будете весь день смотреть, как по ней идут хайты. А потом опять пройдемся по всем остальным дорогам, повторив весь маршрут.

Николай покачал головой:

— Я и без того все понимаю — нечего столько времени переводить.

— Если вам не трудно, то расскажите, что именно вы поняли?

— Не трудно. Мы тут лежим давно, и я видел много хайтов, которые шли к реке. Но не видел ни одного, который шел бы обратно, в глубь их земель. Думаю я, что вы не врете и то же самое сейчас можно увидеть на всех дорогах. Сомневаюсь я, что хайтов там, на берегу, хоронят или топят… Выходит, где-то там накапливается сила… большая сила… А раз другой берег человеческий, то понятно, по кому эта сила ударит…

— Поздравляю. Вы все поняли правильно. Но я немного добавлю. Вы там, у себя на Юге, хайтов видите нечасто — выше устья Нары их берег заканчивается, не бывает там их поселений и патрулей. А мы здесь с первого дня жили с ними по соседству. Нам с первых дней пришлось сражаться с ними. Нам пришлось объединяться. Объединяться быстро и жестоко: поодиночке нас бы передавили — набеги ведь почти непрерывные. У вас с этим проблем не было… до сих пор живете по принципу «моя хата с краю».

— И кто вам мешал переселиться к нам, подальше от хайтов? — хмыкнул Николай.

— Никто. Но это бы не решило проблему. Сейчас хайты редко наведываются к вам по одной причине — они заняты нами постоянно. Если вдруг мы исчезнем, все внимание тогда к вам будет. Не знаю, зачем им нужно столько пленников, но оставлять в покое край, где так много людей, они не будут. Пока земляне не появились, они в набеги на Восток ходили, а это более недели пути до границ королевств, причем границы те нищие и малолюдные. Впрочем, я отвлекся. Продолжу. В постоянных боях мы закалились, окрепли, многому научились. Мы ведем разведку на западном берегу, через кшаргов торгуем понемногу с восточными королевствами. И от местных много чего интересного узнаем. Они, все как один, говорят, что основной пик набегов хайтов приходится на осенний сезон дождей. В этот период они обрушивают на восточный берег самые большие отряды. В прошлом году так и было — мы с трудом пережили осень.

Священник кивнул:

— Наверное, вы правы. Мой поселок тогда сожгли их корабли и едва не взяли штурмом большой поселок на острове — самое процветающее поселение.

— Вот видите! Но мало того — один раз в четыре года хайты устраивают грандиозный набег, опустошая западные окраины королевств. Не всегда правило «четвертого года» срабатывает, бывали и исключения, но вы сами видите, что идет переброска из внутренних областей Хайтаны немалых сил… Сомнений нет: этот год как раз четвертый, и исключением он не станет. Нас ждет грандиозный набег. Кшарги говорят, что королевства к нему как раз готовятся: собирают у границ силы, некоторые отряды пускают на разведку, да и вроде бы заодно нами интересуются. Ну и мы, разумеется, готовимся, хотя и без того всегда готовы. А вот вы… вы не готовитесь.

— Так откуда нам было про это знать? Мы слухами живем, а слухи постоянно говорят одно, что хайты вот-вот нападут.

— Я вроде бы доказал вам уже, что это не слухи. Или желаете, чтобы я все же провел вас по остальным дорогам Хайтаны?

— Не надо. Я верю вам. И я так понимаю, вы все это показали не затем, чтобы предупредить?

— Мне нужна ваша помощь. Очень нужна. Скажу откровенно: хайтов столько идет, что меня это пугает. У меня не так много воинов — даже мобилизовав все взрослое население, я вряд ли выдержу эту лавину. Хайты сильны, но есть у них при набеге одна характерная слабость: если дать битву главным силам и хорошенько их потрепать, то они сразу откатываются назад, за реку — весь их порыв иссякает. Мы всегда при любом набеге стараемся дать хороший бой, чтобы покончить с проблемой одним махом. Вот для того, чтобы победить в такой битве, я и прошу у вас помощи. Мне очень нужна ваша помощь. — Чуть помолчав, Монах добавил: — Своим скажите, что если мы здесь хайтов не удержим, то вся эта орда до них доберется в считаные дни. А там уж сами пусть думают — пытаться отсидеться по норам или все же ударить по голове гадины с нами заодно.

Глава 9

В последний раз с натугой проскрипел кабестан, киль оторвался от дна, «Варяг» закачался на бурной воде. Команда корабля испустила дружный радостный крик, от берега донесся ответный хор полутора десятка глоток — надрывались люди из экипажа «Находки».

Помахав им рукой, Олег, перекрикивая шум воды, прокричал:

— Все! Уходите назад! Привет всем в поселке передайте!

Якорь уже вытянули, и на этот раз никакие чудовища на него не попались, течение быстро уносило «Варяга» от волока, да еще и норовило завертеть. Удур безостановочно орудовал веслом, удерживая судно по курсу — Олег впервые видел, чтобы клот вел себя так суетливо, растеряв всю обычную невозмутимость. Спад уровня воды даже для него стал проблемой.

Течение унялось лишь через километр, когда шум переката уже затих. Олег, прикинув направление ветра, прокричал:

— Ставим паруса! Шевелитесь! Дозорные, не спите — не прозевайте пиратов! Здесь уже река не наша, и кораблей подозрительных хватает.

Аня, не отрываясь от бинокля, прокричала:

— Я вижу деревню! На берегу! Большая деревня! Вон, под горой!

— Что-то я ее здесь не припомню, — нахмурился Олег.

Забрав у жены бинокль, посмотрел в ту сторону. Так и есть: десятка три домишек, беспорядочно раскиданных по высокому берегу. Крыши покрыты корой и камышом, в уличных очагах дымит огонь, рядом с ними суетятся женщины. Выше по склону холма пасутся козы и свиньи, среди лодок, вытащенных на берег, стоят несколько мужчин и наблюдают за далеким кораблем.

— Деревня неплохо спряталась, на фоне этого холма ее без бинокля отсюда не видно было в прошлом году.

— Это плохо? — поинтересовалась Аня.

— Да нет. Нам без разницы. Хотя на обратном пути можно с ними поговорить. Может, помогут на волоке. Судя по виду, не богачи здесь живут и дорого не запросят. А нам каждый день дорог.

— Ага, — согласилась Аня. — Целых девять дней переправлялись.

— Радуйся. В том году спускались двенадцать дней. И это при том, что «Арго» полегче «Варяга». Да и товаров меньше было. Народ опыта набрался, да и толпа хорошая собралась.

Захлопал парус, надуваясь на ветру, следом заработал второй, косой. «Варяг» пошел заметно быстрее, Олег это легко научился определять по поведению кильватерной струи или бурунам у носа. Осмотрев новую парусную оснастку корабля, он не без гордости, громко заявил:

— У нас прямо гоночная яхта. Если с ветром повезет хоть немного, то и до Хамира доберемся очень быстро.

Клепа, стукнув ногой по мачте, буркнул:

— А если повезет еще больше, то на будущий год вообще под мотором пойдем.

— Лодки! Левее по курсу лодки! — закричал наблюдатель.

Олег, перебравшись на нос, взглянул на три далекие лодки в бинокль, спокойно заявил:

— Без паники — это просто ловцы жемчуга. Я даже одного узнал, в прошлом году с ними сталкивались, поговорили немного.

— Может, подплыть к ним и расспросить о том, что сейчас здесь творится? — предложила Аня.

Олег покачал головой:

— Нет, не стоит. Скажут, что мир и благодать, мы пойдем в Хамир. Скажут, что война и впереди сотни галер пиратов и мародеров, мы тоже пойдем в Хамир. В обоих случаях держаться будем настороже — чужакам в этом краю расслабляться не стоит. Так что смысла разговора с ними не вижу — не будем терять время, пока ветер попутный, надо беречь каждую минуту.

* * *

Под вечер, когда до заката оставалось около часа, путешественники и без расспросов местного населения узнали, что здесь идет война.

К тому времени «Варяг» прошел мимо десятка крупных деревень и даже одного приличного по местным меркам городка. Мелкие поселения и вовсе не в счет — жить по берегам Фреоны народ любил. С городской пристани вслед землянам вышла парусная лодка и долго пыталась их догнать, лишь после пары часов преследования развернулась назад. В бинокль рассмотрели, что в ней всего пять человек — на пиратов явно не тянет. Скорее всего, местные власти хотели поживиться чем-нибудь вроде «дорожного налога». Но Олег по прошлому году знал, что всех местных хапуг надо попросту игнорировать и никому никогда ничего не давать — чтобы не создавать прецедент. Конечно, несколько нагловатое поведение, но в условиях местной правовой анархии единственно верное.