— А зачем она им?

Азот несколько дней не вставал с постели, поэтому становился немного дерзким.

— Зачем взрослым ложь? Она нередко выручает. Давай-ка выпей лекарство и поменьше болтай, — велела Мамочка К.

Азот сознавал, что и так позволил себе лишнее, поэтому не стал приставать с дальнейшими расспросами и выпил густое варево, пахшее мятой и анисом.

— В Са'каге объявился свой собственный Змей Гарана, Азот… Вернее, Кайлар. Знаешь Корбина Фишилла?

Азот кивнул. Корбин Фишилл, молодой броский красавец, порой приезжал, чтобы побеседовать с Джа'лалиэлем.

— Корбин был одним из Девятерых. Управлял цехами, где работают дети.

— Был?

Азот чуть не вскрикнул. Ему не полагалось знать подробностей о значимости Корбина.

— Три дня назад Дарзо убил его. Когда закрылись детские дворы, у Са'каге появилась возможность в прямом смысле взрастить собственную армию. Однако Корбин разжигал межцеховые войны, которые выкашивали рожденных в рабстве детей. К тому же Корбин был шпионом. Са'каге полагали, что он работает на Кьюру, но теперь считается, что он служил Халидору. Халидорцы платили ему кьюрскими золотыми, может, на случай, если Корбина раскусят, и затем, чтобы он не принимался тратить деньги немедленно и не привлекал к себе внимания. Теперь, когда Корбина больше нет, люди из Са'каге обыскали его дом, перетрясли вещи, но, к сожалению, не нашли никаких доказательств. Если он был халидорцем, значит, таил в себе гораздо большую опасность, чем мы предполагали. Са'каге следовало арестовать его и пытками выбить из него ответы. Какое-то время основное внимание мы уделяли другим вопросам, о чем теперь жалеем. По счастью, Корбин недолго занимал высокий пост и вряд ли успел внушить цеховым уважение к Халидору — по большому счету уличным крысятам все равно, откуда берется их еда. Если Халидор предпринял попытку склонить на свою сторону наших цеховых, значит, затевает нечто серьезное.

— Может, Корбин стал работать на Халидор лишь потому, что с ним из всех членов Са'каге было легче всего договориться?

Мамочка К. улыбнулась.

— Неизвестно. Сейчас в Халидоре вспыхивает восстание за восстанием, подавлять их не так-то просто. Но их король-бог известен как человек, который во что бы то ни стало добивается своего. По моим предположениям, он считает, что Халидор не готов для похода на юг, хочет восстановить силы, на что уйдет не один год, и вместе с тем желает, чтобы Сенария, когда настанет время, пала от первого удара. Если Са'каге перейдет в его подчинение, тогда халидорцы без труда завладеют и всем городом. Нас беспокоит то, что если Халидор ухитрился сделать своим союзником столь высокопоставленного человека, как Корбин, значит, не исключено, ему подобных — десятки. Вполне вероятно, что не сегодня-завтра на месте одной срубленной головы появятся несколько новых. Быть может, на Халидор работает и кто-то из тех, кому мы полностью доверяем.

— А почему это так вас тревожит? — полюбопытствовал Азот.

— Потому что я тоже одна из Девятерых. Я Госпожа Удовольствий.

Азот изумленно приоткрыл рот. Са'каге до этой минуты представлялось ему чем-то опасным, громадным и отдаленным. Мамочка К. содержала бордель и была очень богата. Но Азоту и в голову не приходило, что ее пост настолько высок. Получалось, будучи Госпожой Удовольствий, она заправляла всеми продажными женщинами в Сенарии; каждая из них подчинялась Мамочке К.

Она улыбнулась.

— Мои девочки не только выполняют… прямые обязанности, но еще и держат ухо востро. Ты и представить себе не можешь, как порой болтливы мужчины в компании, по их мнению, безмозглых шлюх. Одним словом, я управляю целой шпионской сетью Са'каге. Мне надо выяснить, каковы планы Халидора. Если я не смогу этого сделать, никто ничего не узнает. Если мы не примем меры, халидорцы захватят нашу страну. Поверь мне, никому не хочется подчиняться Гэроту Урсуулу.

— Зачем вы мне все это рассказываете? — спросил Азот. — Я ведь никто и ничто.

— Азот был никем и ничем. А ты вот-вот станешь Кайларом Стерном, — ответила Мамочка К. — На мой взгляд, ты умнее, чем полагает Дарзо. Я рассказываю тебе об этом потому, что ты нужен нам и должен оставаться на нашей стороне. Азоту ума не хватило, вот он и пошел болтаться по Крольчатнику. Тебе или Дарзо это может стоить жизни. Если бы ты знал, что происходит, ни за что бы не отправился туда. Ты совершил ошибку, но Дарзо не следовало тебя избивать. Ты всего лишь осуществил задуманное. Если честно, я уверена, что Дарзо раскаивается, однако просить прощения он никогда не станет. Не в его это духе — признавать, что он оплошал. Мы хотели бы, чтобы ты был не просто нашим учеником, Кайлар. А союзником. Ты готов?

Азот-Кайлар медленно кивнул.

— Что я должен делать?

17

Очутившись в имении Джайров, Кайлар изо всех сил старался дивиться тому, чему следует. Азот, как предупредила Мамочка К, глазел бы на все подряд — большое, золотое. Баронету же Каширу Стерну надлежало обращать внимание лишь на произведения искусства. Логан пригласил его к себе, желая загладить вину. Са'каге дали Кайлару первое задание — подружиться с юным Джайром.

Мажордом провел гостя к другому, более изысканно одетому человеку. Кайлар чуть было не поприветствовал его как герцога Джайра, но до него вовремя дошло, что перед ним управляющий. Управляющий повел гостя через огромную переднюю с двойной лестницей, которая шла на три этажа вверх, огибая громадную мраморную скульптуру, изображение двух мужчин, близнецов, стоявших друг к другу лицом в одинаковых позах — в выпаде перед ударом.

По словам Мамочки К., то была одна из самых известных скульптур в мире: «Кончина Грэскских близнецов». Мамочка К. рассказала Кайлару, что на настоящих Грэскских близнецах были тяжелые доспехи. Во время продолжительного сражения оба потеряли легкие плащи, которые в те давние времена все мужчины носили поверх чешуйчатых кольчуг и использовали в качестве знаков различия. Близнецы в самом деле убили друг друга, хотя из всех предыдущих схваток ухитрялись выходить невредимыми. Здешние мраморные воины были обнаженные и держали в руках по щиту и мечу. Щиты располагались так, что близнецы, собираясь убить друг друга, могли впервые взглянуть в глаза противнику.

Управляющий и Кайлар поднялись по лестнице и направились в конец более широкого, чем аллеи в Крольчатнике, бесконечного коридора. Тут и там красовались мраморные бюсты, на стенах пестрели картины с изображением беседующих людей, воинов, мужчин и женщин, прогуливающихся семейств, скорбящих дам, полей сражения и жутких чудовищ, выползающих из дыр в земле. Почти все картины были огромные, все красовались в тяжелых золоченых рамах. Управляющий шел немного впереди, и Кайлар мог глазеть вокруг, сколько душе угодно. Наконец они остановились перед громадной дверью. Управляющий постучал по косяку палочкой и раскрыл дверь. За ней оказалась библиотека с десятками шкафов вдоль стен и ровными рядами книг и свитков.

— Милорд, баронет Кайлар Стерн.

Логан Джайр поднялся из-за стола, на котором лежал развернутый свиток.

— Кайлар! А я как раз заканчиваю… Одолжил этот манускрипт… Впрочем, неважно. Проходи же! Чувствуй себя как дома.

— Спасибо, что пригласили меня, герцог Джайр; ваше имение великолепно. А «Кончина Грэскских близнецов» — просто загляденье.

Эти слова придумала для Кайлара Мамочка К., но он произносил их сейчас, ничуть не кривя душой.

— Пожалуйста, зови меня просто Логан. Ты премного добрый. Близнецы тебе и впрямь понравились?

Нелепым «премного добрый» он себя выдал. Кайлар вмиг смекнул, что Логан тоже боится допустить промах. Кайлар волновался, потому что был самозванцем, но примерно так же чувствовал себя и «герцог» Логан. Держаться свободно и уверенно, ощущая всю тяжесть непривычного громкого титула, у него не вполне получалось. Поэтому-то Кайлар и постарался ответить на вопрос как можно честнее.

— На мой взгляд, скульптура замечательная. Только зря их сделали голыми.

Логан рассмеялся.

— Вот-вот! Сам я почти не обращаю на них внимания, но иной раз вхожу в дом, думая о чем-нибудь своем, и вдруг на тебе! Два обнаженных гиганта! Теперь я выполняю множество обязанностей отца, встречаюсь с его вассалами, друзьями. Бывает, к нам приезжают дамы с дочерьми, надеясь, что я, едва познакомившись с ними, без памяти влюблюсь. Как-то раз я приветствовал у себя мать и дочь. Их имен называть не буду, скажу только, что обе — прелестные создания, благопристойные, весьма строгих правил. А я ведь довольно высокий. В общем, разговаривая со мной, им приходилось поднимать головы. Я что-то увлеченно рассказываю и вдруг замечаю, что мать чуть не смеется, а у дочери горят глаза, и что обе смотрят куда-то немного в сторону. Я задумываюсь, не застряло ли у меня что-нибудь в волосах или не испачкано ли ухо.

— Вот так история! — смеясь, воскликнул Кайлар.

— Поворачиваюсь и вижу… прямо у себя над плечом мраморное мужское достоинство в три раза больше обычного. Гостьи, естественно, смекают, что я понимаю, на что они все это время поглядывали, а до меня доходит, что девица видит голого мужчину впервые в жизни. И я напрочь забываю, о чем вел речь.

Они вместе рассмеялись. Логан объяснялся просто и ясно. Кайлару не пришлось гадать, что значит «мужское достоинство». «Неужели все благородные разговаривают так же? — с благодарностью подумал он. — Или мне просто повезло? Что, если следующую шутку Логан отпустит без предисловий?»

Хозяин указал на портрет лысого человека с выступающей челюстью. Он был в странной одежде.

— А повинен во всем вот кто. Мой прапрапрадед — большой почитатель искусств.

Кайлар усмехнулся, но почувствовал себя так, будто ему дали затрещину. Логан знал, кто был его прапрапрадедом. А Кайлар не имел представления даже об отце. Последовало молчание. Кайлар понял, что ему следует что-нибудь сказать.

— Гм… я слышал, что Грэскские близнецы сражались друг с другом в общем шесть раз.

— Ты знаешь про них? — удивился Логан. — Не многие из наших ровесников интересуются такими вещами.

Кайлар с опозданием осознал, что напрасно выставил себя знатоком истории перед любителем читать и обладателем такого количества книг.

— Мне нравятся разные древние легенды. Но мои родители полагают, что нет смысла «морочить себе голову этими россказнями».

— Серьезно нравятся? А Алейн всякий раз, едва я завожу разговор на какую-нибудь историческую тему, притворяется, что храпит.

«Алейн? — подумал Кайлар. — Алейн Гандер, принц Алейн Гандер X?» Логан жил совсем в ином мире.

— Взгляни-ка. — Молодой лорд подозвал Кайлара к столу. — Прочти вот этот кусочек.

«С удовольствием бы, если бы я умел читать». У Кайлара похолодело сердце. Притворяться баронетом было для него еще слишком непривычно.

— О, нет. Чтения мне хватает и на уроках. Ты будешь бездельничать, а я сидеть, уткнувшись в писанину? Лучше расскажи о самом интересном своими словами.

— Мне и так кажется, что я чересчур много болтаю, — признался Логан, внезапно смущаясь. — По-моему, это невежливо.

Кайлар пожал плечами.

— На мой взгляд, ты очень даже вежлив. О чем тут написано? О чем-нибудь новеньком?

Глаза Логана вспыхнули, и Кайлар понял, что волноваться больше не о чем.

— Нет, о закате Алкестийского периода, о том времени, которое предшествовало падению Семи королевств. Отец велит мне побольше читать о великих правителях прошлого. В данном случае это, конечно, Джорсин Алкестес. Когда их окружили в районе Черного Кургана, правой рукой Джорсина Алкестеса был Безумец Эзра. Точнее, нет, тогда его еще не звали Безумцем. Прозвище он получил потом, примерно через пятьдесят лет, когда ушел в лес. Впрочем, речь не об этом. При императоре Джорсине Алкестесе Эзра был лучшим магом. В общем, представь себе: они в окружении близ Черного Кургана. Эзра творит небывалые чудеса: управляет боевыми молотами Оурена Рейзина; снабжает войско ловушками из огня и молний — пользоваться ими под силу даже солдатам, не наделенным талантом; орудует Кьюрохом, мечом власти; Иуресом, жезлом закона; и шестью волшебными штуковинами, называемыми ка'кари. Это светящиеся шары. Если шестеро бойцов сожмут такие шары в руках, они тают, покрывают их обладателей, будто второй кожей, и дают мощь. Вторую кожу из жидкого металла получает и Арикус Даадрал, она делает его неуязвимым. Корвир Черный Колодец становится Корвиром Красным, повелителем огня. Трейс Арвагулания превращается из вульгарной уродины в самую прекрасную женщину своего времени. Оурен Рейзин получает власть над землей, тяжелеет до тысячи фунтов и превращается в камень. Ирена Блочуэй становится владычицей зелени и остальных растений. Шрэду Мардену достается вода и способность высосать ее даже из человеческой крови.

Но больше всего меня интересует непревзойденная способность Джорсина Алкестеса управлять людьми. Ему подчинялось множество талантливых личностей, нрав у большинства был свободолюбивый, многие отличались большим самомнением. Однако Джорсин Алкестес заставил их объединиться и действовать сообща. Увы, в самом конце он оскорбил одного из своих лучших друзей, Акела Торне, и отдал ка'кари не ему, а Шрэду Мардену, которого недолюбливал. Слышал про Акела Торне?

— Что-то слышал, — ответил Кайлар. Он говорил правду. Порой цеховые крысята собирались под окнами таверны, когда туда приходил бард. Однако расслышать они могли лишь отдельные обрывки его историй.

— Акел был отменным борцом, хоть и немного с приветом. Коварства не признавал ни в чем. Ненавидел ложь, политику и магию и мог схватить меч и в одиночку рвануть на толпу врагов. Он был настолько безрассуден и настолько ловок, что его войско следовало за ним куда угодно. Но его слишком волновали вопросы чести. Если в его присутствии удостаивали большего внимания других, он принимал это за оскорбление. Вот из-за чего у них и вышел раздор с Джорсином. И как тот не догадался, что Акел обидится?

— А ты как думаешь?

Логан почесал затылок.

— Причина, наверное, в чем-то банальном. Шла война, все выбивались из сил, голодали, не могли размышлять трезво. Вот Джорсин и допустил ошибку.

— Что полезного ты берешь из этой истории для себя? — спросил Кайлар. — Ты ведь тоже когда-нибудь будешь руководить войском?

Логан озадачился.

— Надо всегда в достатке есть и хорошенько высыпаться?

— А может, стараться в обычных разговорах быть на равных с подчиненными, чтобы они тебе не мстили? — подсказал Кайлар.

— Не хотите ли вы сразиться со мной, баронет Стерн?

— С удовольствием одержу над вами победу, достопочтенный герцог.

18

Раскрасневшийся Кайлар вошел в Блинтов дом-укрытие, все еще ликуя. Логан нанес ему два удара, а Кайлар Логану — три. По большому счету Логан был искуснее, но его превосходство в росте уже не было Кайлару большой помехой. За последний год, как заметила Мамочка К., он вытянулся на целый фут, хоть еще и не привык к этому.

— Я не только подружился с Логаном Джайром, еще и одержал над ним победу в схватке на мечах.

Дарзо даже не повернулся. Он стоял у печи и раздувал огонь. Наверху поблескивала медная миска.

— Хорошо. Но больше не сражайся с ним. Подай-ка…

Кайлар, досадуя, взял бутыль из-под змеевиков перегонного куба и подал ее Дарзо. Тот налил густую синюю жидкость в миску на печи. Какое-то время поверхность жидкости оставалась спокойной, потом пошла пузырями и закипела.

— Почему? — спросил Кайлар.

— Принеси лохань.

Кайлар сходил за лоханкой и поставил ее на стол.

— Наш метод ведения боя отличается от всех остальных, известных в городе. Если ты будешь сражаться с Логаном, то поневоле переймешь его традиционный стиль и станешь бесполезен в нашем деле. Или же он поймет, что тебя обучают по совершенно иным правилам, или произойдет и то, и другое.

Кайлар, глядя на огонь, сердито нахмурился. Разумеется, мастер все верно говорил, и даже если бы он ошибался, его слово было законом. Синяя жидкость на печи превратилась в темный порошок. Дарзо взял миску толстой шерстяной прихваткой, ссыпал содержимое в лохань, достал еще одну медную посудину, налил синей жидкости и в нее, поставил ее на огонь, а первую миску убрал в сторону, чтобы она остыла.

— Мастер, а вам известно, почему Джорсин Алкестес оскорбил лучшего друга и не дал ему ка'кари?

— Быть может, потому, что тот задавал слишком много вопросов.

— Логан говорит, что Акел Торне был самым благородным товарищем Джорсина, но предал его, поэтому и пали Семь королевств, — сказал Кайлар.

— Смотреть на мир по-нашему далеко не у всех хватает духу, Кайлар, вот они и увлекаются утешительными иллюзиями — верят в богов, справедливость или людскую добродетель. На войне же любой убеждается в том, что вся эта их вера — глупость. Это их потрясает. По-видимому, нечто подобное случилось и с Акелом.

— Вы в этом уверены? — спросил Кайлар.

Логан смотрел на историю Акела совсем по-другому.

— Уверен? — насмешливо переспросил Блинт. — Я толком ничего не знаю даже о том, что произошло семь лет назад, когда знать отменила здесь рабство. А ты спрашиваешь про события многовековой давности. Отнеси это свинье.

Кайлар взял лохань с помоями и понес ее поросенку, которого они недавно купили для экспериментов мастера Блинта.

Когда Кайлар вернулся, Блинт посмотрел на него так, будто намеревался что-то сказать. Внезапно послышался свист, и позади Блинта, над медной миской поднялся столб огня. Не успел Кайлар и глазом моргнуть, как Блинт развернулся. Из его рук выдвинулась призрачная третья рука. Она схватила посудину из пламени, поставила на стол и исчезла. Все произошло настолько быстро, что Кайлару показалось, будто ему это привиделось.

От миски валил дым; внутри был не темно-синий порошок, а черная корка. Кайлар не сомневался, что отскребать черноту и начищать медь до блеска придется ему. Блинт выругался.

— Видишь, что случается, если замешкаешься в прошлом? Становишься негодным для настоящего. Пошли посмотрим, жива ли еще эта вонючая свинья. А потом надо будет что-нибудь сделать с твоими волосами.

Поросенок умер. Есть его было нельзя из-за яда, поэтому Кайлар полдня разрезал тушу на куски и сжигал их. Потом мастер Блинт приказал ему по пояс раздеться и натер его голову какой-то кашицей с едким запахом. Смесь жгла кожу, но Блинт велел ходить с ней целый час. Когда Кайлар наконец смыл ее и Блинт подвел ученика к зеркалу, тот не узнал собственного отражения. Его волосы стали почти белыми.

— Скажи спасибо, что ты молод, не то я намазал бы тебе и брови, — сказал мастер Блинт. — Одевайся. В одежду Азота. Сегодня будешь им.

— Я пойду с вами? Выполнять заказ?

— Одевайся.

— Прекрасно понимаю, почему за ложную «смерть от болезни» берут девятьсот гандеров. Наверняка жертве приходится скармливать несколько разных ядов, чтобы лекари заподозрили то или иное заболевание, — сказал аристократ. — Но полторы тысячи за «самоубийство»? Это смешно! От вас требуется лишь зарезать кого следует и вложить нож ему в руку.

— Давайте по порядку, — спокойно произнес мастер Блинт. — Вы сами говорите, что я лучший мокрушник в городе, а я соглашаюсь взяться за это дело.