— Нельзя, если они не желают прослыть ворами, — пояснил главный полицейский, временно исполняющий функции обычного армейского генерала. — Никто из них не захочет бросить тень на императора. Поэтому сначала будет объявление войны. Потом — король. Наш король — фигура, прямо скажем, сильная и таинственная. А император Мукант — не идиот и идиотов на службе не держит. С чего начались все проблемы? Со Свитка или с короля? Кто вообще сказал, что Свиток существует или лежит в том месте, которое всем известно? Если у них в руках будет некий свиток, из которого еще нужно извлечь пользу, а король останется жив, то это мало что решает. Совсем другой расклад — если король мертв. Тогда что может остановить могущественную империю от того, чтобы взять то, что ей захочется? Ничто и никто!

— Лучше напасть на них первыми, — сказал Маэт. Он был молод, горяч и постоянно рвался в бой. — Или вышвырнуть из столицы.

— Это невозможно! — покачали головами оба генерала.

— Если напасть на послов империи, то получится, что мы объявили ей войну, — терпеливо объяснил король своему молодому полковнику. — Мукант этого не простит.

— Но они же все равно нам войну объявлять собираются. Какая разница, твое величество? — удивился Маэт.

— Есть разница. Собираются — это одно. Но пока что не объявили ведь — это совершенно другое.

— Но… мы же не можем терпеть в столице двенадцать имис! Это опасно! Словно жонглировать заряженными гранатами! Могут рвануть в любую секунду! — Молодой Ферен выглядел растерянным. Он оглядывался по сторонам, словно ища поддержки. И надо сказать, он ее находил. Трое великих ишибов кивнули в ответ на его фразу. Им, долгоживущим и могучим, совсем не нравилась мысль погибнуть вследствие неожиданного нападения.

— Чем опасны имис? — спросил Михаил, обращаясь прежде всего к Парету и Йонеру.

— Только внезапностью, — ответил Парет. — С ними трудно сражаться в городе или, например, в лесу. Зато на открытой местности, в чистом поле, они не смогут навредить великому ишибу. Если он, конечно, предупрежден. Имис даже близко не сумеют подойти.

— Да, тогда получается, что их нужно убирать из Парма, — заключил король. — Но как? У кого-нибудь есть предложения, как это сделать, не оскорбив их и не напав на них?

Хитроумный Комен, на которого был устремлен взгляд короля, покачал головой. На лицах остальных тоже отражалось недоумение. Высказалась лишь принцесса.

— Незаметно отравить, а во всем обвинить посла Фегрида, — предложила она. — Не думаю, что он их любит. Ведь они у него наверняка забрали полномочия.

— Это слишком радикальный метод, — отказался король. — Мы все равно встаем перед угрозой войны. Сначала смерть племянника императора от руки Маэта, потом — убийство Миэльса на территории Фегрида, а если еще и имис будут отравлены… Нашей репутации уже ничто не поможет.

— Зато двенадцатью врагами меньше, — пожала плечами прекрасная Анелия. Ее кровожадность никого не удивляла — все к этому привыкли. А вот к потрясающей красоте принцессы привыкнуть было трудно. Даже Михаил тайком любовался своей невестой.

— У кого еще предложения? — поинтересовался король.

Ответом было лишь молчание.

— Это потому, что вы все думаете в терминах насилия, политики или интриги, — высказался он. — Шире нужно смотреть. Помимо этого еще есть кое-что.

Фраза была непонятной. Множество недоуменных взглядов обратились на короля.

— Да законы есть! — не стал он держать подданных в неведении. — Законы! И сейчас мы один из них напишем.

Комен не смог сдержать улыбки. Главный полицейский самым первым понял, что затевается.

— Торк, возьми-ка чистый свиток и перо, — сказал король. — Пиши. «Указ о запрещении пребывания имис, не подчиняющихся ранигской короне, в столице Ранига и других городах без специального разрешения ввиду потенциальной опасности для ишибов, верных короне».

Михаил считал, что бюрократия — великая вещь, если ею правильно пользоваться. Закон есть закон, даже состряпанный на скорую руку. Имис не смогут почувствовать себя оскорбленными и будут вынуждены либо покинуть столицу, либо объявлять войну. Королю очень хотелось надеяться, что до последнего не дойдет. Но Маэт был прав: терпеть в столице имис — это все равно что испытывать новое оружие на себе самом. Рано или поздно испытания остановятся по причине отсутствия испытателя.

Кроме нового закона, были написаны еще два письма. Одно — с инструкциями к канцлеру и Ксарру, а второе — с просьбой к королю эльфов оставить в распоряжении властей Парма сотню ишибов, а с остальными немедленно двигаться к ставке. Все документы передали капитану Иртенку, с которыми тот немедленно отбыл обратно. Офицер отказался от отдыха и предложенной ему замены.

Когда члены штаба разошлись, король и принцесса опять остались наедине. Анелия осталась сидеть за столом, задумчиво вертя в руках светильник. После нескольких минут молчания она подняла голову и сказала:

— Нам нужны собственные имис, твое величество.

— Нужны, — согласился Михаил. — И еще много чего. Если Фегрид даст мне пару месяцев спокойной жизни, то это поможет решить большинство наших проблем. А лучше, конечно, — полгода.

— Разве Фегрид не собирается объявить войну со дня на день? — спросила принцесса.

— До появления имис я думал, что нет. Теперь — не знаю, — ответил король. — Мне бы очень хотелось переговорить с тем, кто их возглавляет, до того, как решение будет принято. Ксарр пишет, что его зовут Шенкер. Советник императора Шенкер.

Глава 2

Измена

Измена — просто слово, отражающее личное отношение правителя к тому или иному обыденному вопросу.

Ишиб-философ, учитель короля Раста

— Мои люди сообщили мне, что в Парм вошли эльфы, господин советник. — Гирун Пелан, посол Фегрида, стоял на тропинке в собственном саду.

Перед ним на ухоженной лужайке тренировалась группа имис под наблюдением советника императора Шенкера. Они вытаскивали из ножен мечи и делали простейший выпад. Медленно, очень медленно. Советник внимательно следил лишь за изменением абов своих подчиненных.

— Вот как? И сколько их? — Шенкер, черноволосый худощавый мужчина с равнодушными глазами, отвлекся от наблюдения за тренировкой и взглянул на собеседника.

— Около сотни, но было больше. Гораздо больше. Остальные остановились у стен Парма, а затем куда-то ушли. Возможно, к королю Ранига.

— Мы предполагали, что к этому все движется, господин посол. — Голос советника был столь же безэмоциональным, как и его взгляд. — Нерман заключил с эльфами союз. Теперь у него есть ишибы, которых недоставало ранее.

— Эльфы — плохие солдаты, — хмыкнул Гирун.

— Они плохо проявили себя ранее, это верно, — согласился Шенкер. — Но тогда у них не было Нермана. Слабая армия Ранига в одиночку разгромила объединенные силы Томола и Кманта. В этом заслуга лишь нового короля. Я бы не стал недооценивать эльфов у него на службе.

— Господин советник, позволь поинтересоваться, каковы твои планы насчет Ранига? — прямо спросил Гирун. — Предполагаю, что ты объявишь войну?

— Возможно, господин посол. Я склоняюсь к этому. Мне нужно еще несколько дней, чтобы принять окончательное решение. И очень бы хотелось увидеть короля.

— Да, он — интересная личность. С ним любопытно разговаривать. Я не знаю, какие планы у его императорского величества насчет Нермана, но рекомендовал бы сохранить ему жизнь.

— Уверен, что император прислушается к словам своего уважаемого посла… — Слова Шенкера были столь бесстрастны, что Гирун, заподозривший иронию, отверг это предположение.

— А что мы будем делать со Свитком, содержащим секреты амулетов?

Советник слегка пожал плечами:

— Это может стать предметом торга. Если Нерман отдаст нам его добровольно и объяснит, как им пользоваться, то, скорее всего, войны не будет. Зачем она тогда?

Услышь эти слова Михаил — он бы горько пожалел о том, что никакого Свитка не существует. Даже более того — возможно, предпринял бы попытку соорудить нечто невразумительное, напоминающее таинственный Свиток. И отдать эту «липу» императору Муканту в обмен на временную передышку.

— Об этом, по сути, я и собираюсь поговорить с ним в ближайшие дни, — закончил свою фразу советник.

Увы, ни Шенкер, ни Гирун, ни даже король Ранига не подозревали, что будущее у этих планов сомнительное. Тот факт, что канцлер и казначей получили инструкции Михаила, а сотня эльфов вошла в город, уже сыграл свою роль. Дальнейшие события планированию не подлежали.

На дорожке сада показался еще один человек, одетый в красно-зеленую форменную куртку. Это был слуга Гируна Пелана, а сочетание красного и зеленого представляло собой его фамильные цвета. Слуга шел очень быстро, почти бежал.

— В чем дело? — спросил посол с легкой тревогой, когда тот приблизился. Обычно его люди не бегали по дому или саду.

— Господин! Прибыл гонец от его высочества канцлера Лоарна! У него срочное послание!

То, что уру Лоарн превратился в «его высочество», объяснялось очень просто. Михаил, не мудрствуя лукаво уравнял системы дворянских и государственных званий. Так, должностные лица страны автоматически получали привилегии дворян различных уровней до тех пор, пока занимали свои посты. Например, «королевский канцлер» приравнивался к принцу, а «королевский казначей» — к даллу. Одной из причин подобного нововведения было желание короля ослабить позиции дворянства, постепенно приучая всех к мысли, что чины и титулы приходят не только по наследству. Кроме того, такой подход в большой мере облегчал общение должностных лиц и высших дворян. В случае с канцлером Лоарном его мелкий титул «уру», который соответствовал примерно баронскому, если переводить на земной манер, уже мало что значил. На первый план выходила должность. Король решил, что канцлер равен принцу, — и точка.

— Я сейчас приду, — сказал Гирун советнику. — Посмотрю, что там.

Шенкер кивнул, возвращаясь к своему занятию — наблюдению за отклонениями изменений абов от канона. Именно в точном следовании инструкциям заключался секрет мастерства имис. Даже самые опытные бойцы не брезговали ежедневным отрабатыванием простых движений, но сопровождающихся правильной поддержкой аба. Когда сражаешься с ишибами, то от одного-единственного удара нередко зависит все. Он должен быть безупречен, чтобы мгновенно взломать защиту врага.

Посол вернулся через несколько минут, демонстрируя советнику озадаченный вид и свиток, зажатый в руке. Шенкер одним взмахом остановил тренировку. Гирун выглядел слишком уж растерянным.

— Что случилось, господин посол? — осведомился советник, когда тот приблизился.

— Это самое странное послание, которое я получал за последнее время, — пробормотал тот. — Подписано канцлером. Он утверждает, что в Раниге существует закон, по которому имис для пребывания в столице требуется специальное разрешение.

— Что-что? — переспросил Шенкер. — Закон?

И, не выдержав, расхохотался. Привычное равнодушие изменило ему.

— Браво! — сказал он, быстро успокоившись. — Теперь я уважаю Нермана еще больше. Но какая скорость! Великолепно сработано!

— Ты полагаешь, что этот закон появился недавно? — поинтересовался посол.

— Конечно! Вчера или даже сегодня. Иначе канцлер немедленно бы проинформировал нас. Закон появился сразу же, как только королю стало известно об имис в столице. Просто блеск! Вместо того чтобы угрожать нам или даже напасть, вот так заставить нас сделать ход первыми. Или война — или вон из столицы… А эта сотня эльфов-ишибов уже наверняка оцепила королевский дворец. На всякий случай. Великолепно!

— Что случится, если вы не покинете Парм? — задумчиво спросил Гирун.

— Правильный вопрос, — похвалил посла советник. — Считаю, что нужно проверить.

— Думаешь, они решатся на применение силы? Но мой дом точно не будут штурмовать. Это исключено.

— Понятно, что никто не осмелится напасть на особняк фегридского посла, — слегка усмехнулся Шенкер. — Но не можем же мы сидеть здесь безвылазно? Получится, что стоит сделать только шаг на улицу — и мы преступники. Поэтому очень интересно, что они ответят, если мы откажемся подчиняться.

— Я уже получил однажды ответ по сходному вопросу от короля Нермана, — вздохнул Гирун. — По поводу рабов. Он мне прямо заявил, что рабов на улицах Парма не потерпит. Сказал, что в моем доме может жить кто угодно, но как только они выходят из него, то превращаются в свободных людей. Идиотская ситуация.

— Да. Тогда их освобождение было правильным решением, — заметил советник.

— Пришлось… Опутал их долгами, пригрозил всеми карами и дал свободу. Плачу им кое-что, конечно, чтобы не вызывать нареканий. Чем только не приходится жертвовать ради политики!

— Любопытные тут у вас вещи происходят, — сказал Шенкер. — Но вернемся к нашему вопросу. А именно — проверим, насколько канцлер и этот казначей, похожий на одного моего знакомого, могут действовать самостоятельно. Что они предпримут в отсутствие короля?

Посол одобрительно кивнул. Вопрос был очень важен. По сути, он сводился к тому, способны ли люди Нермана на проявление инициативы или нет. Если нет, то получается, что все зависит лишь от короля. Он принимает решения — он же следит за их выполнением. Если так, то его величеству можно только посочувствовать. Он загонит себя, несмотря на способности ишиба. И даже если нет, то ни за что не сможет сражаться на два-три фронта. Способность к подбору талантливых и инициативных заместителей не всем дана. Даже у самого сильного монарха может быть слабость.

— Ну что же, — произнес Гирун. — Тогда я отвечу канцлеру, что не совсем понимаю, что он имеет в виду под словом «имис». Пусть даст исчерпывающее определение. А мы сравним — подходит это определение под тех людей, которые гостят в моем доме, или нет.

— Неплохо, — похвалил посла советник. — Посмотрим, что они скажут. И самое главное — как быстро скажут. Время имеет значение.

— Да, отправлю ответ немедленно.

Советник распорядился возобновить тренировку. Имис тратили несколько часов в день на поддержание хорошей формы. А в дни, когда было нечем заняться, все время посвящалось именно совершенствованию своих навыков. Шенкер неукоснительно следовал этому принципу и тщательно следил, чтобы его подопечные не отлынивали.

Гирун Пелан, напротив, очень любил проводить досуг в праздности. Отправив канцлеру издевательское послание, он слегка подзакусил, выпил немного вина и собирался уединиться с одной из служанок, бывших рабынь. Но его намерения так и остались неосуществленными. Им помешал очередной гонец от уру Лоарна.

Посол Фегрида был очень удивлен тем, что канцлер отреагировал настолько быстро. Не прошло и получаса, как гвардеец в синем доспехе доставил ответ.

Приняв свиток из рук гонца, Гирун внимательно прочитал послание, и его губы сложились в тонкую прямую линию. Как и многие люди, любящие издеваться над другими, издевательств над собой он не выносил.

— Вы свободны, капрал, — сухо сказал посол. — Ответ я передам с собственными людьми.

Гирун спешно покинул комнату для приема посетителей и отправился к советнику, чтобы поделиться с ним новостями.

Шенкер, в очередной раз увидев спешащего к нему Пелана со свитком в руках, вновь прервал тренировку.

— Что случилось, господин посол? — спросил он. — Неужели канцлер ответил?

— Ответил, господин советник. Да еще как! Вот послушай, я зачитаю.

И Гирун подчеркнуто спокойным голосом принялся декламировать текст, написанный канцлером:

«Уважаемый господин посол! В ответ на твою просьбу дать определение слова «имис» спешу ее удовлетворить. По мнению ранигской короны, имис — обобщающее понятие, включающее в себя двенадцать ишибов, вошедших два дня назад в Парм через северные ворота между двумя и тремя часами пополудни под предводительством советника Шенкера. Чтобы сделать определение слова «имис» как можно более полным, прилагаю перечень имен остальных одиннадцати ишибов».

— Однако! — Советник выглядел удивленным. — Похоже, что они переиграли нас. Какое определение! И не подкопаешься. Но откуда у них информация об именах?

— Это как раз ясно, — угрюмо пробормотал посол. — Подкупили кого-то из моих слуг. Очень хочу знать имя этого болтуна!

— Узнать просто. Нужно только понять, кто из них внезапно разбогател. — Шенкер вновь говорил безэмоционально. — Что там дальше в послании?

— Далее еще хуже, — сообщил Гирун. — «Если в течение четырех часов означенные имис, подпадающие под искомое определение, не покинут Парм, то с прискорбием буду вынужден сообщить о грубейшем нарушении законов Ранига его величеству императору Фегрида. Более того, весть об этом разошлю соседним правителям, включая королей Томола и Кманта, пользующихся гостеприимством короля Ранига. С уважением, канцлер уру Лоарн».

— Они нам не угрожают? — спросил Шенкер. — Не собираются применять силу?

— Эх, господин советник, — вздохнул посол. — Они нам именно что угрожают. И лучше бы обещали применить силу.

— Я не совсем понимаю.

— Дело в том, что ты, уважаемый Шенкер, — советник по военным вопросам, — начал объяснять Гирун. — А я в политике уже много лет и вижу, к чему все идет.

— К чему же, господин посол?

— Я не знаю, это король рекомендовал канцлеру или канцлер с казначеем сами до такого додумались, но если вопрос перейдет в область жалоб, то нас просто смешают с грязью. Представят дело так, что его величество Мукант специально посылает во все стороны имис с заданием нарушать законы королевств, пользуясь дипломатической безнаказанностью. Может, еще что-то добавят. Я вижу, чем все закончится. Эти канцлер и казначей, похоже, хитрые бестии. Под стать своему королю.

Гирун действительно ясно понимал, к чему это может привести. Если разговор перешел в область официальных жалоб, то позиции посольства были проигрышные. Он сам на месте канцлера мог бы сделать многое, чтобы еще больше ухудшить ситуацию. Например, кого-то убить и свалить на имис, находящихся незаконно в Парме, что-то разгромить и тоже свалить это на имис… да мало ли что можно придумать!

— Получится, что во всем виноват император? — спросил советник. Было видно, что этот вопрос его волнует. Честь императора прежде всего! Это непреложный закон для имис.

Для Гируна же непреложным законом было хорошее состояние его карьеры. А сейчас вся эта история очень скверно выглядела. Посол подозревал, что в случае чего честь императора будет спасена за счет его, Пелана, головы или головы советника. Шенкера было не жалко, а вот своей карьерой рисковать не хотелось.

— Господин советник, — начал Гирун. — Позволю заметить, что у нас сейчас есть только два выхода. Либо ты объявляешь войну Ранигу от лица империи — либо покидаешь Парм.

— Выходит, мы вернулись к тому, с чего начали, — задумчиво произнес Шенкер.

Гируну очень хотелось знать, будет ли война и какие именно инструкции получил советник от императора. В случае войны ему придется покинуть свой дом в Парме, к которому он так привык. Посол вообще привязался к столице Ранига в ее нынешнем виде. Она стала чище, красивее и, как подозревал Пелан, Нерман отнюдь не закончил ее улучшения.

— Я отправляюсь к королю Ранига, — решил Шенкер. — Поговорю с ним.