Цвинерт наклонился к судье-дворянину, который сидел справа от него, и что-то прошептал, потом к простолюдину, который сидел слева, и тоже что-то сказал ему, а затем огласил вердикт:

— Невиновен! Все свободны!

Кузнец лишь удивленно развел руками, а стражник философски пожал плечами — видимо, он уже привык к неожиданным решениям.

— Подождите. — Король нарушил обещание не вмешиваться, данное себе. Но ситуация требовала вмешательства. Он неожиданно понял, почему судья пытался избавить подсудимого от наказания за такой проступок. — Мальчик, подойди сюда.

Стражник тут же подтолкнул ребенка в спину. Но тот, осмелев от осознания того, что его готовятся отпустить, сам пошел к странному человеку, сидящему неподалеку от судей.

— У твоего отца нет денег? — тихо спросил король, когда тот приблизился. — Чем он занимается?

— Торгует овощами, господин.

— Почему же не может тебя одеть нормально?

— Тратит деньги в трактирах, господин.

Михаил кивнул, но продолжал говорить столь же тихо:

— А ты никогда не задумывался над тем, чтобы стать ишибом?

— Ишибом? — прошептал мальчик, поднимая на собеседника удивленные глаза.

— Ну да. Правда, из тебя не получится великий ишиб, твой аб слишком мал. Я даже сначала на него внимания не обратил. Но зато могу определить тебя в ученики к настоящему великому ишибу Парету. Слышал о таком?

— К самому Парету? — спросил ребенок с недоверчивыми нотками в голосе.

— Да. К нему. Хочешь?

— Кто же от этого откажется, господин? — изумился мальчик.

— Ну вот и хорошо. Сначала я попрошу госпожу Инкит заняться тобой, а потом она тебя переправит в Парм, к Парету. Согласен?

— К госпоже Инкит? Да.

— Отлично тогда, — сказал король и, повернувшись к своей охране, находящейся в зале, поманил Тунрата рукой.

— Слушаю, твое величество, — тут же подошел ишиб.

— Тунрат, проводи этого юного ишиба к Инкит. Пусть позаботится о нем. И вообще пора бы уже детей-ишибов отправлять в Парм. Но это я ей сам скажу.

— Да, твое величество.

Михаил досидел до конца судебных заседаний. Второе дело о краже оказалось простым, на этот раз судьи не пытались никого выгораживать, а в последнем запутанном вопросе, касательно принадлежности участка земли, просто разделили землю между двумя сторонами, взяв существенный судебный сбор.

Когда все закончилось, король изъявил желание поговорить с судьей Цвинертом наедине. Они прошли в небольшую комнату, расположенную в том же здании суда неподалеку от главного зала. Таких комнатушек там было множество. Это здание раньше принадлежало управлению по делам рабов. То ли благодаря иронии судьбы, то ли вследствие объективной необходимости, но контроль за рабами в Раниге до прихода Михаила был налажен лучше всего.

— Конечно, ты догадываешься, почему я хочу поговорить с тобой, — сказал король, усаживаясь и знаком предлагая сесть собеседнику.

— Из-за этого мальчика.

— Да. Но не только.

— Мальчик был ишибом, твое величество. Хотя это сложно заметить.

— Поэтому ты решил его оправдать?

— За кражу такого размера полагаются либо суровые телесные наказания, либо тюремное заключение и общественные работы. Так написано в законах твоего величества.

Король кивнул.

— Не считаю правильным применять подобные наказания к ишибу, — продолжил Цвинерт. — Особенно к ребенку-ишибу. Это может повредить его психику. Знаешь, твое величество, нет ничего хуже, чем сумасшедший ишиб. Помню несколько случаев, которые доказывали, что сумасшедший ишиб — большие проблемы. Остальные-то ладно. Но не ишибы. Это опасно.

— Думаешь, нужно внести в законы уточнения?

— Да, твое величество. К ишибам следует применять другие наказания.

— Радеешь за благо государства? — без всякой иронии спросил король.

— Я же судья, твое величество. Долг требует.

— Как получилось, что ты стал судьей?

— Прежняя жизнь надоела, твое величество. Захотелось чего-то нового.

Первое впечатление о личности Кретента было неплохим. По крайней мере, он представал рассудительным человеком. Но Михаилу было интересно, какие качества характера подвигли его на то, чтобы заниматься убийствами на профессиональной основе.

— Что же ты делал перед тем, как стал судьей?

— Несколько лет до этого жил в Сцепре, твое величество. Ничего толком не делал.

— А раньше?

— Твое величество, мне не хотелось бы об этом говорить. Моя прошлая жизнь была насыщена событиями.

— Я знаю.

— Твое величество? — вежливо удивился судья.

— Ты был убийцей. Брал за это деньги. Тебя тогда звали Кретент.

Надо отдать должное собеседнику, выражение его лица нисколько не изменилось. Он просто взял небольшую паузу. Длиной в несколько секунд. Михаил представлял себе, что примерно происходит в голове у судьи. Как тот быстро перебирает варианты дальнейших действий. Вероятно, он рассматривал все: от возможности немедленного бегства до нападения на короля. Но это не было разумным. Хотя Кретент и обладал очень хорошим абом, но против разоблачителя у него не было никаких шансов, а черты имис в абе судьи отсутствовали. Нужно сказать прямо: будь они там, король ни за что бы не пошел на встречу с ним наедине.

— Твое величество совершенно прав, — наконец сказал судья. — Меня звали именно так.

Иногда бывает, что по одной фразе можно судить об интеллекте собеседника. Этот ответ Кретента подтверждал правило. С одной стороны, судья признал, что король прав. Но тут же уточнил, что это касается лишь имени. Кретент занял выжидательную позицию — самую правильную в этой ситуации. Михаил оценил ответ по достоинству.

— Мне хотелось бы знать, как получилось, что ты стал преступником, — произнес король. — С чего все началось?

Кретент опять задумчиво молчал некоторое время. Его можно было понять. Король предлагал ему, возможно, самому себе подписать смертный приговор.

— Я служил еще отцу твоего величества, — сказал он. — В королевской охране.

Михаил молчал. Это ему уже было известно.

— После того как он умер, при странных, надо сказать, обстоятельствах, и после того как прошел слух, что твое величество умер тоже, глава рода Раун предложил мне перейти к нему на службу. Я отказался.

— Почему?

— Они неприятные люди, твое величество. Все эти семьи… Служить им можно, но создается впечатление, будто делаешь что-то плохое. Мне лично они никогда не нравились.

— И что было потом?

— Я хотел остаться в королевской охране, но король Миэльс сказал, что не нуждается больше в моих услугах, намекнув, что эта идея исходит от главы рода Раун Неарента. Почему-то тот имел большое влияние на прежнего короля. На следующий день я прилюдно назвал Неарента мерзавцем. А потом, примерно через неделю, двое ишибов попытались убить меня. Мне удалось справиться с ними. Они служили семейству Раун. После этого убийства я скрылся.

— Вступил в сговор с преступниками?

— Я чувствовал себя оскорбленным, твое величество. У меня была хорошая должность, меня все уважали, служил многие годы, не запятнав своей репутации. Поэтому очень хотел подобраться к Неаренту поближе.

— Даже так?

— Да, твое величество. Тот хорошо охранялся, да и сам был неплохим ишибом. Но я не тратил времени зря. Учился. Всему, чему могли меня научить те, кто сделал убийства ремеслом.

— Они не очень-то хороши, — буркнул король.

— Потому что не ишибы. Но я-то ишиб! У меня все получалось лучше. В конце концов сумел достичь своей цели.

— Убил главу семейства Раун?

— Да. Это случилось за несколько лет до появления твоего величества. А потом переехал в Сцепру.

— А другие преступления? Зачем их совершал?

— Мне нужно было как-то расплачиваться со своими учителями, — пожал плечами Кретент. — Эта оплата их устроила.

Он замолчал с отрешенностью человека, который рассказал что-то, не думая о последствиях, а лишь потому, что так было нужно. Король принял его рассказ. Михаил даже считал, что принял бы любую более-менее связную историю. Ему нужен был этот человек.

— Комен бы многое отдал за то, чтобы услышать нечто подобное, не говоря уже о том, чтобы встретиться с рассказчиком, — улыбнулся король.

— Но твое величество не прислал ко мне Комена, а прибыл сам, — резонно заметил Кретент.

— Да, это так. Я решил поговорить с тобой и самостоятельно решить вопрос о наказании. Во внесудебном порядке. — Улыбка Михаила стала саркастической. — Ты ведь согласен с тем, что совершил достаточно преступлений, чтобы даже самый милосердный суд приговорил тебя к смерти?

— Скорее всего, — спокойно ответил судья.

— Но мой суд будет более милосердным, чем самый милосердный. Ты поработаешь некоторое время на меня. — Король не спрашивал, а говорил так, словно это само собой подразумевается. — Скажем, несколько лет. А потом твоя вина искупится. И ты превратишься в человека, не имеющего проблем с законом.

— Конечно, я не могу отказаться от этого предложения, твое величество? — Судья постарался, как мог, скопировать улыбку собеседника, но ему это плохо удалось.

— Нет, не можешь. Не спрашиваешь, в чем будет заключаться твоя работа?

— Это как раз понятно, твое величество. Очевидно, в том, что я умею делать лучше других. Не имею в виду мои скромные способности судьи.

Михаил отметил, что неудовольствия не было написано на лице Кретента. Возможно, прежняя жизнь настолько изменила его, что тот уже не рассматривал убийства как нечто из ряда вон выходящее. А может быть, даже был рад, что наконец-то вновь понадобился королю. Есть люди, которые не могут не служить трону. Является ли Кретент одним из них? Будущее покажет.

Король, распорядившись, чтобы судье подыскали замену, изъявил желание переночевать в Сцепре. Двусмысленный поступок, если учитывать близость Инкит, но отправляться ночью в Парм не хотелось. Король еще не принял никакого решения по поводу того, как будут развиваться его отношения с девушкой. По своей проверенной годами привычке он решил максимально «затянуть» ситуацию в надежде, что правильный выход появится в будущем.

— Конечно, я проведу ночь в твоем доме, Инкит, — с улыбкой сообщил Михаил своей бывшей любовнице в ответ на ее предложение. — Если бы отказался, то пошли бы разные слухи. Король отказывается переночевать у только что назначенного губернатора! Скандал! Это может плохо сказаться на твоей репутации.

— Спасибо! Я прикажу все приготовить, твое величество. — С лица Инкит не сходила радость. — Выделю самую лучшую спальню, где твоему величеству будет очень удобно!

— Да-да, — подтвердил Михаил, — я помню огромную комнату в северной части здания, в которую можно пройти только через другую комнату. Вот ее приготовь.

— Хорошо, твое величество, — слегка зарделась девушка, предвкушая ночь с королем.

— Приготовь обе эти комнаты, — уточнил тот.

— Почему обе? — опешила Инкит. — Разве одной не хватит?

— Нет, тагга, нет. Я хочу провести совещание со своей охраной. По очень важному делу. А потом лягу спать в дальней комнате, а вся моя свита расположится в комнате перед ней. Так что распорядись перетащить туда побольше кроватей.

Лицо Инкит тут же осунулось:

— Но… как же тогда… а в каком часу твое величество собирается закончить совещание и лечь спать?

— Точно не знаю. Может быть, вообще спать не придется. Будет очередная бессонная ночь… но что поделать? Все для блага государства!

Утром следующего дня его величество отбыл в Парм. Его терзали смешанные чувства. С одной стороны — Инкит. Верная и, как выяснилось, умная, с практической жилкой. Ему не хотелось терять ее преданности, причем он сомневался в том, на кого эта преданность направлена в первую очередь: на него как короля или как мужчину. С другой стороны — Анелия. Принцесса была сложной женщиной, что нисколько не отменяло того факта, что она безумно нравилась Михаилу. В ее преданности он не был уверен, но и расчет, и его собственные желания требовали близости с ней. Король бы многое отдал за то, чтобы доверять принцессе и ее любви, если таковая вообще имеет место. Но опыт общения с противоположным полом, полученный еще в предыдущей жизни, утверждал, что некоторым женщинам верить не следует. Михаил точно знал, что если, допустим, сегодня девушка страстно и искренне объясняется в любви, то завтра она может столь же искренне утверждать обратное. И ведь такую особу нельзя назвать лгуньей. Она честно говорит о том, что чувствует. Поэтому король был настороже, предполагая, что принцесса относится именно к таким женщинам. И это следовало как-то проверить.

Почти весь путь в Парм прошел в раздумьях. Михаил не все время размышлял об Инкит и Анелии, но мысли часто возвращались к ним, как к одной из актуальных тем. Когда до Парма оставалось совсем немного, удивленный возглас одного из ишибов привлек внимание короля.

— Что такое? — спросил он, оборачиваясь.

— Твое величество, там впереди какая-то пыль. Ее не было, когда мы двигались в другую сторону. Может быть чья-то армия или крупный отряд?

Действительно вдали едва виднелось коричневое облако непонятного происхождения. Натолкнуться на чужую армию было в высшей степени нежелательно.

— Я могу пойти и проверить, — предложил Кретент, который по настоянию короля следовал с ними.

— Пусть сходит Тунрат, — ответил Михаил. — Если это наша армия, то его все знают, а тебя — нет. А мы тут подождем.

— Да, твое величество, — бодро ответил королевский секретарь и устремился вперед.

Король со спутниками сошли с дороги и расположились на траве, ожидая вестей. Тунрат оказался быстр в их доставке.

Уже через несколько минут он прибежал обратно, еще на бегу пытаясь рапортовать:

— Твое величество, там наши ишибы. Эльфы в основном. Они под руководством Верховного ишиба строят плотину. Король Меррет тоже там. И выглядит очень печальным.

Михаил отметил, как разом вытянулись лица у сопровождающих его эльфов.

— Плотину? — пробормотал он. — Ну что же… обойдем ее стороной.

— Разве твое величество не хочет понаблюдать за ходом строительства? — простодушно спросил Кретент, который был не в курсе происходящего и привык к тому, что владыки любят все инспектировать.

— Есть вещи, которые лучше не видеть, — сказал король. — Полезно для того, чтобы сохранять рассудок здравым.

Глава 10

Распоряжения

Сила побеждает слабость, а хитрость побеждает силу.

Слова фегридского философа перед началом состязаний по борьбе, из которых он выбыл после первой же схватки

Что обычно делает человек, когда у него в подчинении оказывается профессиональный убийца? Если этот человек высокоморален или слишком пуглив, то предпочитает ничего не предпринимать. Если он злобен или мстителен, то использует свалившееся счастье на полную катушку. Если же просто рационален, то пытается извлечь долговременную выгоду из сложившегося положения. Михаил не был исключением из последнего правила. Он неоднократно общался с Кретентом и пришел к выводу, что пора бы обзаводиться собственными спецслужбами, в основе деятельности которых лежали бы таланты как убийцы, так и вора. Но для этого и Кретенту, и Мерту нужны были ученики. Ведь все, что существует в единственном числе, может быть легко утрачено.

Главным мотивом поступков короля Ранига оставалось опасение за свою жизнь. Но это чувство уже было так тесно переплетено с сохранением власти, что, получалось, он преследует обе цели одновременно. Михаил предполагал, что подобная двойственность присуща почти всем абсолютным монархам и диктаторам. Хочешь жить — сохраняй власть. По крайней мере, до тех пор, пока не найдешь безопасного способа избавиться от обузы-государства.

Королю хотелось проверить способности Кретента в действии сначала на легких целях. Поэтому он вспомнил о списке Мирены. Тагга оказала Ранигу большие услуги, а по долгам нужно было платить. Ему не было жаль томольских дворян. Во-первых, он никогда их не видел и никаких чувств к ним не испытывал, во-вторых, они являлись бывшими и все еще потенциальными врагами, в-третьих, король был склонен верить Мирене в том, что те люди обошлись с нею и ее покойным первым мужем самым отвратительным образом. Король уже давно разрешил для себя моральную дилемму: убивать или нет. Да, по необходимости. Иначе не удержать власть. Но к чести Михаила, каждый раз принимая подобные решения, он долго думал над тем, есть ли возможность их избежать.

— Скажи-ка, а у тебя есть способности к интригам? — неожиданно спросил король у Кретента в одном из разговоров, когда они оба сидели в королевском кабинете.

— Не знаю, твое величество. Сомневаюсь, — искренне ответил тот.

— Это напрямую связано с твоей работой, — тут же последовало объяснение. — Я не буду от тебя требовать того, чем ты раньше не занимался. Каждый человек должен выполнять то, к чему у него есть способности. Твои способности абсолютно ясны.

— Я не совсем понимаю, твое величество, — вежливо сказал Кретент.

— Вот, допустим, есть несколько дворян-ишибов. И допустим, они живут в Томоле.

Ишиб кивнул, воспользовавшись паузой.

— И предположим, что у Томола недавно была война с соседним государством, которую он бездарно проиграл.

— Да, твое величество, это можно предположить, — улыбнулся Кретент.

— И вот королю этого соседнего государства не нравится ряд дворян, которые живут в Томоле. И он посылает… доверенное лицо, с тем чтобы указанное лицо разобралось с проблемой.

— Да, твое величество, — кивнул ишиб.

— Как это доверенное лицо может действовать? Во-первых, напрямую. Своими, так сказать, руками. Но это займет определенное время. Во-вторых, есть более быстрый путь, чтобы выполнить задание.

— Я весь внимание, твое величество.

— Так вот, повторю: война проиграна, дворяне недовольны государем. Условия просто изумительные для того, чтобы подбросить королю Томола Гношту идею о том, что означенные дворяне не совсем ему верны. А точнее — не верны вовсе. Причем все вместе.

— Понимаю, твое величество. Это может получиться быстрее, чем поодиночке.

— Правильно! И полностью соответствует твоей… специальности. Правда, ты будешь действовать не своими руками. За тебя поработает палач Томола.

— Не знаю, твое величество… — задумался Кретент. — Это не совсем то, что я умею. Тут нужен политик.

— Именно поэтому я дам тебе в помощь одного человека. Моего посла по тайным поручениям ишиба Регена. Вы вдвоем отправитесь в Томол и на месте оцените объем работ. Меня интересует скорейший результат. Если вам покажется, что быстрее будет действовать традиционным способом, то так и поступайте. Если нет — то по-другому. Все решения — на вас. Для меня главное — результат. И немедленно возвращайтесь. Лучше будет, если уложитесь в неделю.

— Когда отправляться, твое величество? — деловито спросил Кретент.

— Сейчас важен каждый день, — ответил Михаил. — Раниг все еще существует в состоянии неопределенности. Поэтому чем быстрее — тем лучше.

— Отбуду завтра же, — сказал ишиб.

— Это хорошо. Если не уложитесь в десять дней, то все равно возвращайтесь.

— Да, твое величество.

Когда Кретент вышел, король еще несколько секунд задумчиво смотрел на дверь, которая захлопнулась за ишибом. Особой необходимости посылать его в Томол не было. Казалось бы, к чему спешка? Приятели Мирены ждали столько лет и могли еще подождать. Но Михаил предполагал, что впереди у Кретента может оказаться более серьезная работа. А как ему доверить что-то существенное, если совершенно точно не знать, на что тот способен? Томольские дворяне были отличной проверкой возможностей. Именно с целью контроля туда же направлялся и Реген. Тайный посол потом, после совместной работы, все обстоятельно доложит королю, и его величество уже будет знать, в каких ситуациях таланты Кретента можно использовать, а в каких — нет. К тому же была и важная дополнительная причина. Королю претила мысль, что в Парме все еще орудуют организованные кланы наемных убийц. Из разговоров с Кретентом он понял, что это до сих пор так. Очень хотелось покончить с ними как можно скорее. Михаилу не было известно, как отнесся бы Кретент к истреблению бывших коллег, да и проверять его реакцию не хотелось. Проще отослать ишиба, а потом руками Комена нанести удар. У короля были основания предполагать, что на след означенных кланов наведет трактирщик Аунет Ратен. У этого трактирщика были гарантии сохранения жизни, но не было никаких гарантий ее качества. Но если он окажется таким же сговорчивым, то будет жить не только долго, но и счастливо.