— Шпиона… как его? Турринг? Шпиона переправь в Парм к Комену. Это давно уже нужно было сделать, а не заниматься здесь самодеятельностью.

— Да, твое величество. — Инкит потупила глаза. — Но тогда шла война. Я думала, что все генералы заняты другими делами.

— Сейчас уже не заняты. Но в деле со шпионом ты все равно хорошо себя проявила.

— Благодарю, твое величество, — улыбнулась девушка.

— А что это за просьба, на которую ты намекала в письме? Когда писала, что фактически спасла жизнь принцессе.

— Это — очень личная просьба, твое величество. — Было заметно, что Инкит не решается говорить.

— И в чем она заключается? У нас есть время, мы наедине, так что можешь сказать.

Девушка глубоко вздохнула, словно перед тем как нырнуть в морскую пучину.

— Зависит от того, как твое величество ко мне относится. Нравлюсь ли я все еще или нет.

Михаил посмотрел в окно. Это был сложный вопрос. На него можно ответить двумя способами: правдивым и не очень. Поразмыслив, он решил избрать первый вариант.

— Конечно, нравишься, Инкит. Ты мне всегда нравилась.

— А Анелия?

— Инкит, хочу, чтобы в этом вопросе была полная ясность. Анелия — моя будущая жена, и я отношусь к ней соответственно.

Девушка поджала губы. Очевидно, этот ответ не был ей приятен.

— Но я могу рассчитывать, что между нами все равно будут прежние отношения? — спросила она.

— Что ты имеешь в виду? — Михаил сделал вид, что не понял вопроса.

— Мне бы хотелось от тебя ребенка. Вот в чем моя просьба, — внезапно выпалила Инкит.

— Что?! — Михаил даже подался вперед от неожиданности. — Что ты сказала?

— Ребенка хочу, твое величество. У меня уже возраст такой, что пора рожать. Все мои ровесницы уже давно мамы. А твое величество — лучший кандидат на роль отца.

— Инкит, ты соображаешь, что говоришь? — Мужчина вновь откинулся на спинку стула. — Я — король. У меня не может быть обычных детей.

— Ну и пусть. Пусть будет необычным. Что в этом такого?

— Послушай, королевские дети — не просто дети. При определенных условиях они могут претендовать на трон. — Михаил старался говорить как можно более спокойно. — А если у нас с тобой ребенок появится до моих детей с Анелией, то это будет вообще… А если он еще окажется ишибом… Тогда я просто не знаю, что случится!

— Я согласна подождать, твое величество, — тут же откликнулась Инкит. — Пусть сначала у тебя с принцессой будет ребенок. Ишиб, конечно. А потом уже — у нас с тобой.

— Инкит…

— Ты обещал, твое величество!

— Что обещал?

— Что выполнишь мою просьбу! Я знаю, что ты всегда выполняешь просьбы. Ты ими расплачиваешься! А я ведь так старалась! Ты посмотри, что я сделала с этим городом! И все ради тебя! Чтобы вернуть твое расположение! Я ведь уже не та наивная девочка из небольшого городка. Я меняюсь! И все для того, чтобы нравиться тебе. Чтобы быть полезной тебе. Чтобы ты не отворачивался от меня. Мы провели столько времени вместе. Разве это ничего не значит?! Разве это не повод быть со мной хоть иногда? Разве я не достойна того?!

Михаил слушал сбивчивую речь Инкит и анализировал сложившуюся ситуацию. У поведения девушки могло быть два объяснения. Либо она его любит и просто хочет от него ребенка, либо считает, что скоро утратит свою привлекательность, и пытается форсировать события. А брошенная любовница с королевским ребенком — это не то же самое, что окончательно брошенная любовница без ребенка.

— Я не обещал выполнить такую… экстравагантную просьбу, — ответил он. — Подожди! Не надо плакать. Пока что не говорю ни да ни нет. Вернемся потом к этому обсуждению.

Король не хотел решительно отказывать девушке. Во-первых, это не мудрый шаг. Инкит была верна ему несмотря ни на что. Верность дорогого стоит. А во-вторых, кто сказал, что у него с принцессой будут дети? Даже несмотря на то, что они оба — ишибы, что-то всегда может пойти не так. Вдруг выявится какая-то несовместимость? А у него будет в запасе другой вариант. Королям нужны дети, что бы ни говорил на этот счет Меррет.

Михаил терпеливо беседовал с Инкит до того момента, как прибыли оба коменданта: бывший и настоящий. Капитан Цуртер вошел первым, а через несколько минут под конвоем привели тагга Аглаинта.

Король успел переброситься с новым комендантом лишь несколькими фразами, а потом его внимание сосредоточилось на старом.

— Тагга, вы заключены в тюрьму по серьезным обвинениям, — начал король. — Они верны?

— Твое величество, могу ли поинтересоваться, что это за обвинения? — слегка поклонился Аглаинт.

Он, уже немолодой мужчина, долгое время жил в Сцепре. Нес тяготы военной службы еще при Миэльсе, а затем удалился в свое поместье. В качестве воспоминаний о проведенных дуэлях в юные годы на лице тагга сохранилась парочка грубых шрамов, которые, впрочем, не портили его. Когда Сцепра оказалась под властью принца Нермана, тагга сразу же почуял, куда все идет, и немедленно принял сторону претендента на корону. В условиях нехватки кадров, но после разговора с Ференом-старшим, Аглаинт был назначен комендантом города. В ту пору его верность сомнений не вызывала.

— Можешь, тагга, можешь, — ответил король. — Госпожа Инкит утверждает, что часть денег, получаемых в качестве налогов с горожан, исчезала в твоем кошеле и кошеле твоего окружения.

— У нас есть показания, — тут же встряла девушка, успевшая вооружиться какими-то свитками. — Вот они.

— К сожалению, я не разбираюсь в налогах, — ответил тагга. — Если мои подчиненные что-то присваивали себе, то делали это без моего ведома.

— Но тут сказано обратное…

— Подожди, Инкит, — остановил ее король. — Не перебивай. Если нужно, ты выскажешься.

— Да, твое величество, — поклонилась девушка.

— Ладно, оставим пока денежный вопрос. А о чем ты пытался договориться с Томолом, тагга? Что это еще за переписка с советником короля Гношта за моей спиной?

— Мы с ним просто старые приятели, твое величество.

— Это я могу допустить. Но зачем ты предлагал ему присоединить Сцепру к Томолу в случае моего поражения в войне?

— Это ошибка, твое величество. Я так не писал.

— Ты говорила, что письма сохранились. Это так? — повернулся король к Инкит.

— Да. Вот они. — Девушка начала копаться в свитках. — А вот то, в котором поднимался этот вопрос.

После ареста коменданта все его имущество подверглось обыску с участием ишибов. Нашлось много любопытных вещей, но самыми интересными были письма к томольскому советнику. Когда их обнаружили, Инкит поняла, что ей ничего не будет за самоуправство. Письма обвиняли Аглаинта в измене.

— Что там? Зачитай.

— «А заодно предлагаю оставить меня на посту главы Сцепры, когда ваш союз победит, — процитировала Инкит. — В обмен гарантирую полную лояльность и отсутствие сопротивления».

— Это ты писал? — Михаил вновь взглянул на тагга.

— Да. Но рассматривалась гипотетическая ситуация, твое величество. Ситуация полного безвластия. Я должен думать о безопасности своих людей.

Король облокотился о стол и подпер рукой голову. Была или нет прямая измена — не столь важно. Ситуация выглядела как измена. В условиях абсолютной монархии такое не прощалось, потому что подавало плохой пример другим. Михаил даже в чем-то понимал бывшего коменданта. Тот хотел просто прикрыть свой тыл на случай проигрыша в войне и падения центральной власти. Нормальное желание. Но одно дело — понимать, и совсем другое — прощать. Обычные люди могут понять и простить, но не короли, чья власть держится лишь на вере людей в эту власть. Можно быть милостивым, но только не в том, что касается государственной измены.

— Инкит, отправишь тагга вместе с его сподвижниками в Парм. Сделай это сегодня же. Завтра — в крайнем случае.

— Хорошо, твое величество, — кивнула Инкит и, обращаясь к двум охранникам, стоявшим здесь же, добавила: — Уведите арестованного обратно в тюрьму.

Король собирался присоединить Аглаинта к другим. К тем, кого грозился в невиданных количествах привезти Ксарр. Михаил еще точно не знал, что будет делать с ними. У него было несколько вариантов, но, конечно, самым правильным был бы открытый суд.

Когда дверь за тагга захлопнулась, король вновь обратился к новому коменданту. За время предыдущего короткого разговора не удалось составить о нем никакого мнения. А между тем это сделать необходимо.

— Скажи, капитан, а сколько в Сцепре лавок?

— Лавок, твое величество? — переспросил тот.

— Да. Сколько?

— Не знаю, твое величество.

— Инкит, а ты знаешь?

— Двадцать шесть, если не считать рынка, — тут же ответила девушка.

— Понятно. Инкит, а сколько офицеров в Сцепре?

— Десять… двенадцать?

— Капитан, сколько?

— На сегодняшний день на службе состоят два капитана, твое величество, семь лейтенантов, а также девять ишибов, включая тех, которые прибыли с госпожой Инкит. Также еще одиннадцать независимых ишибов выражают желание помочь нам в случае нападения на город. На тех или иных условиях.

— Хорошо. А какие силы врага ты сможешь гарантированно отбить, Цуртер?

— Сложный вопрос, твое величество. Конечно, если у врага будет более пятидесяти ишибов, то возникнут проблемы. Но если меньше, то думаю, что мы успеем продержаться до прибытия помощи из Парма. А число обычных солдат не имеет значения. У нас ведь есть стены. Даже если нападающих будет несколько тысяч, помощь должна успеть.

Михаил подумал о том, что капитан звезд с неба не хватает, но достаточно опытен, чтобы не совершить глупых ошибок. В любом случае, других претендентов на это место не было. Выбор невелик. Зато Инкит выше всяких похвал. Надо же… кто бы мог предположить, что она так изменится?

— Вот что, — сказал король. — Я уже давно думаю над введением должности гражданского правителя провинции. Этот правитель будет называться губернатор. В его ведении находится полиция и все дела, за исключением военных. Оба — и комендант, и губернатор — напрямую подчиняются мне, но не друг другу. Исключение — военные действия. Тогда вся власть переходит к коменданту. Есть вопросы?

— Нет, твое величество, — с недоумением ответила Инкит. Она пока еще не понимала, куда все идет.

— Ты будешь первым губернатором в королевстве, — объяснил король. — Это очень почетная должность. Поздравляю.

Глава 9

Судья-убийца

Новые лица — новые впечатления…

Начальник тюрьмы Парма

— Так что, эта Мирена согласилась на свидание с тобой? — живо интересовался имис охраны императора у своего приятеля-ишиба Астерта, Главного хранителя библиотеки.

— Не то чтобы на свидание, но поужинать — да, — скромно ответил тот.

— Повезло, — подытожил собеседник. — И почему тебе все время везет?

— Потому что я много работаю над этим. Везение требует труда. Особенно везение с женщинами.

Двор императора Муканта был очень большим. Настолько большим, что без труда принимал новичков и без сожаления прощался со старожилами. Но прибытие двух дворян из дальней провинции захолустного королевства произвело небольшой фурор. Точнее, к этому эффекту привело лишь появление чрезвычайно привлекательной женщины-ишиба, а ее брат, тщедушный человечек с непримечательной внешностью, воспринимался лишь как досадный довесок к своей очаровательной сестре.

Мирена не стала менять своего имени. Просто добавила еще одну фамилию, которая принадлежала ее бывшему мужу. Мирена Рендерст Фрарест — так теперь звучало ее полное имя. Это был разумный ход, учитывая то, что ее могли случайно встретить ранигские дворяне, ушедшие в Фегрид вместе с королем Миэльсом. Конечно, такую красивую леди никто не упрекнул бы в том, что она представляется лишь двумя первыми именами. Тагга сразу же вошла в моду при императорском дворе. Как входит каждый энергичный и привлекательный новичок. Быстро входит и столь же быстро выходит, когда интерес большинства переключается на кого-то другого. Мирена сейчас была на пике популярности.

Рангел Мерт, ее спутник, напротив, скрывал свой аб. Он вообще скрывал все что мог. Такова была его натура, закаленная годами не совсем праведной жизни.

— Будет весело, если она придет к тебе на свидание со своим братом-недотепой, — ухмыльнулся имис. — Они ведь почти всегда вместе!

— Да, брат — редкостный глупец, — согласился библиотекарь. — Мирена мне жаловалась на то, что он еще и жмот, каких мало. Когда умер ее муж, то выяснилось, что бедная женщина осталась без средств к существованию. Пришлось обратиться за помощью к брату. Несчастное дитя!

— Разумеется, в твоем лице она найдет достойного защитника, — с иронией заметил приятель.

— Да уж, конечно, я не стану на ней экономить, — с апломбом заявил Астерт. — И как могло получиться, что у такой женщины столь ничтожный брат, который мешает ей жить?

К счастью для своего мужского самомнения, библиотекарь не знал еще ответа на этот вопрос. А Рангел Мерт честно заслужил подобных эпитетов. Он старался на совесть, чтобы произвести именно такое впечатление на окружающих. Тиран, тупица и скупердяй. Пусть его бедную «сестричку» пожалеют. Пусть поклонники пригласят ее на экскурсию в самые интересные места. Например, в императорскую библиотеку. О, Мирена будет всем восхищаться, все хвалить и ничего не станет ни трогать, ни открывать. Рангел Мерт потом сам все потрогает и откроет. Когда получит информацию об охране хранилища свитков.

Его величество король Ранига, с трудом отбившись от просьб Инкит провести вместе весь день, инспектировал учреждения Сцепры. В частности — суды. Это было очень увлекательное занятие. Король имел возможность убедиться, как работает созданная им система. Если говорить прямо, она функционировала так себе, но Михаил был полон надежд на лучшее. Он не без оснований верил в то, что на сегодняшний день у него одна из самых прогрессивных судебных систем.

Король решил почтить своим присутствием несколько заседаний. В Раниге были скорые суды, которые редко длились дольше часа и еще реже переносились на другие дни. Адвокатов и прокуроров не было, но существовала условная презумпция невиновности. В уголовных делах присутствовал полицейский в качестве обвинителя и подсудимый в качестве собственного адвоката. Если обвиняемый мог оправдаться, честь ему и хвала. Если нет, — увы. Суд скор на расправу.

Михаил сидел в большом зале на почетном месте рядом с тремя судьями. Он дал себе слово не вмешиваться в ход процессов, а лишь наблюдать. Конечно, он уже посещал подобные мероприятия в Парме, но тут дело упиралось в два фактора. Во-первых, столичные судебные процессы отличаются от провинциальных, а во-вторых, в центре судейской коллегии восседал нужный королю человек с короткой стрижкой и равнодушным лицом, на котором, несмотря на почти полное отсутствие мимики, выделялось несколько глубоких морщин. Кретент-Цвинерт. Ишиб и бывший наемный убийца. К такому стоило сначала приглядеться, а потом уже выступить с предложениями.

— Дело о краже денег на рынке у кузнеца Васселена! — объявил чиновник, следящий за порядком и соблюдением очереди, состоящей из желающих предстать перед судом. — Обвиняется Яаррент, сын торговца.

За спиной чиновника, одетого в добротный темно-синий камзол, стояли высокий и широкоплечий кузнец в простой куртке и стражник в доспехе, сжимающий руку какого-то оборванного мальчишки лет восьми. Ребенок выглядел как потрепанный воробышек.

На короля дело и его участники не произвели никакого впечатления. Он знаком поманил чиновника, и когда тот подошел, поинтересовался:

— А что, серьезных преступлений сегодня нет? Убийств например.

— Нет, твое величество, — последовал ответ. — Остались не рассмотренными лишь две мелкие кражи и тяжба между соседями за клочок земли. У нас вообще убийства редко случаются.

— Ну ладно, продолжайте.

С некоторого времени сложилась традиция, что суды вел ишиб. Не дворянин и не простолюдин, входящие в тройку судей, а именно ишиб. Король не давал никаких специальных указаний по этому поводу, все возникло само собой. Ишиб, как правило, одновременно являлся и дворянином, поэтому его способности в сочетании с титулом в условиях сословного общества освободили для него место в центре и дали власть над ходом заседания. А эта власть значит немало.

Стражник потащил мальчишку в центр зала. Тот не упирался, а покорно ковылял, опустив голову.

Процедура, видимо, была уже отработана до мелочей. Ни стражник, ни потерпевший не стали ничего объяснять. Вместо них взял слово судья-ишиб Цвинерт.

— О какой сумме речь? — спросил он.

«Хороший первый вопрос, — мысленно похвалил судью Михаил. — Если сумма очень мала, то можно сразу же всех отпускать по домам, не тратя времени на дальнейшие разговоры».

— Две серебряных монеты, — ответил стражник.

Новые законы Ранига разделяли кражи на пять групп: очень мелкие, просто мелкие, средние, крупные и очень крупные. За каждую полагалось свое наказание. Две серебряных монеты относились к краже среднего размера. Следующие фразы судьи подтвердили то, что он законы знал и собирался им следовать:

— Это немало. Ты взял эти деньги, мальчик?

Стражник было дернул ребенка за руку, чтобы поторопить с ответом, но судья продолжил:

— Подумай хорошо, прежде чем сказать. За кражу такого размера положено наказание.

«Замечательно, он еще и добр, что ли? Подсказывает ребенку, чтобы тот отпирался. Только убийцы-добряка мне и не хватало. Или он ради меня старается? А если нет, то почему? Или тут так все заседания проходят?» — Король был слегка озадачен. Мальчик действительно вызывал жалость. Было непонятно, чем торгует его отец, если ребенок ходит в обносках.

— Нет, ничего не брал, — мотнул головой обвиняемый.

«Умный мальчик, далеко пойдет, — отметил король. — Если перестанет попадаться».

— Кто видел, как он крал деньги? — спросил судья.

— Я видел, господин, — поклонился кузнец. — Почти поймал его за руку, когда она была в моем кошеле, но он быстро отдернул ее и бросился бежать.

— Кто-нибудь еще видел, как он крал?

— Нет, — ответил стражник.

— Кто-нибудь еще видел, как он бежал?

— Да все видели, господин, — развел руками кузнец, словно пытаясь показать, как должно выглядеть слово «все». — Весь рынок!

— Как его поймали?

— Я поймал, господин судья, — отрапортовал стражник. — Кузнец Васселен кричал, что он вор. Я сразу же и поймал.

Как выяснилось, амулеты Террота были пригодны не только для сражений, но и для быстрой ловли мальчишек на рынке.

— Украденные деньги были с ним?

— Выбросил, когда бежал, господин судья, — сказал стражник. — Мы их нашли потом на земле.

«Молодец, — похвалил ребенка Михаил. — Если не ошибаюсь, сейчас судья к этому придерется».

Тот оправдал ожидания.

— Кто-нибудь видел, как он выбрасывал деньги?

— Так ясно же, господин, — недоуменно ответил кузнец. — Он украл, а потом выбросил.

— Ты видел эти деньги у него в руке?

— Нет. Кулак был сжат.

— Похоже, здесь все ясно, — подытожил судья. — Доказательств нет.

— Как нет, господин? — опешил кузнец. — Его рука была у меня в кошеле, а потом он побежал!

— Твоя рука была в кошеле, мальчик? — спросил Цвинерт.

— Рядом с ним, господин судья, — прошептал ребенок.

— Что значит рядом?

— Кошель господина кузнеца был так туго набит, что я подумал, как бы из него что-то не выпало, и поправил его. А когда господин кузнец начал кричать, то я испугался и побежал.