Сидевший за прилавком хозяин, тощий, как Кощей Бессмертный, седой и морщинистый, нервно кашлянул.

— Приперся? — спросил он таким тоном, словно я явился просить денег взаймы. — Не сдох еще?

— Так рыжим море по колено, — вспомнил я любимую присказку. — Что, будешь товар смотреть или мне к Толстяку пойти?

— Э, зачем к Толстяку? — занервничал Старьевщик. — Проходи, располагайся, сейчас посмотрим, что ты притащил…

Разговор этот повторяется из раза в раз и носит откровенно ритуальный характер — понятное дело, что я отправлюсь к другому торговцу лишь в крайнем случае, да и Старьевщик меня знает и понимает, что я ерунду не принесу и обмануть его не попытаюсь.

Обмениваясь дежурными фразами, мы как бы сообщаем друг другу пароль, подтверждаем, что контакт в норме.

— Сегодня у тебя хороший день, — заявил я, бесцеремонно ставя рюкзак на заскрипевшую стойку. — Вот «Сердце зверя», еще тепленькое, свежее. Вот н-капсулы, новенькие, как с куста…

Старьевщик разглядывал мою добычу с хмурым видом профессионального торгаша, но я знал, что в башке у него крутятся маленькие колесики с цифрами — за это он выручит столько-то, за это столько-то, а сталкеру, принесшему артефакт, можно отстегнуть вот столько…

По слухам, лавчонки Обочины на самом деле находятся в одних руках, а конкуренция между Старьевщиком, Толстяком, Мохнатым и прочими — это так, тараканьи бега. Правда это или нет, я не знал, да меня это, честно говоря, интересовало мало, как и прочие теоретические вопросы, главное — чтобы я получал свое, причем быстро и без всяких проблем.

— Ну что? — спросил я, разложив на прилавке добычу.

— Возьму всё, — сказал Старьевщик, облизал тонкие губы, стрельнул в меня взглядом и назвал сумму.

Я тяжело вздохнул и осуждающе покачал головой.

— Ну нет, столько ты «мотылькам» будешь платить.

Сопровождаемая вялым переругиванием торговля продолжалась некоторое время, затем мы ударили по рукам. Я получил универсальную карточку с некоторой суммой денег, а Старьевщик выдвинул из-под прилавка ящик и начал складывать в него приобретения.

— Закупаться когда придешь? — спросил он. — Или прямо сейчас?

— Нет, несколько дней отлежусь. — Я забрал полегчавший рюкзак, кивнул торговцу и вышел вон.

Теперь надо зайти к мнемотехнику, чтобы он проверил, что там с моими имплантами. Сомнение, возникшее во время схватки с «космическим» чугунком, никуда не делось, и лучше его поскорее развеять.

Заработал я сегодня неплохо, так что можно заглянуть к Арабу…

Араб, прозванный так за смуглую кожу и привычку поминать Аллаха, был «жженым» и совмещал способности мнемотехника и бионика. Брал он дорого, да еще имел обыкновение время от времени отправляться на «прогулки» по Пятизонью. Не для заработка, как я, а для того, чтобы утолить черное влечение, терзающее сердце любого опытного сталкера.

Такие, как я или он, — мы просто не можем жить без того, чтобы не бродить по зараженным, смертельно опасным пространствам. Это наше проклятье, наша страсть, в которой мы крайне редко признаемся, и наша судьба.

Даже те, кто имеет возможность не ходить туда, как, например, Араб и тот же Мерлин, все равно отправляются в походы по локациям, в заросшие автонами холмы, огнедышащие сопки, в кишащие биомехами и скоргами развалины. Рискуют жизнью, оправдывая это исследовательским азартом, жаждой наживы, адреналиновой наркоманией, любопытством, а чаще всего никак не оправдывая.

На мое счастье, Араб оказался на месте — на двери его «приемного покоя» не было замка.

— Эй, хозяин! Свободен? — Я стукнул в дверь кулаком.

— Заходи, во имя Аллаха, — ответили мне изнутри.

Тут, в отличие от логова Старьевщика, был яркий свет — лампа на потолке, и еще две на стенах. В центре располагалась кушетка, в углу шкаф, забитый всякими хитрыми приборчиками и интересными штуковинами.

— А, Лис? Привет. — Араб, высокий, почти как я, но лысый и смуглый, поднялся мне навстречу.

— Привет, — ответил я. — Посмотришь меня? Есть подозрение, что мои импланты сбоят.

— Посмотрю. — Араб кивнул и повел рукой в сторону кушетки.

Я отставил к стенке рюкзак, стащил шлем и прямо как был, в боевом костюме, улегся на кушетку. Доброму доктору он не помешает, а снимать — слишком долго, да и без него я, как голый.

— Закрой глаза и отключись, — велел «жженый», и я послушался.

Ощутил, как в глубине головы, где-то в самом ее центре, родилась легкая щекотка. Побежала вдоль позвоночника, отдалась в печени, где установлен метаболический имплант, проникла в глаза. Под опущенными веками замелькали цветные вспышки — обрывки образов, цифры, буквы.

Это побочные эффекты того, что Араб сейчас «общается» со вживленными в меня колониями наноботов, принявшими облик тех или иных устройств, пытается понять, все ли с ними в норме.

В один момент мне стало холодно, затем прошиб пот, и я услышал, как «жженый» застонал сквозь зубы.

— Ты подцепил заразу, — сообщил он после паузы. — Не смертельную, но опасную. Она и вызывала проблемы. Сейчас я ее стабилизирую, и все будет в порядке. Ничего нового не обещаю, просто нейтрализацию…

Зараза — это сумевшая проникнуть в мой организм колония диких скоргов, которых в Пятизонье, как микробов в канализации. Побывать в любой из локаций и не заразиться — невозможно, но для противостояния этой угрозе в моем организме имеются скоргофаги, и чаще всего их хватает.

А тут, вишь, не хватило.

— Действуй, — сказал я. — Нейтрализация так нейтрализация.

В лучшем и довольно редком случае мнемотехник способен превратить чужеродных нанитов в нечто полезное, ну а обычно он стабилизирует их, лишает активности и желания размножаться.

— Поехали, — процитировал Араб Юрия Гагарина, и в следующий момент мне стало очень плохо.

От Араба я вышел спустя час, несколько помятый, изрядно оздоровленный и лишенный приличной суммы денег.

Поглядел в затянутое облаками, начавшее темнеть небо, по-прежнему сеявшее снежинками, и решительно направился в сторону «Пикника». Дела сделаны, пора расслабиться, тяпнуть чего-нибудь прозрачного, а где этим заняться, как не в самом известном баре Пятизонья?

У входа я кивнул знакомому охраннику, спустился по лестнице и вошел в зал.

Народу внутри было прилично, и при этом, как говорится — всякой твари по паре, не считая вольных ходоков, наемников и прочих завсегдатаев. Трое егерей из «Ковчега» сидели в углу, мрачно и злобно посматривая по сторонам, несколько узловиков во главе с самим приором Александром пили пиво у стойки, а стол под висящей на стене фотографией Мерлина занимала компания «чистильщиков» — бойцов из Барьерной армии.

Этих-то какой черт сюда принес?

Я кивнул Лешему, знакомому сталкеру из московской локации, улыбнулся в ответ на свирепый взгляд одного из подручных Хистера и прошел к стойке. Распоряжавшаяся за ней Кали, хозяйка заведения, с неизменной сигаретой в углу рта и мрачным выражением на физиономии, увидев меня, хмыкнула.

— Еще одна шваль приползла, — сказала она. — Чего пить будешь, урод?

— И я тоже рад тебя видеть, — отозвался я. — Налей-ка мне водки пальца на четыре и сообрази что-нибудь пожрать.

«Вежливость» Кали давно всем известна, и обращать на нее внимание — глупо.

— Водки ему и пожрать. Размечтался! — пробормотала она, одной рукой вынимая сигарету изо рта и стряхивая пепел в пепельницу, второй открывая бутылку пива, а третьей и четвертой протирая стакан. — Садись за свободный столик, дармоед, сейчас тебе все принесут.

Собственных конечностей Кали лишилась в момент Катастрофы, и нынешние — искусственные, на сервоприводах. Сила в них заключена немалая, ну а ловкости ее движений позавидует акробат.

Свободных столов было немало, и я выбрал тот, что поближе к егерям.

Эти засранцы хоть и свихнуты на все импланты, всё же свои, практически соседи, не то что армейские.

— Привет, Лис. — На стул рядом со мной шлепнулся молодой парень: круглое лицо, на лбу — серебристая язвочка, серые глаза смотрят дерзко и вместе с тем неуверенно. — Слушай, у меня есть заказ. Отличные клиенты, хорошо платят, но нам нужен опытный проводник…

Он торопился, брызгал слюной и размахивал руками.

— Остынь, дружище Сириус, — сказал я. — Я только что с ходки и несколько дней буду отлеживаться. А сейчас вообще поесть хочу и посидеть спокойно. Не мельтеши, ладно?

Сириус — сталкер-посредник, довольно шустрый и оборотистый, но больно уж назойливый. Если его не осадить сразу, то он так и будет канючить над ухом, пока не проест всю плешь.

Сириус посмотрел на меня удивленно и набрал в грудь воздуха для очередной тирады.

— Остынь! — повторил я жестче. — Если дело не срочное, подходи дня через три.

— Э, ну ладно… — Он поднялся, и я остался в одиночестве.

Через пару минут мне принесли стакан с водкой, тарелку с консервированным мясом неизвестного зверя и сублимированным рисом, а также нарезанный крупными ломтями хлеб.

Не бог весть какие яства, но всяко лучше, чем армейский «Сухпай».

— Записать на счет? — спросил официант, один из подручных Кали.

— Не надо, — махнул я рукой. — Сегодня я при деньгах.

Он кивнул и удалился, а я взял стакан, выдохнул и влил в себя мерзкое прозрачное пойло. Горло обожгло, на глазах выступили слезы, а в желудке что-то неприятно дернулось.

Ничего, и не такое пивали — я подцепил ломоть мяса и принялся жевать.

Пока управлялся с ужином, узловики допили пиво и гуськом двинулись к выходу. Когда за последним из рыцарей закрылась дверь, мне стало легче дышать — не люблю я эту компанию.

Если с Хистером и его нацистами все ясно сразу, да и с Дьяконом тоже, то Хантер обожает пускать пыль в глаза. «Нодус санкти эст», герб, «братья», и прочее, а за всем этим — та же жажда власти и обогащения, что и у других.

Проводив орденских сталкеров взглядом, я махнул Кали и показал пустой стакан, намекая, что не прочь повторить.

— Здорово, Лис, — вкрадчиво сказали мне в ухо, и я про себя выругался — расслабился, не услышал, как ко мне подошли.

— И тебе того же, — отозвался я, не поворачивая головы.

Очередной желающий пообщаться со мной прошел мимо стола и опустился на стул напротив. Оглядев его физиономию, я определил, что видел ее тут, на Обочине, не один раз, но вот имени этого типа не знаю.

Выглядел он необычайно холеным для Пятизонья и в то же время — опасным, как тигр с ядовитыми зубами. Узкие глаза, полное отсутствие щетины на подбородке и щеках, темный ежик на какой-то угловатой башке и странная, точно срезанная мочка правого уха.

— Я — Игрек, — представился этот тип так, словно это все объясняло.

Я пожал плечами и сказал:

— Хоть Зет, мне без разницы. Если у тебя ко мне дело, то найди меня дня через три, если ищешь компанию, то лучше пересядь за другой стол. Я не любитель дружеских посиделок.

За три года в Пятизонье я так и не обзавелся друзьями — исключительно потому, что сам этого не хотел.

— Я знаю, — он улыбнулся, демонстрируя безупречные имплантированные зубы. — Я много о тебе знаю. Ты здесь с января пятьдесят второго, один из старожилов. Опытен, осторожен, никогда не лезешь на рожон и ни с кем не идешь на тесный контакт. Ты не вступил в Орден Священного Узла, хотя тебе предлагали. Ты мог занять хорошее место в «Ковчеге», но тоже не пошел на это. Мне хочется знать — почему? Что ты за человек такой, Лис?

Ну вот, этого еще не хватало — нашелся желающий залезть ко мне в душу.

Я парень, вообще-то, крайне спокойный, и на свете очень мало вещей, которых я не терплю в принципе. Одна из них — откликается на имя Наталья, вторая — лицемеры и стукачи, а третья — когда мне начинают задавать вопросы личного характера.

Я подождал, пока официант заменит пустой стакан на полный, и только после этого ответил:

— Считай, что я не люблю работать в команде даже из двух человек. А вообще — это не твое дело. — Я выхлебал водку, и на этот раз не почувствовал вкуса. — Ты не первый, кто уйдет от меня несолоно хлебавши. Нет у меня желания перед всякими тут… кого я не знаю…

Так, похоже, хватит пить — язык у меня развязался.

Вопреки ожиданиям, этот лощеный тип не обиделся на «всяких тут», а улыбнулся вновь.

— Мое дело, — сказал Игрек. — Ты просто не подозреваешь, насколько мое. Но оно может стать и твоим. Такие люди, как ты, нужны нам, — он нагнулся ближе и заговорил тише: — Ты не думал, что давно пора взять все богатства Пятизонья в наши руки, в руки тех, кто тут живет? Что надо самим зарабатывать на том, что дает эта земля, а не кормить всяких дармоедов?

Ясно — передо мной эмиссар мафии, тайной организации сталкеров, замахнувшейся на то, чтобы подмять под себя местную торговлю. Само собой, проводник моего класса им пригодится — караваны водить, ловушки отыскивать, биомехов ловить, артефакты добывать.

Но уж извините, парни, я сам по себе.

— То, что ты сказал насчет нелюбви к работе в команде — обман, — добавил Игрек. — Но я знаю, почему ты соврал мне, и понимаю твои мотивы. Так что поразмысли, Лис, крепко поразмысли, и если придешь к нужным выводам, найди меня.

Он поднялся и исчез из виду.

«Понимаешь ты мои мотивы, как же, — подумал я, глядя в пустой стакан. — Если бы ты их понимал, ты бы сейчас, клацая зубами от ужаса, бежал прочь, чтобы спасти свою мафиозную задницу».

— Отвались мой хвост, — сказал я. — Пора и честь знать…

Расплатившись, я двинулся к двери рядом со стойкой, что ведет в огромное подземное овощехранилище, переделанное ушлыми хозяевами Обочины под гостиницу для сталкеров. «Бульба-Хилтон», где всякий бродяга, обзаведшийся небольшим количеством денег, может снять и койку, и комнату, и даже настоящий номер с кондиционером и ванной.

Я спустился по лестнице и внизу наткнулся на сгорбленного широкоплечего уродца ростом мне по пояс.

— Привет, Топотун, — сказал я. — Приютишь меня?

Карлик кивнул и вопросительно приподнял брови.

— Третий класс, — пояснил я. — Минимум — двое суток. Если можно, то один из угловых номеров.

«Третий класс» — это стандартная комната, с убранством, более подходящим для тюремной камеры, но всего на двоих постояльцев. А угловой номер — тот, что с двух сторон ограничен внешними стенами овощехранилища, за которыми только земля и никаких соседей.

Топотун махнул рукой, и мы пошли в глубь «Бульбы-Хилтона».

Прозвище немой карлик, выполнявший в гостинице функции администратора, получил за шумную походку — он топал, как целый полк шагающих строем подкованных чугунков.

Мы прошли узким, слабо освещенным коридором, затем свернули в другой, точно такой же. Остановились в его торце, у некрашеной дощатой двери с нарисованным красной краской номером «девять».

Топотун вытащил из кармана брякающую связку ключей и проворно отцепил один из них. Крякнул замок, щелкнул выключатель, а лампочка под потолком осветила голые серые стены, два шкафчика для одежды, стол, табурет и две узкие, аккуратно заправленные койки.

Мое обиталище на ближайшую пару дней.

И только мое — пока не подселят соседа.

Глава 2

Большой заказ

7 февраля

Сосед появился рано утром, едва я продрал глаза.

Из коридора донесся топот — приближался Топотун, но вместе с ним шагал кто-то куда менее шумный. Они затихли, в дверь стукнули пару раз, скорее для проформы, и она со скрипом распахнулась.

— Здорово, рыжий, — сказал ввалившийся в комнату узкоглазый и скуластый субъект с серебряной паутинкой на щеке.

— И ты не хворай, Чингис, — отозвался я, пожимая протянутую ладонь.

Сталкер по прозвищу Чингисхан — такой же вольный ходок, как и я, только он больше любит охоту на биомехов, чем сбор артефактов. Парень он неплохой, не храпит, не делает глупостей, знает меня и приставать с расспросами не будет, но мне любой сосед — что нож в горло.

— Ты устраивайся пока, — сказал я, поднимаясь. — А я пойду в «Пикник», съем чего-нибудь.

Во владениях Кали оказалось почти пустынно, только дремал над кружкой пива торговец по прозвищу Мохнатый, да деловито насыщалась «бригада» наемника Фомы. С ним мы обменялись кивками, а перекупщик отправил в мою сторону умильную, даже благостную улыбочку.

Он, подлец, не стал бы спорить, начни я таскать хабар ему, а не Старьевщику.

— Привет, Кали, — сказал я, подойдя к стойке.

— Явился? Что надо? — буркнула она, отрывая глаза от дивика, по которому шли новости.

— Жениться на тебе хочу, — проникновенно сообщил я. — И жить в любви и согласии до конца дней своих. А для начала — съесть чего-нибудь такого, в чем будут калории, жиры, белки и углеводы.

Мохнатый, судя по бульканью, едва не подавился пивом, один из наемников сдавленно хрюкнул. Барменша нахмурилась, метнула на меня свирепый взгляд, но тут же заулыбалась, махнула рукой.

Правой верхней.

— Убить бы нахала на месте, — сказала она. — Но тебе повезло, я сегодня добрая.

— Ценю и даже ликую. — Я взгромоздился на высокий табурет около стойки и принялся ждать завтрака.

В качестве вместилища калорий и прочих жиров мне была предъявлена большущая яичница с колбасой и сыром, а также пара бутербродов. От водки я отказался, решив, что еще рано, взял бутылочку чистой воды, которая внутри Барьера стоит не меньше, чем виски двадцатилетней выдержки.

Я неспешно жевал, поглядывал на дивик, где мелькали кадры из охваченного очередным бунтом Лос-Анджелеса. В то, что происходило в зале, особенно не вслушивался, отмечал только негромкие переговоры Фомы и его подручных.

Стукнула дверь, ведущая наружу, и через несколько мгновений меня хлопнули по плечу.

— Привет, Лис! — воскликнул Сириус так радостно, словно я был его родной мамочкой, обретенной после пяти лет разлуки. — Очень хорошо, что я тебя отыскал сегодня!

Я покосился на него и хмыкнул максимально скептически.

Но такие штучки для нашего Сириуса все одно, что бронезавру — дробина.

— У меня есть заказ! — воскликнул он. — Не тот, о котором мы говорили позавчера, а совсем другой!

— Что, туристов по локации водить? — спросил я. — Сопли им вытирать и так далее?

— Нет! Нет! Тут все серьезно! — Обрадованный тем, что его не послали сразу, Сириус замахал руками. — Заказчик — серьезная научная организация, фонд с мировым именем! Им нужно провести обследование территорий в Сосновом Бору, в районе Лубенского озера.

— Обследование территорий? — спросил я.

Мне приходилось несколько раз работать на научные организации, имеющие интересы в Пятизонье, собирать для них образцы автонов, чугунков, даже почвы и воздуха, заниматься доставкой зондов и датчиков в определенные точки и забирать их через некоторое время.

Но с подобной терминологией я сталкивался впервые.

— Ну да… как бы это… — Сириус сделал неопределенный жест. — Они дадут тебе оборудование, ты возьмешь его с собой, пройдешь по обговоренному маршруту, вернешься и сдашь оборудование.

Похоже, он сам не до конца понимал, что хотят заказчики.

— И все? А если придется чуток отклониться в сторону? — Я запихнул в рот последний бутерброд и запил его водой.

Из объяснений посредника стало ясно, что заказчики понимают специфику, осознают, что некоторые участки могут быть в принципе непроходимыми, и на небольшие отклонения закроют глаза.

— Ну что же… — сказал я, выслушав дифирамбы Сириуса насчет моего опыта и умения ходить по локациям. — Остался главный вопрос — сколько твои большеголовые платят?