— Я не уби…

Не успел он закончить, как Даржон уже махнул рукой великану с молотом. Тот размахнулся, железный кулак взлетел ввысь и начал тяжело опускаться на колоду и бледную человеческую кисть на ней.

Тилар закричал. Вместе с ним закричал и Роггер:

— Эги ван клий!

И тут молот опустился. Удар отдался по всей руке, плечу и даже в груди. За ним последовала волна ослепляющей боли, в тысячу раз сильней, чем от удара кнутом.

Тилар закричал и взметнулся, сверху луна равнодушно взирала на происходящее. Внутри его что-то открылось. Он уже успел обмочиться, и если бы в кишечнике что-то имелось, то давно опорожнил бы и его. На сей раз в нем оборвалось что-то более глубокое, за пределами плоти и внутренностей. Даже при желании он не смог бы удержать его.

Из черного отпечатка ладони на груди рвалось в мир что-то темное. Оно раздирало грудь Тилара. Тилар закричал снова, теперь в его крике с мукой сливался страх.

Откуда-то издалека опять откликнулся Роггер:

— Ни дред хаул!

Захлестнутый неимоверной болью, Тилар тем не менее наконец вспомнил. «Эги ван клий… Ни дред хаул». Старолиттикский. «Сломать кость… И освободить темный дух».

Зрение чуть прояснилось. Он видел нависшую сверху луну. Тело его выгнулось дугой да так и замерло. Что-то поднималось из груди черным дымом на фоне яркой луны.

Двор разразился воплями.

Темный дым взбирался все выше, отнимая у Тилара последние силы. Искалеченный узник снова рухнул в грязь. Черное облако постепенно принимало очертания, его соединяла с Тиларом призрачная пуповина, как новорожденного младенца с матерью.

Боль понемногу отступала. Тилар попытался двинуться, отползти от нависшей над ним тени, но обнаружил, что конечности его не слушаются. Одна нога в колене не сгибалась вовсе, другая отзывалась на приказы неохотно и с трудом; руки пребывали в столь же плачевном состоянии. Тилар внезапно понял, что к нему вернулся облик калеки. Даже только что раздробленная рука снова превратилась в усохшую, покрытую шрамами клешню. Из груди Тилара вырвался крик отчаяния.

Он перевел взгляд на связанное с ним облако. То, что сперва показалось ему дымом, теперь скорее напоминало темные ночные воды, которые неторопливо перетекали, меняя очертания. Вот из тьмы развернулись крылья и вытянулась шея, на которой покачивалась волчья голова в обрамлении гривы черного пламени. Открылись горящие, как вспышка молнии, глаза, осененные Милостью неимоверной силы.

Глаза посмотрели на него и небрежно прищурились, потом их взгляд переметнулся на разбегающуюся в ужасе толпу. Судьи и мастер истины скрылись за рядом стражников. Знатные господа и дамы в спешке мешались с простолюдинами, лишь бы поскорее добраться до ворот. Некоторых зрителей уже успели затоптать.

Отряд гвардейцев кастильона во главе с капитаном, который первым назвал Тилара богоубийцей, ринулся на чудовище с обнаженными мечами и копьями наперевес.

— Убить порождение демонов! — прокричал капитан и рубанул ладонью воздух, подавая сигнал.

С парапета полетели арбалетные болты, а лучники во дворе стреляли с колена. В воздухе засвистели стрелы, но они проходили чудовище насквозь и вылетали с другой его стороны, объятые пламенем.

Почти сразу несколько горящих стрел воткнулись в соломенные крыши бараков, и те занялись огнем. Остальные стрелы рассыпали искры по камню и утоптанной грязи двора.

Тилар нашел ненадежное укрытие за колодой.

Солдаты, к их чести, не смутились и продолжали бежать к противнику. Лунный свет играл на обнаженных мечах.

Чудовище сложило черные крылья и беззвучно опустилось на землю, ожидая нападения. В него полетели копья, но и их постигла та же судьба: они пролетали призрачное существо насквозь и, пылающие, падали на землю, где быстро прогорали до пепла.

Демон теней поднялся на дыбы, выплюнул яркий язык пламени и взмахнул передними лапами. Под удар попали двое копьеносцев; они рухнули как подкошенные, распластались по земле и постанывали, как рожденные больными телята, — казалось, что у них внезапно растаяли кости.

Остальные стражники в ужасе бросились врассыпную.

Тилару уже приходилось видеть подобную скверну в Панте, где так же гибли рыцари теней, что охраняли Мирин. Но он оказался не единственным, кто узнал чудовище.

Капитан прокричал приказ к отступлению. Знать и судьи уже успели покинуть двор. Капитан взглядом нашел скрывающегося за колодой Тилара.

— Богоубийца! — закричал он. — Наконец-то ты показал свою истинную сущность!

Тилар не мог найти слов в свою защиту. После того, что вырвалось из его тела, после расплющенных трупов на земле никакие слова ему не помогут.

Стражники отступили к внутренней крепости и выстроились там живым щитом, защищая укрывшихся внутри зрителей. Во дворе демон теней прохаживался перед Тиларом, его пылающие глаза настороженно оглядывали противников.

«Он охраняет меня, — пронзила Тилара мысль. Он уставился на дымчатую пуповину, что соединяла отпечаток ладони Мирин с чудовищем. — За что мне это?»

Он провел рукой, чтобы разорвать пуповину, но пальцы свободно прошли сквозь ее.

— Тилар! — закричал поблизости чей-то голос.

Тилар узнал Роггера. Тому удалось освободиться от веревок при помощи оброненного кем-то кинжала. Вор накинул на голые плечи чужой замаранный плащ и махнул кинжалом в сторону ворот.

— Бери своего пса на поводок, и давай выметаться отсюда!

Повинуясь скорее инстинкту, чем разуму, Тилар поднялся на подгибающиеся ноги и заковылял к открытым воротам. Немногие оставшиеся на постах защитники при его приближении в панике разбегались, они не горели желанием удержать в кастильоне демона и его хозяина.

Чудовище затрусило следом за Тиларом, оно держалось на несколько шагов позади, но двигалось за ним как привязанное.

Один из привратных стражников выпустил стрелу, но крыло чудовища взметнулось и обратило ее в пепел прежде, чем она достигла цели.

Тилар ускорил шаг, хромая и приволакивая больную ногу. Когда он почти доплелся до ворот, из ниши дверного проема внезапно появилась стройная фигура, закутанная в черное одеяние Дланей. Но вместо того чтобы спасаться, она выбежала навстречу беглецам и преградила им путь.

— Отойди! — крикнул Тилар.

Он боялся, что демон кинется на девушку. На той по-прежнему не было вуали, и он без труда узнал ее. Это она опознала в нем кровь Мирин.

Девушка остановилась в отбрасываемой демоном тени. Чудовище угрожающе нависало над ней, но, не обращая внимания на опасность, она достала небольшой стеклянный сосуд, переливающийся мягким рубиновым свечением. Тилар сразу понял, что у нее в руках: священная репистола.

Девушка вылила гумор из сосуда себе на ладонь и протянула монстру. Тот раскинул крылья и поднялся на дыбы.

— Мирин, — прошептала служанка. — Ведь это ты, правда?

Демон содрогнулся, опустился на землю и вытянул шею к ее ладони, принюхиваясь.

До Тилара донесся легкий аромат летних цветов и яркого солнечного света. Из репистолы исходил запах Мирин.

Чудовище согнуло передние лапы и упало со склоненной головой на колени.

Делия протянула окровавленную, светящуюся Милостью руку. Стоило ее пальцам коснуться темного дыма, вспышка пробежала по черному телу демона, словно занявшееся пламенем масло. Тилар восхищенно наблюдал, как свечение полностью охватило демона, и его очертания начали расплываться в огне.

Чудовище избрало последний путь к бегству и метнулось по извивающейся пуповине к Тилару. Он попытался увернуться, но спасения не было.

Подпитываемое Милостью пламя одним прыжком преодолело расстояние между ними и ударило Тилара в грудь. Ему показалось, что его лягнул мул; Тилар отлетел назад и приземлился в грязь двора. Он тут же перекатился на ноги и пригнулся, готовясь к новому нападению.

Делия не двинулась с места и смотрела на него широко распахнутыми глазами. Демон исчез. Чтобы изгнать его, хватило одного прикосновения.

Тилар быстро оглядел себя, согнул и разогнул правую руку. Нанесенное молотом увечье бесследно пропало, как и все прочие раны. Он снова был здоров, без единой царапины.

Он обвел пальцем отпечаток на груди. Что-то зашевелилось внутри, что-то слишком большое, чтобы поместиться в клетке из человеческих ребер: демон.

Он не исчез, а вернулся в тело, что служило ему пристанищем.

Тут к ним подбежал запыхавшийся Роггер.

— Судя по твоему виду, ты вполне готов к небольшой пробежке. И ее лучше начать прямо сейчас.

Тилар оглянулся назад. Чудовище пропало, и стражники медлить не станут. Во внутренней крепости уже раздавались воинственные крики. Он обернулся в другую сторону — к распахнутым и в данный момент не охраняемым воротам.

— Бежим!

Но через несколько шагов выяснилось, что девушка следует за ними.

Тилар замахал на нее руками:

— Исчезни! Это не твое дело.

— Нет! Куда вы, туда и я!

— Почему? Ты сошла с ума!

— Я не знаю почему, — задыхаясь от бега, ответила она. — Но в тебе течет кровь Мирин. Я видела, как она выступала под ударами кнута. И в глазах крылатого демона ее Милость… Это тоже Мирин!

— И ты пойдешь за человеком, которого обвиняют в ее убийстве?

— Никто не может убить одного из великой сотни, — возразила девушка, но уже не так уверенно.

Тилар покачал головой и пробормотал себе под нос:

— Могла бы высказать это соображение и раньше.

Роггер услышал и рассмеялся, они как раз добежали до ворот.

— Таковы женщины. Они — само непостоянство!

Во главе с вором они проскочили под каменной аркой и уставились на залитые лунным светом улицы ночного города. Роггер вытянул палец:

— У меня есть дружки в нижнем Панте. Они…

Не успел он договорить, как от арки слева отделился сгусток тени. Тилар краем глаза успел заметить серебристый отблеск на клинке и отпрыгнул в сторону, повинуясь старой привычке. Он перекатился по земле и прыжком вскочил на ноги, чтобы обернуться к врагу уже по другую сторону ворот.

Роггер метнулся в одну сторону, Делия в другую.

В укромном месте под аркой ворот заколыхались тени, и на лунный свет выступил рыцарь. В руке он держал осененный Милостью серебряный меч.

Роггер чертыхнулся.

— Кажется, мы поспешили загнать твоего демона в бутылку.

Тилар старался держаться на открытом пространстве, чтобы проворство, дарованное тенями рыцарю, притупилось на свету. Он махнул беглецам, чтобы не высовывались, одновременно не спуская глаз с противника.

— Богоубийца, — прошипел Даржон. Он шагнул вперед. — Молот обнажил правду, которую ты пытался скрыть. Ты не человек! Но я видел твою кровь — а если мне уже удалось пустить ее, ты прольешь ее снова!

Тилар не успел ответить, а рыцарь уже прыгнул на него, подгоняемый яростью. Он оказался быстр даже в лунном свете.

Тилар увернулся от удара. Колющий выпад пришелся под руку, и лезвие задело бок обжигающим огнем. Но он не обратил внимания на боль и продолжал разворот, пока не поднырнул под рыцаря. И тогда со всей силы ударил его локтем в ребра, отбросив назад.

Даржон использовал силу удара, чтобы упасть, перекатиться и вскочить на ноги с мечом наготове.

Тилар понимал, что поединок ему не выиграть. Пусть кости чудесным образом и срослись, но его одолевала слабость от потери крови и всех потрясений.

Глаза Даржона сузились над полосой масклина. Его плащ раздулся, живой рукой потянулся к ожидающим позади теням. Очертания рыцаря расплылись; Милость теней перетекала в него, вскипая мощью, которую Тилару не одолеть.

Роггер тоже правильно оценил его положение.

— Тилар, держи!

Углом глаза Тилар заметил серебряный всполох — вор перекинул ему кинжал. Не поворачиваясь, он вскинул руку и, на лету поймав клинок, перекинул его в другую руку. Против осененного меча кинжал был неважной защитой, но это все же лучше, чем ничего.

Милость теней скрадывала очертания противника, затуманивала детали и затрудняла возможность предугадать его следующее движение. Тилар и сам не один год носил такой же плащ, и тот становился второй кожей, оружием не менее действенным, чем меч.

Но любое оружие имеет недостатки.

За спиной Даржона громоздились тени, заполняя всю арку ворот. Во дворе крики стражников становились все громче. На парапетах над головой застучали тяжелые шаги, и они быстро приближались. Рыцарю требовалось всего лишь продержать Тилара у ворот еще несколько мгновений.

Но рыцаря теней не удовлетворит неполная победа.

Даржон рванулся вперед, а вместе с ним метнулись тени, и невозможно было сказать, где тело сливается с темнотой.

Тилар сощурился, прицелился и метнул кинжал. Он не промахнулся, но тени проворно ускользнули с пути клинка. Кинжал пролетел над плечом рыцаря, не нанеся тому ущерба.

Даржон продолжал разбег: меч нацелен в грудь противника, а за спиной струится волна тьмы.

С отчетливым стуком кинжал воткнулся в дерево. Тилар позволил себе мрачную усмешку и бросился прямо вперед, на меч.

Острый конец лезвия дернулся и на секунду замер.

Бросок Даржона на полушаге превратился в падение. Запутавшись в плаще, он тяжело приземлился на булыжники — преданный собственным оружием, которое до сих пор верно служило ему.

Меч рыцаря выскользнул из пальцев и прокатился по мостовой к ногам Тилара. Тот нагнулся и, не отводя глаз от противника, поднял оружие.

Даржон дернулся, но тени вокруг него таяли, разогнанные светом луны. Он обернулся к арке: там в дереве ворот торчал кинжал и пригвожденный им край плаща.

Не в состоянии выпутаться, Даржон дергался и ругался, но кинжал держал плащ крепко. Осененная или нет, ткань оставалась тканью.

Вдруг за стенами кастильона взревели рога, им ответили с внутреннего двора другие. Тилар попятился, унося с собой меч. Клинок с украшенной алмазом рукоятью вручался рыцарю теней при получении третьей полосы татуировок. Его окропляли кровью будущего рыцаря, и меч являлся для него драгоценной реликвией. Даржону будет не хватать меча, как правой руки. Тилар указал взмахом меча на пустые улицы.

— Стражники скоро будут здесь. Нужно уходить.

Роггер и Делия подбежали к нему, и вместе они покинули Летнюю гору.

* * *

Тилар вел беглецов быстро, они ныряли в боковые переулки и проходы, чтобы поскорее выбраться из верхнего города. Пока их укрывала ночь, но восход уже не за горами.

На нижних улицах еще звенели колокольчики скорбящих и рекой лилось пиво. Беглецы бесстрашно скользили в толпе. Здесь рассказы о демонах и беглых узниках придутся на пьяные головы, а непрестанный звон заглушит остальное.

Звуки погони отставали все больше. Тилар подозревал, что многие солдаты с радостью позволят им бежать, лишь бы не связываться с богоубийцей и его демоном.

Пока он натягивал украденный у пропитанного пивом скорбящего плащ, Роггер стоял рядом и тихо выговаривал:

— Надо было прикончить того рыцаря. Он не успокоится, пока один из вас не умрет.

Тилар осклабился, ему припомнилась бессильная ярость в глазах Даржона.

— Хоть он и заблуждался, но тем не менее исполнял свои обязанности. За такое я не стану перерезать ему в уличной канаве горло.

Роггер потряс головой, почесал в бороде.