— Цербер вызывает Феникса. Конец связи.

— Я тебя слышу, Цербер, — ответил капитан. — Как там зона приземления? Конец связи.

— Несколько веток на пути вниз, — ответил Круз. — Но на земле чисто. Конец связи.

— Понял. Освободите место, к вам пополнение.

Райт, увидев, что Уитни напугана, положил руку ей на плечо и ободряюще произнес:

— Не выпускай веревку, остальное сделают ремни. Прыгаем на счет «три».

Она кивнула, искривив губы в вымученной улыбке и беззвучно повторяя цифры за капитаном…

…Уитни опомнилась уже внизу. Она приземлилась гораздо мягче, чем предполагала. Круз помог ей снять ремни. Как только они с Райтом освободились от них, он просигналил вертолету, и веревки скользнули сквозь листву вверх. Через несколько минут рев двигателей стих.

В джунглях царила тишина. Увидев пышные зеленые заросли, Уитни тут же представила множество обезьян, скачущих по деревьям, — ведь она была прекрасно знакома с тропическими лесами, где ей не раз приходилось делать снимки. Однако никто не прыгал по громадным ветвям, венчающим высоченные стволы и торчащим в стороны, точно спицы гигантского зонтика. У корней росла редкая трава — сквозь густые кроны внутрь проникало слишком мало солнечного света.

— Как тихо, — проговорила Мирабель.

— Пожалуй, даже слишком, — сказал Круз и рассмеялся. — Давайте-ка, ребята, повеселее.

Он сделал шаг, и земля у него под ногами ожила. Вокруг его щиколотки змеей обвилась петля и подняла его в воздух на десять футов вниз головой.

— Какого дьявола? — Круз скорее рассердился, чем испугался.

Уитни заметила, как качнулась одна ветка. С нее спускалась веревка, которая опутывала соседний ствол. На ней-то и висел подрывник.

— Не двигайтесь! — крикнула девушка, догадавшись, что здесь расставлена ловушка, да не одна. Но опоздала. Обе ноги Райта опутала другая веревка, его протащило через низкий кустарник, а в следующее мгновение он уже болтался в воздухе рядом с Крузом.

Уитни посмотрела на Феррел.

— Не шевелись, — предупредила она наемницу.

Но по выражению глаз поняла, что та не собирается ее слушаться.

— Проклятье, — сказала Феррел. — Мы тут как готовые мишени.

С невероятной скоростью и ловкостью она выхватила кошку с тросом, которую забросила на ближайшее дерево, затем подпрыгнула, забралась на него и начала карабкаться по стволу. Уитни догадалась, что она задумала. Обе веревки были закреплены на верхней ветке. Феррел могла освободить своих товарищей, не делая опасных шагов по земле. Только Кэт не оценила логику того, кто устроил эти хитрые конструкции. Она задела ботинком нарост на коре, и раздался тихий щелчок.

— О, дерь…

Ветка на другой стороне дерева высвободилась, обогнула ствол и сбросила Феррел на землю. И тут же сработала вторая ловушка. Самодельная сеть с привязанными к краям камнями упала сверху, где она была спрятана среди листьев.

Феррел не стала тратить силы на то, чтобы высвободиться. Она что-то проворчала, усаживаясь, в ее глазах пылала ярость.

— Ну, умница, кто установил ловушки и откуда, черт подери, ты про них знаешь? — взглянув на Уитни, спросила она.

Уитни не стала ей отвечать, потому что ее внимание привлек шум в кустах. К ней приближалось какое-то невысокое, но крупное существо. Потом оно остановилось.

Уитни поставила свою новую винтовку на ведение огня, как показывал ей Райт, и стала ждать, когда появится враг.

— Малышка! — прошептал сверху Круз.

— Я же тебе говорила, чтобы ты меня так не называл, — сказала Уитни, не отводя глаз от кустов.

— Как пожелаешь, подружка! Только сними предохранитель!

Уитни посмотрела на свое оружие. Предохранитель был на месте. Когда она сдвинула пальцы, чтобы его снять, зверь выскочил из кустов. Мелькнул черно-коричневый мех, огромное животное подпрыгнуло и повалило ее на землю.

Она могла бы поклясться, что Круз выругался по-испански, но ей было не до того — ее собирался сожрать хищник, каких Уитни до сих пор видеть не доводилось. Однако пронзительной боли, которую должен почувствовать тот, кого едят заживо, не было. Что-то влажное коснулось ее лица и зажмуренных глаз. Снова и снова.

Она открыла глаза и увидела счастливую лохматую морду.

— Везувий!

Уитни схватила пса за голову и принялась трясти, а он то бросался снова лизать ее, то радостно лаял.

Шорох листьев за спиной заставил Уитни отвернуться от собаки. Перед ней стоял мужчина, которого она хорошо знала, правда, теперь он выглядел иначе. Длинная всклокоченная борода, к одежде прикреплены листья и веточки — техника камуфляжа, освоенная ею давным-давно, как и способ расстановки ловушек максимально близко друг от друга, для большей эффективности. Он был похож на дикаря, но сердце подсказывало ей, что это тот самый человек. Тот, кого она так давно любит и кто так неожиданно ее оставил.

— Ми… Мира?

Уитни поднялась на ноги, оттолкнув Везувия, который продолжал прыгать вокруг нее, и швырнула на землю оружие и рюкзак.

— Привет, папа.

ГОНКА

Глава 25

Ян Якобсон постарался не дернуться, когда лезвие коснулось кожи. Он никогда не любил сам брить голову, но в полевых условиях выбора не было. Его команда прибыла на антарктическое побережье накануне. Скоро, как только все участники займут свои стартовые позиции вдоль побережья, начнется гонка к центру континента.

Бритва в руке у Яна была тупой по сравнению с той, которой пользовался Йонас, его лондонский парикмахер, а маленькое карманное зеркальце так сильно искажало отражение, что казалось, будто бреешь конус. Ян провел бритвой спереди назад в последний раз и промыл ее водой из фляги. Ему никогда не нравились собственные волосы. Стоило им отрасти на четверть дюйма, как они превращались в дурацкие кудряшки, совершенно не вязавшиеся с образом сурового воина, не знающего жалости. Служба в британском отряде особого назначения накладывала определенные обязательства.

Впрочем, армии Великобритании больше не существовало. Как и самого государства. Страны Старого Света объединились в Европейское Королевство… только вот пригодных для жизни мест на его территории почти не осталось. А это означало, что в числе первых трех претендентов до цели должна добраться команда Яна Якобсона.

Она состояла из десяти человек — по трое англичан и французов, двое испанцев, один немец и один итальянец. Общим языком, к счастью, был английский. Якобсон не знал другого.

Он убрал бритву в рюкзак и застегнул его, наклонился проверить, туго ли завязаны шнурки, и поднял с земли оружие. Затем прошел через поляну, расчищенную накануне миноносцем, который стоял на рейде неподалеку. Таким простым способом была создана удобная площадка для команды и делегатов от других соревнующихся стран, которые присутствовали здесь, чтобы наблюдать за стартом.

Якобсон посмотрел на часы. Еще пятнадцать часов! Он ненавидел ожидание.

Около большого камня посреди зеленого поля, которое тянулось до шумевшего футах в трехстах океана, беседовали трое серьезных мужчин в деловых костюмах — китайские делегаты. На них были солнечные очки и полосатые галстуки. Должно быть, им не хотелось привлекать к себе внимание, но все же Якобсон с улыбкой остановился перед ними, решив заверить, что с его командой никаких проблем нет и не будет.

— Добрый день, джентльмены. Кто-нибудь из вас говорит по-английски?

— Немного, — кивнул один из них.

— Уже все команды находятся на стартовых позициях? — спросил Якобсон.

— О нет, — ответил делегат. — Американцы еще не прибыли.

— Проклятые янки, — буркнул Якобсон. — Нам не следовало выпускать из своих рук колонии. Тогда они были бы пунктуальнее.

Делегат явно не понял, что он имел в виду, и вопросительно на него посмотрел.

— Ладно, забудем, — сказал Якобсон. — Спасибо вам за помощь.

Он сообразил, что китаец недостаточно хорошо говорит по-английски и получить у него информацию не удастся. На самом деле Яна совершенно не беспокоило опоздание американцев. Он знал, что они задумали. И, если честно, на это рассчитывал. Европейцы должны были встретиться с командой США примерно через пятьсот миль после начала гонки. Они планировали добраться до цели вместе, а третьими предположительно станут бразильцы. Дальше они объединятся против Китая и Советов, двух передовых коммунистических стран, а также против Арабского Альянса. И тогда в Антарктиде победит демократия.

Арабский Альянс не представлял серьезной угрозы. Учитывая ограниченные возможности и тактику, направленную на самоуничтожение, они прикончат друг друга прежде, чем успеют добраться до остальных. Кроме того, другие государства не хотели, чтобы они одержали победу, и этот факт лишал их надежды на лидерство. На Ближнем Востоке испокон веков царил настоящий хаос, и никто не желал иметь таких соседей.

По дороге в лагерь Якобсон взглянул на антарктический лес. Знать бы, что их там ждет… Растения, выросшие здесь с невероятной скоростью, были совершенно незнакомыми. Аппетитные с виду плоды могли оказаться несъедобными, прикосновение к ядовитым листкам угрожало серьезной инфекцией и даже смертью. Все слышали доклады о том, что в джунглях видели мелких животных — здесь стремительно развивались новые формы жизни. Путешествовать через самую негостеприимную местность на земле было бы безопаснее, поскольку люди знали бы, чего ждать, кого избегать и куда стрелять. Здесь они были слепы. Густой полог листьев не позволял провести разведку со спутников. Рельеф изменился, когда растаял лед, и континент поднялся над уровнем моря более чем на двадцать футов. Место, где сейчас стоял Якобсон, всего два месяца назад находилось под водой.

Бывший британский военнослужащий остановился и провел рукой по бритой голове. Несмотря на тупую бритву и кривое зеркало в пластиковой рамке, он вполне прилично справился со своей задачей. Осталось всего несколько шероховатых участков. Якобсон надеялся, что сумеет выйти целым и невредимым из этого жуткого предприятия, и Йонас приведет его в порядок… если он жив, конечно. Каким ужасным местом стал их мир! Якобсон вздохнул, понимая, что впереди его и товарищей ждет несколько кошмарных недель.

Глава 26

Доктор Кларк слушал отчет о катастрофе, стиснув зубы. Райт выложил ему все через несколько минут после того, как Меррилл освободил их из ловушек и нейтрализовал те, что не сработали. Время от времени доктор распахивал глаза и недоверчиво качал головой, но ни разу не перебил. Да, мир погрузился в хаос, но, в общем, человечество выжило. Событие, которое могло уничтожить людской род, возможно, сохранит его на вершине эволюции.

Более жуткой истории ему еще не приходилось слышать, однако она занимала его внимание не полностью. Меррилл думал о своей дочери, которую не видел вот уже два года. Она, сложив на груди руки, стояла с каменным лицом неподалеку от него. Но дистанция, разделявшая их, сейчас была больше, чем когда Мира находилась на другом краю земли. И от этого у Меррилла разрывалось сердце.

Райт закончил рассказ о гонке.

— Первая команда, которая доберется до географического центра Антарктиды, разделит континент с двумя другими лидерами. — Капитан посмотрел на Меррилла, дожидаясь подтверждения, что тот его понял. — Доктор Кларк?

— Я не уверен, что даже с моей помощью мы сможем найти то место, куда вы хотите попасть, — сказал Меррилл. — Антарктида велика, и заблудиться здесь совсем не сложно.

— У нас есть карты, — возразил Райт.

Меррилл фыркнул.

— В течение последних двенадцати тысяч лет Антарктиду покрывали льды, в некоторых местах толщиной с милю. Карта не поможет.

Райт достал большие фотографии, сделанные из космоса. Меррилл разглядывал их, не в силах сдержать волнение. Как все изменилось! Изображение было великолепным, четким, но…

— На этих снимках мы видим только горы, реки и массу зелени. Толку от них никакого.

— А что, если мы соединим их с внутренней картой? — лукаво предложил Райт.

— Я уже сказал, что она бесполезна, если только ей не двенадцать тысяч лет.

Райт достал из рюкзака маленький картонный футляр, открыл его и развернул большую карту.

— У нас найдется по экземпляру для всех.

Меррилл затаил дыхание.

— Что… это такое?

— Вы слышали про Пири Рейса? — спросил капитан.

— У вас есть полная карта Пири Рейса? — У Меррилла от изумления отвисла челюсть. — Дайте посмотреть! Давайте сюда!

Меррилл выхватил карту у Райта и принялся ее изучать. Он моментально нашел участок, который знал досконально, — там, где Африка ближе всего подходила к седьмому континенту. Береговые линии полностью совпадали. Значит, он держал в руках подробную карту Антарктиды, ее внутренних и прибрежных районов, и этому бесценному документу было более двенадцати тысяч лет — считалось, что оригинальные источники относятся еще к дошумерской эпохе, когда появились письменность и мореходное искусство. Меррилл даже представить не мог, что когда-нибудь увидит полную карту… пусть даже и копию.

— Я сделаю все, что вы хотите, — сказал Меррилл. — Но у меня одно условие.

— Какое?

— Я хочу прогуляться с дочерью.

— А я не уверен, что это хорошая идея. — Райт кивнул на Уитни, которая, поджав губы, смотрела в землю. — Мне кажется… вы ее огорчили.

— Очень сильно, — сказал Меррилл. — И именно по этой причине нам нужно уладить все сейчас. Вы же не хотите, чтобы мы остановились посреди гонки, чтобы начать выяснять отношения?

Райт повертел шеей, чувствуя, как хрустят позвонки.

— Сколько времени вам нужно?

— Два часа.

— Два… — По выражению лица Меррилла капитан понял, что тот не намерен отступать. — Два, и не больше. Если вы не вернетесь вовремя, мы притащим вас обоих силой.

— Что же, это честно, — заявил доктор Кларк, который уже собрался встать, но передумал. — Капитан Райт, скажите, а почему вместе с Мирабель не прилетел Сэм?

— Кто? — удивленно спросил Райт.

— Сэмюэль Уитни. Муж Миры.

Капитан испытующе глянул на доктора, а затем на его лицо набежала тень.

— О нет. — У Меррилла к горлу подкатил ком. Он догадался.

— Она овдовела около года назад, доктор Кларк. Вы не знали?

Меррилл встал и молча скрылся в тени джунглей.

Через десять минут он вернулся в лагерь. Его глаза покраснели, щеки были влажными. «Какой же я проклятый дурак!» — думал доктор. Он оставил Миру одну. Все это время он охотился за древними реликвиями, а его дочь, которую он любил больше всего на свете, страдала. Он бросил ее, предоставив в одиночку справляться с самыми тяжелыми переживаниями в жизни. Он знал, что значит потерять свою половинку и как такая утрата меняет человека. Как она может его раздавить.

Меррилл пнул ногой стоявший около него ящик, потом поднял голову и увидел небо сквозь прорехи в листве, образовавшиеся из-за его ловушек.

— Господи, что же я наделал!

— Папа? — услышал он, словно издалека. — Папа, ты здесь?

— Здесь, — ответил Меррилл, и его голос сорвался.

Мирабель подошла ближе и, увидев его слезы, не могла сдержать свои. Он потянулся к ней, обнял и прижал к себе, всхлипывая, точно ребенок.

— Мне так жаль, малышка. Так жаль.

— Его больше нет, папа. Сэм погиб. — Уитни выпустила на свободу боль, которая надрывала ее душу целый год, и задохнулась от плача. — Его застрелили. Мы… мы поздно возвращались домой… на нас напали грабители… — Рыдания мешали ей говорить.

Меррилл еще сильнее прижал ее к себе. Он не мог найти подходящих слов, не умел утешать. За прошедшие десять лет он так и не сумел смириться с собственной потерей. Доктор гладил дочь по спине, тихонько покачивая, как ребенка, чувствуя, как его рубашка становится мокрой от ее слез, а потом сказал единственное, что пришло ему в голову:

— Я тебя люблю.

Меррилл чуть-чуть отодвинулся, заглянул дочери в лицо, и у него перехватило горло. Ее карие глаза, кофейного цвета кожа и светлые волосы разбудили в его сердце воспоминания об Эйми. Она была археологом из Южной Африки, изучала культуру древних племен. Они познакомились на симпозиуме, подружились, а вскоре у них начался роман. Мира родилась через два года. И вот их дочь стоит перед ним, такая взрослая, что успела выйти замуж и овдоветь.

Слабо улыбнувшись, Уитни сказала:

— Я тоже тебя люблю.

Меррилл расплылся в улыбке и снова обнял ее. Потом отодвинулся и сказал:

— Я боялся, что больше никогда тебя не увижу.

Она вытерла нос.

— Я тоже.

— Мне так жаль, — проговорил Меррилл, затем откашлялся и добавил: — Это было ужасно? Ну… катастрофа? Что осталось от Портсмута?

— Ничего. Он перестал существовать.

— О… и скольким людям удалось спастись?

— Насколько мне известно, одному.

Глаза Меррилла широко раскрылись.

— О господи! Ты единственная?

— Как и ты, — кивнув, ответила Мирабель.

— В каком смысле?

— Ты единственный, кто остался здесь в живых.

— В регионе? Станция Мак-Мёрдо разрушена?

— Ты единственный, кто выжил на всем континенте.

Меррилл покачал головой, но, похоже, нашел объяснение случившемуся:

— Он за нами присматривает.

— Я сейчас не в том настроении, чтобы рассуждать о Боге, — сказала Мира.

Меррилла ее слова нисколько не удивили; у него тоже было не то настроение, чтобы говорить о Боге. Его занимало совсем другое. Нечто такое, что могла оценить только его дочь, а не тупицы военные, прилетевшие вместе с ней.

— Хорошо, — кротко произнес он, лишив ее возможности обороняться, и взглянул на часы. — У нас осталось час и сорок пять минут. Времени достаточно, но придется поторопиться.

Меррилл взял Мирабель за руку и повел в противоположную сторону лагеря, к тропинке, которая исчезала в тенистых джунглях.

— Куда мы идем?

— Мне нужно тебе кое-что показать. Нечто совершенно невероятное.