Я резко развернулся, вскинул жезл, но выстрелить не смог из боязни задеть своих. Одна из этих белошерстных тварей гналась за Дэниелом, старшим из братьев Молли. Тот уже начал выдыхаться: бежал он, таща за шиворот маленького Гарри и Хоуп.

Когда он добежал до двери, от твари его отделяло меньше десяти футов. Как-его-там опустил рогатую башку, готовясь к атаке. Дэниел ворвался в дом и пяткой, не сбавляя хода, захлопнул за собой дверь. Тварь с разбега врезалась в нее рогами.

Я как-то прежде не обращал внимания на то, что Майкл поставил у себя стальные, облицованные деревом двери, такие же, как у меня. Обычную деревянную дверь эта тварь разнесла бы в щепки, но в железной только оставила рогами вмятину глубиной в добрый фут.

И тут же, испустив вопль боли, отпрянула назад. От рогов повалил густой дым, тварь панически заколотила по ним передними лапами… или скорее трехпалыми руками. На свете не так много существ, реагирующих на железо подобным образом.

Оставшиеся два как-их-тама тем временем разделились. Один гнался за Черити, которая схватила маленькую Аманду и со всех ног бежала к мастерской, в которую Майкл переоборудовал стоявший отдельно гараж. Другая преследовала Молли, гнавшую перед собой Алисию и Мэттью.

Времени помочь обеим группам у меня не оставалось — и уж совсем его не было на размышления, кому помогать в первую очередь.

Я повернул жезл в сторону твари, догонявшей Черити, и как мог постарался уменьшить диаметр огненной струи. Разряд угодил как-его-таму в поясницу и сбил его с копыт. Он отлетел в сторону, грянулся о стену мастерской, и это позволило Черити с дочерью проскользнуть в дверь.

Я повернулся ко второй твари, но еще в движении понял, что не успею. Опустив рога, тварь догнала Молли с близнецами прежде, чем я успел прицелиться.

— Молли! — заорал я.

Моя ученица схватила Алисию и Мэттью за руки, выдохнула одно-единственное слово, и все трое исчезли.

Как-его-там пронесся по месту, где они находились мгновение назад, и что-то, чего я не видел, сделало ему подножку, от которой тот хоть и не полетел кувырком, но упал на четвереньки. Он крутанулся на месте, взвихрив снег, и я испытал неожиданный приступ гордости за свою ученицу. Может, Кузнечик и не научилась еще выстраивать мало-мальски приличный щит, но по сравнению с ее завесами другие казались прямо-таки старомодными, и самообладания и концентрации она в этой критической ситуации тоже не потеряла.

Тварь затормозила, покрутила башкой и увидела удлиняющуюся на глазах цепочку следов на снегу. Она испустила еще один дикий, какой-то потусторонний вопль, ринулась вдогонку, и я не осмелился разить ее огнем — во всяком случае, пока на линии находился дом Карпентеров. Поэтому я вскинул правую руку и разрядил в как-его-тама энергию одного из моих заряженных колец.

Невидимый вихрь ударил его под колени с такой силой, что он опрокинулся навзничь, хорошо приложившись о землю своим то ли бараньим, то ли козлиным затылком. Следы на снегу тем временем устремились вокруг дома к парадному входу — Молли наверняка сообразила, что открыть погнутую стальную дверь трудно, если не невозможно. На меня снова накатила волна гордости…

…которая быстро схлынула, когда как-его-там, все это время притворявшийся убитым за моей спиной, с силой топившегося серой и тухлыми яйцами паровоза врезался мне в поясницу.

Рога у него оказались острее некуда, и больно было как черт знает что, но заговоренный кожаный плащ сдержал удар, не позволив пропороть меня насквозь. Тем не менее этого хватило, чтобы выбить из меня дух и швырнуть лицом в снег. На секунду все смешалось, а когда я вновь обрел способность соображать, тварь уже вцепилась мне когтями в загривок. Я перекатился на спину и незамедлительно получил копытом по носу, от чего в глазах вспыхнули и завертелись разноцветные звезды.

Я попытался увернуться, но голова еще шла кругом, и этот как-его-там все равно был быстрее меня.

Черити выскочила из мастерской, держа в левой руке тяжелый молоток, а в правой здоровенный строительный пистолет.

Не добежав до нас десятка футов, она вскинула пистолет и несколько раз нажала на спуск. Захлопали выстрелы, и, вторя им, уже изрядно поджаренный как-его-там завизжал от боли. Он взвился в воздух, отчаянно дергаясь на лету, и рухнул в снег, продолжая биться и размахивать конечностями. В спине его поблескивали шляпки строительных дюбелей, из-под которых уже начинал валить зеленый дым.

Как-его-там снова попытался встать, но я сделал подсечку. Черити с криком взмахнула молотком и размозжила ему череп. Брызги серого мозга смешались с зеленовато-белым огнем, и чудище, дернувшись еще раз, застыло — только зеленый огонь продолжал медленно, но верно пожирать его тело.

Я поднялся, держа наготове жезл, и обнаружил, что оставшиеся твари ранены, но подвижность сохранили, и их желтые, с прямоугольными зрачками глаза горят голодной ненавистью.

Я убрал жезл в чехол и вооружился железной лопатой для уборки снега, лежавшей за одной из крепостных стен. Черити подняла свой пистолет, и мы двинулись в атаку.

Кем бы ни были эти твари, для поединка с вооруженными железом смертными у них явно оказалась кишка тонка. Они разом дернулись, как от удара током, повернулись и, бросившись наутек, растворились в ночи.

Я стоял, задыхаясь и оглядываясь по сторонам. Каждые несколько выдохов мне приходилось сплевывать кровь. К носу, казалось, кто-то прилепил суперклеем пару раскаленных углей. Шею жгло паутиной серебряных нитей, а поясница, похоже, превратилась в один сплошной синяк.

— Вы целы? — спросила Черити.

— Фэйре, — пробормотал я. — Ну почему обязательно фэйре?

Глава вторая

— Похоже, сломан, — сообщила Черити.

— Бы дак дубаете? — спросил я. Легкое прикосновение ее пальцев к моему шнобелю я не назвал бы приятным, но на протяжении осмотра я не дернулся и не издал никаких задевающих мою мужскую гордость звуков. Мы, мальчики, такие.

— По крайней мере он на месте, — заметил Майкл, стряхивая с ботинок снег. — Ощущения, когда его вправляют, из самых незабываемых.

— Нашди чего-дибудь? — спросил я его.

Он кивнул и поставил ножны со своим тяжелым мечом в угол. Майкл всего на пару дюймов ниже меня, но на порядок мускулистее. Волосы и короткая борода у него темные, с серебристыми искорками седины, и одевается он в синие джинсы, строительные башмаки и бело-синюю фланелевую рубаху.

— Труп так и лежит. Сильно обгорел, но не распался на эктоплазму.

— Угу, — кивнул я, стараясь говорить не в нос. — Фэйре не целиком принадлежат миру духов. Их трупы материальны.

Майкл хмыкнул и покачал головой:

— Кроме трупа, остались еще следы, но и только. Не похоже, чтобы эти козлоподобные твари ошивались где-нибудь поблизости. — Он покосился в сторону столовой, где младшее поколение Карпентеров возбужденно обсуждало случившееся, набив рты пиццей — именно за ней уезжал их отец, когда произошло нападение. — Соседи решили, что световые эффекты случились по причине сгоревшего трансформатора.

— Не самое плохое объяснение, — кивнул я.

— Слава Богу, никто не пострадал, — сказал он. Собственно, для него это были не просто слова. Если кто не знает, Майкл — убежденный католик, к тому же в рукоять его меча заделан один из гвоздей Распятия. Он еще раз покачал головой и улыбнулся мне: — И, конечно, вам спасибо, Гарри.

— Спасибо Дэниелу, Молли и Черити, — ответил я. — Я только отвлекал наших гостей. Ваша семья отвела младших в укрытия. Ну, и Черити еще хорошо поработала молотком.

Майкл удивленно поднял брови и посмотрел на жену.

Щеки у Черити порозовели. Она торопливо собрала со стола вату и бинты со следами моей крови и вынесла их в гостиную, чтобы сжечь в камине. В моем ремесле крайне нежелательно оставлять кровь, волосы или обрезки ногтей там, где их может найти кто угодно. Пока она выходила, я вкратце описал Майклу ход боя.

— Мой строительный пистолет? — с улыбкой спросил он, когда Черити вернулась на кухню. — Как ты догадалась, что это фэйре?

— Я не догадывалась, — призналась она. — Просто схватила что под руку подвернулось.

— Нам повезло, — заметил я.

Майкл выразительно посмотрел на меня.

Я нахмурился.

— Добро не обязательно происходит только в результате божественного вмешательства, — сказал я.

— Верно, — согласился Майкл. — Но я предпочитаю относить это на Его счет, пока у меня не появится убедительного повода полагать иначе. Так, во всяком случае, вежливо.

Черити подошла и встала рядом с мужем. И хотя оба улыбались и, вспоминая нападение, говорили о нем легко, я-то видел, как крепко они сжимали друг другу пальцы, и взгляд Черити то и дело скользил по детям, будто проверяя, все ли на месте.

Я вдруг ощутил себя чужим.

— Ладно, — заявил я, вставая. — Похоже, у меня теперь новая тема для размышления.

Майкл кивнул.

— Вы знаете возможные поводы этого нападения?

— Вот об этом я как раз хотел поразмышлять, — сказал я и, морщась от боли, надел плащ. — Думаю, они охотились за мной. Нападение на детей — отвлекающий маневр, попытка занять меня, чтобы дать возможность сидевшему на дереве напасть на меня со спины.