— Это полный отчет? — спросил Бахман.

— Сокращенный. Полный отчет слишком длинный.

— Я могу его посмотреть?

— Защита информатора, Гюнтер, защита информатора.

Доктор Отто Келлер как будто не слушал. Наверно, считал, что разговор не предназначен для его ушей. Как многие в этой профессии, он был юристом, и его жизненная позиция сводилась к тому, чтобы швырять в лицо своим подчиненным свод законов, единственное известное ему оружие, отчего последние были не в восторге.

...

Отчет № 2

Отрывок из отчета, составленного агентом [имя опущено] Федеральной криминалистической службы по просьбе отдела по защите конституции:

«Было отдано приказание идентифицировать турецкого боксера, чемпиона в тяжелом весе, имеющего вид на жительство, но не гражданина, чей отец умер, а мать отвечала описанию информатора. Расследование вывело на след Мелика Октая, двадцати лет, известного по кличке Большой Мелик. Мелик Октай является действующим чемпионом в тяжелом весе и капитаном спортивной ассоциации „Турецкие тигры“. На фотографиях в гимнастическом зале мусульманского спортивного центра „Альтона“ Большой Мелик изображен с черной траурной лентой, прикрепленной к боксерским трусам. Мелик Октай — сын турецких иммигрантов Гюля и Лейлы. Гюль Октай умер в 2007 году и по традиции был похоронен на мусульманском кладбище в гамбургском районе Бергедорф. Мелик и его мать-вдова проживают в собственном доме № 26 по улице Хайдеринг в Гамбурге».

Приложение

Личные сведения об Октае Мелике, родившемся в Гамбурге в 1987 г.

По рассказам, в тринадцатилетнем возрасте был главарем банды подростков-иммигрантов, называвших себя «детьми Чингиза». Участвовал в уличных разборках со сверстниками, коренными немцами. Дважды задерживался и получал административные предупреждения. Его отец пытался отмазать его в полиции, но денег у него не взяли.

В школе был возмутителем спокойствия. В четырнадцать лет призывал к изгнанию американских войск из всех мусульманских стран, включая Турцию и Саудовскую Аравию.

В пятнадцать лет объект стал отращивать бороду и носить мусульманскую одежду.

В шестнадцать лет объект завоевал панисламские титулы по боксу и плаванию для юношей до восемнадцати лет. Избран капитаном мусульманского спортклуба. Объект начинает бриться и носить европейское платье. Становится ударником мусульманской рок-группы.

Посещение мечети. По рассказам, объект попал под влияние суннитского имама мечети Абу-Бакр на Вирекштрассе. После депортации имама в Сирию и закрытия мечети в декабре 2006 года о причастности объекта к радикальному исламу ничего не известно.

— Они ушли в подполье, — объяснил Мор, пока Бахман отложил в сторону один доклад и взялся за следующий.

— В подполье? — переспросил Бахман, всерьез заинтригованный.

— Как в свое время коммунисты. Они получают идеологическую обработку и становятся фанатиками, а потом уходят в подполье и делают вид, что они никакие не фанатики. Короче, впадают в спячку, — последние слова он произнес так, словно сам только что придумал это выражение. — Упомянутый спортклуб, где все так восхищаются этим Октаем, по мнению сверхнадежного информатора, внедрившегося в структуру и поставляющего нам первоклассный материал, является подпольной организацией. Они там боксируют, борются и все такое, болтают о девчонках, никаких подстрекательских призывов в большой компании, так как они знают, что их разговоры могут прослушиваться. А втихаря, вдвоем-втроем за кофе, в том числе дома у Октая, они превращаются в исламистов-радикалов. А время от времени, как сообщает наш замечательный информатор, тот или иной член группы — специально выбранный — исчезает. И где он потом обнаруживается? В Афганистане! В Пакистане! В медресе. В тренировочном лагере! И назад он возвращается во всеоружии. Хорошо обученный. Но он по-прежнему в спячке. Читайте дальше, фрау Фрай. Не делайте преждевременных выводов, прошу вас, пока не дочитаете до конца. Мы должны оставаться объективными. Без предубеждений.

— Кажется, мы договорились, Арни, что это мое дело, — сказал Бахман.

— Ну да, Гюнтер! Разумеется! Это твое дело! Вот почему ты здесь, дружище! Но то, что это твое дело, еще не означает, что мы должны надеть шоры и заткнуть уши. Мы приглядываем, мы прислушиваемся… не вмешиваясь в твое дело! Мы идем параллельными курсами, понимаешь? Мы не заходим на твою территорию, ты на нашу. Мы собираем информацию. Этот Мелик Октай собирается в Турцию на свадьбу — теоретически. Вместе с матерью, естественно. Мы, конечно, перепроверили эту информацию. Свадьба действительно имеет место. Его сестра выходит замуж. Без вопросов. Но куда он исчезнет после свадьбы или, может, до? Возможно, всего на пару дней. И чем там будет заниматься его мать? Подыскивать новых племянников, чтобы привезти их сюда? О'кей. Это еще не доказательства. Пока это гипотеза, согласен. Но нам платят за то, чтобы мы выстраивали гипотезы. Чем мы и занимаемся. Гипотетически и объективно. Без предубеждений.

...

Отчет № 3

Операция «Феликс». Отчет гамбургской наружки из отдела по защите конституции.

Пройдя через фазу ярости, Бахман вошел в состояние профессионального спокойствия. Нравится ему все это или не нравится, но информация есть информация. Ее собрали в нарушение достигнутых договоренностей и вывалили на него, когда уже поздно что-то говорить. Что ж, в свое время он и сам кое с кем проделывал такие трюки. Главное, в этих документах есть за что ухватиться, и он должен это сделать.

...

Предположительная дата обнаружения объекта: семнадцать дней назад. Мужчина, по описанию похожий на Феликса, был замечен околачивающимся возле главной гамбургской мечети. Картинка камеры видеонаблюдения нечеткая. Объект наблюдал за входящими и выходящими. Завидев пару средних лет, направлявшуюся к машине, объект последовал за ними на расстоянии метров в десять. Будучи спрошенным на фарси, что ему нужно, объект обратился в бегство. Позже эта пара опознала Феликса на розыскной фотографии.

Замечание агента: Не туда пришел? Эта мечеть шиитская. Может, Феликс суннит?

Замечание сотрудника: Источники сообщают, что в тот же день похожий мужчина околачивался возле двух других мечетей, суннитских. Идентифицировать Феликса со стопроцентной уверенностью источники не смогли.

— Кого, черт возьми, он там высматривал? — пробормотал Бахман, обращаясь к Эрне Фрай, успевшей уйти вперед на пару страниц. Вопрос остался без ответа.

...

Отчет № 3 (продолжение):

Мелик Октай подрабатывает у своего кузена в оптовом бакалейном бизнесе. Другой его приработок — дядин свечной заводик. Осторожные расспросы под благовидными предлогами показали, что последние две недели он ни на одном из своих рабочих мест не появлялся. Причины при этом называют разные.

Он простудился.

Ему надо готовиться к предстоящему боксерскому поединку.

К нему приехал неожиданный гость, которому надо оказывать внимание.

У его матери депрессия.

Лейла Октай, по свидетельствам соседей, весь этот же период находилась в возбужденном состоянии. Она говорила соседям, что Аллах сделал ей драгоценный подарок, но не объясняла, какой именно. Она закупает огромные запасы продуктов и никого не пускает на порог под тем предлогом, что ухаживает за больным родственником. При всей ее политической наивности соседи называют ее «себе на уме» и «скрытной», а один выразился так: «Эта радикалка всеми манипулирует, и в душе она ненавидит Запад».

— А теперь смотри, что дальше произошло, — подал голос Мор.

Между тем Бахман пытался осмыслить ситуацию. Мор, без всякого приглашения, установил постоянное наблюдение за домом Октаев. По его наущению отдел по связям с общественностью гамбургской полиции послал своего представителя с так называемым «визитом доброй воли» в надежде увидеть загадочного гостя. Мор нарушил все неписаные законы разведки, а с другой стороны — его буйные эскапады принесли кой-какие плоды.

...

Операция «Феликс»

ОТЧЕТ № 4,

относящийся к вечеру пятницы, 18 апреля

Примерно в 20:40 объект Мелик Октай вышел из дома № 26 по улице Хайдеринг… В 21:10 объект вернулся, на расстоянии пятнадцати метров за ним следовала миниатюрная светловолосая женщина лет двадцати пяти с большим рюкзаком, содержимое которого нам неизвестно…

Еще бы оно было вам известно, подумал про себя Бахман.

...

…Рядом с ней шел мужчина крупного телосложения, 55–65 лет, темные волосы, возможно, этнический немец, а возможно, светлокожий турок или араб. Пока Мелик открывал входную дверь, молодая женщина повязала платок на мусульманский манер. В сопровождении пожилого мужчины она пересекла улицу. На пороге их встретила Лейла, мать Мелика, в нарядном платье.

— Фотографии? — рявкнул Бахман.

— Команда не была готова, Гюнтер! Да и как иначе? Это было как снег на голову! Две уставшие женщины, дежурящие две смены подряд, все время на ногах, девять вечера, сумерки. Их же не предупредили, что пришел их звездный час.

— Значит, фотографий нет.

Бахман принялся читать дальше.

...

В пять минут первого крупный мужчина вышел один из дома № 26 и вскоре скрылся из виду.

— Кто-то сел ему на хвост? — спросил Бахман, переводя взгляд на следующую страницу.

— Этот человек оказался профессионалом, Гюнтер. Высокого полета! — с горячностью стал объяснять Мор. — Он уходил в боковые улочки, делал крюк. Как прикажешь следовать за таким в час ночи по пустынным улицам? У нас были на ходу шесть машин. При необходимости послали бы все двадцать. Но он нас сделал! — заключил он с уважением в голосе. — Конечно, мы не хотели его спугнуть, ты же понимаешь. Когда имеешь дело с профессионалом, да еще опасающимся слежки, приходится проявлять осторожность. Я бы даже сказал, благоразумие.

...

Отчет № 4 (продолжение):

02:30. Оживленная перепалка в доме № 26. Громче всех слышен голос Лейлы Октай. Разобрать слова агенты не смогли. Разговор шел на турецком, немецком и еще одном языке, предположительно славянском. Время от времени звучал неизвестный женский голос, возможно, осуществлявший перевод.

— Они в самом деле все слышали? — спросил Бахман, не отрываясь от документов.

— Свежее подкрепление в минивэне, — ответил Мор с довольным видом. — Я лично послал их к дому. Использовать направленные микрофоны они не успели, но слышать слышали.

...

В 4 утра вышеописанная неизвестная молодая женщина вышла из дома в платке и с рюкзаком на плечах. С ней был доселе не замеченный мужчина следующего вида: рост под два метра, на голове тюбетейка, длинное черное пальто, лет двадцати с небольшим, широкий шаг, возбужденные манеры, светлая сумка через плечо. Дверь за ними закрыл Мелик Октай. Парочка быстрым шагом ушла переулками.

— То есть вы их упустили, — уточнил Бахман.

— Ненадолго, Гюнтер! На какой-нибудь час. Но мы быстро сориентировались. Какое-то время они шли пешком, потом нырнули в метро, потом взяли такси и снова пошли пешком. Типичные приемы заметания следов. До них точно так же действовал этот здоровяк.

— А их телефонные переговоры?

— Следующая страница, Гюнтер. Все перед тобой. Слева разговоры с мобильного, справа — линия проводной связи. Мелик Октай звонит Аннабель Рихтер. Аннабель Рихтер звонит Мелику Октаю. Всего девять звонков. Аннабель Рихтер звонит Томасу Брю. Томас Брю звонит Аннабель Рихтер. Три звонка за день. Все в пятницу. На этом этапе мы только фиксируем звонки, без записей разговоров. Может быть, задним числом нам удастся кое-что из них восстановить. Завтра, с разрешения доктора Келлера, мы сделаем запрос в радиотехническую разведку. Все должно идти по закону, без вопросов. Но что, хотел бы я знать, было у них в багаже? Вы мне не скажете, фрау Фрай? Что эти двое подозреваемых унесли из дома Октаев и куда они среди ночи направились со своим грузом, а главное, с какой целью?

— Рихтер? — переспросил Бахман, отрываясь от бумаг.

— Адвокат, говорящая по-русски. Из блестящей семьи. Работает в «Северном приюте», гамбургский благотворительный фонд. Некоторые из них леваки, но не опасные. Добрые самаритяне. Оказывают помощь соискателям политического убежища и нелегальным иммигрантам, заполняют за них анкеты, добиваются получения вида на жительство. И т. д.

Свое «и т. д.» он сопроводил безразличной отмашкой.

— А этот Брю?

— Банкир. Англичанин. Банк в Гамбурге.

— Какого рода банк?

— Частный. Избранные клиенты. Судовладельцы. Крупнотоннажные.

— Есть идеи, что его туда привело?

— Полная загадка, Гюнтер. Возможно, очень скоро мы сможем задать ему этот вопрос. С разрешения доктора Келлера, естественно. У этого банка были кое-какие проблемы в Вене, — добавил он. — Несколько темная личность, как нам кажется. Ты готов?

— К чему?

Подняв вверх указательный палец, как конферансье, требующий тишины, Мор запустил другую руку в дипломат и извлек оттуда коричневый конверт. Из конверта он достал пару страниц распечатки электронной почты. Бахман бросил взгляд на Келлера — тот даже бровью не повел. Эрна Фрай закрыла досье и, откинувшись на спинку стула, вся кипя от возмущения, устремила яростный взгляд себе под ноги.

— Из России с любовью, — процитировал Мор на своем скрипучем английском, выкладывая листки перед собой. — Только утром получили из нашего бюро переводов. Вы мне позволите, фрау Фрай?

— Будьте любезны, герр Мор.

И он начал зачитывать вслух:

— «В 2003 году российские органы безопасности провели расследование серии неспровоцированных нападений вооруженных бандитов на стражей правопорядка в Нальчике, столице Кабардино-Балкарии. — Мор интонировал с особым значением в голосе. На мгновение он поднял глаза, чтобы убедиться в том, что его внимательно слушают. — Главарем криминальной банды, целиком укомплектованной ваххабитами из соседней Чечни, оказался некто Домбитов, имам местной мечети, известный своими радикально-экстремистскими взглядами. В адресной книге сотового телефона Домбитова обнаружились имя и телефон… — короткая пауза, — объекта Феликса… — тут Мор выдержал большущую паузу, — вместе с именами и телефонами других членов преступной банды. На допросе Домбитов сознался, что все контакты из его адресной книги принадлежат к боевой группе „Салафи“, совершающей теракты с использованием… — значительная пауза, — самодельных взрывчатых веществ низкого качества, но исключительно эффективных».

Эрна Фрай приподняла голову.

— Их пытали, — пояснила она нарочито бесстрастным тоном. — Мы разговаривали с Международной амнистией. Мы не гнушаемся открытыми источниками, герр Мор. По свидетельствам представителей Международной амнистии, арестованных жестоко избивают, против них также используют электрошок. Сначала они подвергли пыткам Домбитова, а затем всех, кого он назвал, то есть всех посетителей мечети. Против них не было ни одной реальной улики.

Лицо Мора исказила гримаса раздражения.

— Вы читали этот отчет, фрау Фрай?

— Да, герр Мор.

— Вы нарушили субординацию и обратились непосредственно к моим переводчикам, фрау Фрай?

— Вчера вечером наш исследователь скачал этот доклад, герр Мор.

— Вы знаете русский язык?

— Да. И господин Бахман тоже.

Мор взял себя в руки.

— Значит, досье этого Феликса вам известно.

Тут в разговор не без раздражения вмешался доктор Келлер:

— Я прошу вас дочитать до конца. Раз уж начали.

Мор продолжил, а в это время Бахман под столом деликатно наступил своей помощнице на туфлю. Но она тут же убрала ногу, дав ему понять, что ее уже не остановить.

— «Подстрекательские высказывания и террористические действия Феликса нашли свое подтверждение в показаниях его сообщников, которые называли его опасным поводырем, — упрямо читал Мор. — Преступник Феликс провел четырнадцать месяцев в камере предварительного заключения. Ему были предъявлены два обвинения — нападение на пост дорожного патруля и подстрекательство единоверцев к террористическим актам. По обоим пунктам обвинения он признал свою вину».

— Ему выкрутили руки, — заметила Эрна Фрай глуховатым голосом.

— Вы хотите сказать, фрау Фрай, что это все сфабриковано? — спросил Мор. — Вам известно, что у нас отличные рабочие отношения с Россией в области правонарушений и терроризма?

Не дождавшись ответа, он продолжил.

— В 2005 году преступник Феликс был арестован офицерами службы безопасности в связи с актом саботажа на газопроводе в районе Бугульмы в Республике Татарстан. При нем нашли фальшивые документы на имя Ногерова. В результате быстрого рейда местных властей была обнаружена группа антиобщественных элементов, живших в антисанитарных условиях в отдельно стоящем сарае неподалеку от места преступления.

— Трубопровод был старый и ржавый, как все российские трубопроводы, — пояснила Эрна Фрай тоном, в котором сквозила нечеловеческая выдержка. — Управляющий местной электростанции, алкоголик, дал взятку милиции, чтобы выдать аварию за саботаж. Милиционеры взяли за шкирку нескольких мусульман, бомжевавших неподалеку, и выбили из них признательные показания, что Феликс — их главарь. По сообщениям правозащитников, милиция подложила взрывчатку под половицы сарая, чтобы затем «обнаружить» ее и замести бомжей, которых потом пытали друг у друга на глазах. Больше двух дней никто не продержался. Феликсу предложили побить этот рекорд. Он попробовал, но сломался.

Бахман молился про себя, чтобы она остановилась, но ее праведный гнев рвался наружу.

— Находившийся «неподалеку» от взрыва сарай, господин Мор, на самом деле стоял в открытом поле, в сорока километрах от места происшествия, а у тех, кто там ночевал, не было ни велосипеда, ни денег на автобус, не говоря уже о машине. Был месяц Рамадан. Когда нагрянула местная милиция, эти парни развлекались тем, что играли в хоккей самодельными клюшками, господин Мор.

#

Теперь пришел черед председательствующего, доктора Отто Келлера.

— Так вы ставите под сомнение этот доклад, Бахман?

— И да и нет.

— И в чем же ваше «да»?

— Многие высказали бы по его поводу осторожные сомнения, а то и вовсе никаких.

— «Многие» — это кто?

— Те, кто склонен всему этому не верить.

— А как насчет компромиссной позиции? Вы не допускаете мысли, что дело против Феликса может быть частично справедливым? Например, что он ваххабит, как следует из доклада?

— Если мы хотим его использовать, это был бы плюс.

— Истовый ваххабит будет счастлив сотрудничать с вами? Вы это хотите сказать, Бахман? До сих пор у вас не было заметных достижений на этом поприще.

— Я не говорю, что он должен сотрудничать с нами, — возразил Бахман, чувствуя, как в горле у него все сжимается. — Будет лучше, если он не станет с нами сотрудничать. Пусть занимается своими делами… с нашей помощью.

— Общие рассуждения.

— В нынешнем портрете Феликса не сходятся концы с концами. У вас есть наш отчет о человеке по кличке Адмирал, которого попросили помочь ему на железнодорожной станции. У вас есть наш отчет о водителе грузовика, который подбросил его до Гамбурга. Парень, чей побег стоил, надо полагать, огромных денег, при этом спит на улице. Он чеченец, но какой-то сомнительный. В противном случае он бы сразу разыскал других чеченцев. Он мусульманин, но не способен отличить суннитскую мечеть от шиитской. В один вечер ему наносят визит адвокат, защищающая гражданские права, и британский банкир. Он целенаправленно стремился в Гамбург. Зачем? То есть у него есть некая миссия. Какая?