– Да, и еще, капитан, – вновь раздался голос кума, – здесь бээсники из пятого блока. А пятый отряд строгого режима, чтоб вы знали, сформирован из ваших коллег – бывших бойцов и офицеров спецназа, осужденных на длительные срока. Так что им действительно терять нечего, да и воевать они умеют. В отличие от оперов и пэпээсников. Отбой.

Сидорчук выругался. Оглядел своих бойцов, собравшихся возле командира и выжидающе смотревших на него. В их глазах он прочел одно: приказ, конечно, выполнят, но умирать никто не хочет. Лучше бы решить это дело бескровно.

Он прикинул соотношение сил: «волкодавов» осталось пятнадцать человек, выходило, что людей у него в три раза меньше, чем окопавшихся в здании администрации бээсников – в прошлом служивших в спецподразделениях армии, флота и милиции. Расклад был не в их пользу. Тем более что преимущество всегда на стороне обороняющихся.

– Нужно зайти со стороны ворот и добраться до караулки, – принял он наконец решение. – Вытащим оттуда сотрудников. Вторая группа обеспечивает прикрытие. Снайперу занять удобное положение, чтобы простреливать внутренний двор. Остальные за мной.

Шестеро бойцов – все, что осталось от двух штурмовых групп, бегом направились вслед за командиром.

3

Валера-убийца неотрывно осматривал окрестности в снайперский перископ – следил за обстановкой. Когда заметил какое-то неясное шевеление возле дальней вышки, сразу же насторожился. Вскоре его догадки подтвердились – наверху вспыхнул и погас блик.

«Ага, снайпер засел, – злорадно подумал Подольский, – „кукушку“ из себя изображает».

Он сдвинул угол обзора вправо и вниз. Снайпер «волкодавов» засел на точке не просто так – скорее всего, страхует группу, идущую на прорыв. Так оно и оказалось. Вскоре в поле зрения стрелка показалась фигура в сером камуфляже, за ней другая. Спецназовцы крались вдоль низких построек со стороны КПП.

Валера отложил перископ, взял карабин, поудобнее устроил его – так, чтобы не опираться о бетонный бортик. Грамотно повел переднего. Вот боец высвободил левую руку – автомат удерживает правой, достал дымовую гранату… Подольский выбрал момент и выстрелил. Пуля вышибла автомат из рук бойца, тот, выронив гранату, схватился за простреленную ладонь и прыгнул за ближайшее укрытие. Остальные тут же попрятались.

В это время бывший офицер-спецназовец успел переползти в другое место. Достал рацию, включил на передачу и спокойно произнес:

– Капитан Сидорчук, вам же было сказано: не суйтесь на рожон. Отзовите своих бойцов. Следующий выстрел – на поражение.

Отключился, подумал и снова поднес рацию к губам:

– И уберите снайпера с вышки – у него невыгодная позиция.

Положил рядом винтовку, взял перископ. Аккуратно выставил его над бортиком. Направил в первую очередь в сторону вышки. Через минуту-другую у подножия лестницы, ведущей наверх, мелькнула тень и пропала. Валера удовлетворенно усмехнулся – значит, внял совету, отозвал капитан своего стрелка. Это хорошо – с одной стороны, ибо работает чисто на психологию. Противник побоится соваться напрямую. А с другой – плохо. Теперь их снайпер может залечь где угодно. Попробуй его вычисли. Хотя точек удобных для стрельбы не так уж и много. А вот отсюда простреливается все пространство промзоны и часть жилой зоны – за исключением двух-трех слепых углов. Туда можно послать автоматчиков, пусть засаду устроят.

Он тихонько свистнул, подзывая к себе Штепу. Объяснил задачу и кивком отправил к Батыру. А сам прильнул к окуляру…

Потянулись томительные минуты ожидания, когда не знаешь, чего ждать от противника. Подольский не забывал посматривать по сторонам – то зыркал в сторону лестницы, то обшаривал окрестности в перископ. После очередного осмотра он мазнул взглядом по небу, привычно глянул на поручни лестницы и… что-то привлекло его внимание. Он вернул взгляд на небо – точно, вот оно! На юге то ли туча собирается, то ли облако темное, большое.

Он послюнявил палец, поднял его – ага, ветер-то южный. Значит, эта хрень скоро будет здесь. Вот только дождя и не хватало – лежать тут, мокнуть. Надо бы… и тут в его голове что-то щелкнуло и картинка сложилась сама собой. Мать моя женщина, так ведь это ж не иначе как долбаный выброс с биологического института – он как раз в той стороне! То есть эта зараза, о которой сообщил кум, прется сюда.

Он включил рацию и, не таясь, выложил Батыру свои соображения. Тот помолчал и откликнулся:

– Сейчас майор объявит тревогу. А ты будь на точке, мы тебе сейчас кой-че подбросим.

Спустя минуту послышался голос Слепяна, усиленный мегафоном:

– Всем, кто меня слышит: на территории биологического института в Белой роще произошел взрыв, в результате наружу попали токсины. Выбросы чрезвычайно опасны. Сюда движется зараженное облако. Тем, кто на открытом воздухе, нужно укрыться до его подхода. Мы не знаем точно, с чем имеем дело. Обращаюсь персонально к сотрудникам «Волкодава»: прячьтесь или возвращайтесь в город. Повторяю…

Вскоре к Валере вернулся Штепа и с довольным видом вручил ему противогаз и прорезиненный плащ с перчатками в придачу.

– Экипируйся, шеф, – ухмыльнулся он и сам принялся натягивать противогаз на свою бритую башку.

Упрашивать Подольского было не нужно.

4

Сидорчук скрежетал зубами. Он и возглавляемый теперь им отдел спецназа оказались в патовой ситуации. В дурацкой ситуации…

На штурм пойдешь – людей потеряешь. Отступать – тоже западло. И потом у них ведь приказ: навести порядок на зоне. И приказ этот никто пока не отменял. Или все же отменят – в связи с последними событиями в городе? ОМОН ведь отозвали… Какая-то лажа там творится: массовые беспорядки, выброс непонятно чего – неужто и впрямь биологическое оружие?

Он вернулся в машину, где была установлена мощная рация. Попытался связаться с Управлением. К счастью, уже через полминуты рация заговорила. Дежурный офицер удивился, что они все еще торчат в колонии.

– Сидорчук, ты пойми – тут самая настоящая война! Все наши, кто еще не разбежался, засели в телецентре. Там же остальные силовики. Начальство сейчас решает – вроде хотят перегруппироваться в здание МЧС.

– А в чем вообще дело-то?

– Не совсем ясно, но вроде как эта зараза с института, она людей заражает – и у них крыша совсем съезжает, начинают кидаться на все, что движется…

– Ни хрена себе!.. – Капитан был потрясен. – И че теперь нам делать?

– Давай бери всех своих и дуйте сюда. Забирайте родственников – и к эмчеэсникам. Да, со всем снаряжением и стволами. Понял приказ, капитан? Хотя теперь какие приказы – каждый сам за себя. В общем, действуй!

С минуту-другую командир спецназа находился в полном ступоре. Затем очнулся. Нужно рвать когти. У всех семьи – необходимо позаботиться о близких.

Внезапно над колонией разнесся голос зоновского кума – тот предупреждал о надвигающейся опасности.

Больше Сидорчук не раздумывал, схватил рацию и связался с командиром второй группы:

– Слушай эфир, лейтенант. Как только я договорюсь с бээсниками, сразу выводи своих людей. Снимаемся и возвращаемся в город.

Он переключился на другую волну:

– Капитан Сидорчук вызывает майора Слепяна. Ответьте…

Через мгновение послышался на удивление бодрый голос заложника:

– Слушаю… майор Слепян….

– Майор, передайте всем, чтобы не открывали огонь – мы уходим.

Секундное молчание, и рация вновь заговорила – теперь уже голосом Батыра:

– Я правильно вас понял, капитан, вы покидаете территорию колонии?

– Вы правильно меня поняли. Мы возвращаемся в город. Управляйтесь тут сами. Конец связи.

Вскоре голос Слепяна в мегафоне разнесся по территории обеих зон:

– Никому не стрелять, обеспечить беспрепятственный отход спецназа с территории колонии. Повторяю: не стрелять…

Спустя десять минут убравшиеся с зоны спецназовцы благополучно погрузились в фургон. Милицейский «Урал» взревел мощным двигателем и покатил в сторону города. За ним гуськом потянулись два микроавтобуса с проблесковыми маячками на крыше.

Навстречу им плыло большое темное облако.

5

– Вроде ушли. – Валера отложил перископ, снял противогаз и повернулся к Штепе: – Давай, сержант, дуй к КПП, проверь все. Там пара-другая инспекторов, так ты смотри в оба: если вооружены – разоружи, а окажут сопротивление – можешь положить их без оглядки. И сразу доложись. Рация имеется?

Тот кивнул и уже засобирался, но был остановлен окликом капитана:

– Да сними ты противогаз, пока же без надобности.

Когда сержант исчез, Подольский глянул на небо – чертово облако все ближе, но ветерок пока стих, время есть.

Через некоторое время в рации послышался бодрый голос Штепы. Сержант сообщил, что на точке закрепился, все в ажуре, а спецназовцы действительно умотали.

Валера переключил рацию на передачу:

– Вызываю Батыра. Прием…

– Я здесь, стрелок.

– Ну, ты все слышал, да? Теперь нужно послать кого-нибудь к Штепе. Какие соображения?

– Давай, Валера, возвращайся к нам – совещаться будем. А сержанту сейчас вышлю подкрепление.

Подольский собрал вещи и поспешил вниз. Что ни говори, а лучше переждать опасность заражения внутри закрытого помещения.

Вскоре он сидел в кожаном кресле в компании Батыра и Слепяна.

– В общем так, гражданин начальник, – веско обратился Абдульманов к приунывшему майору, – если твой кунак из Управления не гонит, то мы отрезаны от города, а город отрезан от всего остального мира. Сечешь, к чему это я клоню?

Тот кивнул:

– Догадываюсь. Теперь мы все в одной упряжке…

– Вот за что люблю умных людей! – довольно хохотнул бывший собровец. – А среди вашего брата таких мало попадается. Но ты вроде мужик сообразительный… Итак, что мы имеем? Заразившихся какой-то хренью челов. Это могут быть и работники колонии, и сами зэки – правильно?

Валера с Вазгеном согласно кивнули.

– Это все от поганого института, – продолжал невозмутимо Батыр. – Зараженные съезжают с катушек, их тянет на мочилово. Значит, их нужно мочить первыми. Ясна задача? Нужно всех просеять – киллеров в расход, а нормальных… Тут майор прав: необходимо довести до сознания всех «филинов» и остальных работников зоны, что придется объединиться с нами. А бээсников выпустить. Чую я, придется держать оборону, и не от властей.

– Эти зомби могут припереться сюда, – поддержал подельника Валера-убийца. – Если их не успеют перебить в городе.

– Ладно, – Батыр хлопнул ладонями по столу, – нужно открывать бараки и смотреть, кто там и как себя ведет. И еще, – он обратился персонально к Подольскому, – мы-то люди военные, дисциплинированные. А кто знает эту ментовню бывшую? Надо всех держать в узде, чтоб никакого беспредела на зоне не было.

– Ясен перец, – кивнул тот.

Абдульманов повернулся к Слепяну:

– Майор, включайся в работу – только без глупой отсебятины. Свяжись со своими, предупреди. И объяви в мегафон: общее перемирие. В связи с угрозой заражения и… истребления.

При последнем слове он не удержался и хмыкнул – даже ему, невозмутимому башкиру-спецназовцу с твердыми яйцами, произошедшее казалось диковатым. Но реальность не отменишь, просто закрыв глаза. Вот она, хреновая ситуевина, перед глазами. Нужно попробовать выжить и в этих условиях.

– Капитан, – окликнул он Валеру, – ты возьми людей и проверьте все постройки на промзоне – цеха, автомастерскую, столовку – в общем, все. А уж потом – к баракам. Майор, шевели копытами, бери мегафон и на выход. Двое наших тебя прикроют, если что. Рацию не забудь.

6

Валера с тремя вооруженными бээсниками обходил промышленный сектор колонии. Махнул им рукой – проверьте гараж, а сам рысцой потрусил к автомастерской. Дверь в нее была приоткрыта. Спецназовцу это совсем не понравилось.

Он перехватил винтовку левой рукой, пригнулся и осторожно толкнул металлическую дверь. Пока тихо. Вошел внутрь, тут же скользнул вбок. Что-то рассекло воздух. В последнее мгновение Валера успел отпрянуть. Кувалда с грохотом обрушилась на верстак.

Подольский залепил прикладом нападавшему в грудь, тут же нанес прямой удар ногой, в развороте еще один – левой. Противник отлетел. Капитан не дал ему опомниться, провел двойной маваши – в корпус и голову, сбив врага с ног. После такой атаки любой боец-рукопашник как минимум поплывет, как максимум – отключится в нокауте. Но тот поднялся как ни в чем не бывало и попер на спецназовца – в руках поблескивало что-то острое, похожее на крупную отвертку.

На хер! Валера вскинул карабин и выстрелил в упор. Вот так – мы не на ринге… Он уже хотел было подойти к поверженному врагу, но вовремя спохватился: а хрен их знает, этих зараженных! Может, они тоже заразны… Лучше их не трогать пока. После с трупами надо будет разобраться. Сжечь их, что ли?.. Ладно, потом хер к носу прикинем, а сейчас другие задачи решать нужно.

Валера закрыл дверь и направился к своим людям.

Глава 7

1

Мотор «соболя» завелся как часы, и Николай рванул с места слишком резко, пассажиров кинуло назад. Юля невольно матюкнулась.

Зверев заржал:

– Будьте здоровы!..

«Дурак», – неприязненно подумал Алексей и тут же заметил, что Света зачем-то жмет кнопки мобильника. Что это она?! Неужто не слыхала… Вот курица!

Ухоженное личико Светы замерло в недоумении. И пальцы замерли.

– Что это?.. – подняла она взор на хмурые лица мужчин.

Один только Михаил довольно ухмылялся.

– Что, товарищ журналистка, – подмигнул он девушке, – доходит как до жирафа?..

Тут все-таки полыхнула ссора. Алексей попытался было вклиниться… да куда там! Ракитин вынужден был тормознуть.

– Стоп, господа хорошие, – сказал он, и такого властного, жесткого тона Меркурьев за ним прежде не знал. Все как-то враз стали тише.

– Да фигня, Колян, – небрежно откликнулся Зверев. – Просто некоторые сперва уши заткнули зачем-то, а потом…

– Это не фигня, – прервал Ракитин. – Это не фигня, лейтенант, если мы с первых же минут собачимся. Ты здоровый мужик, к тому же вояка. Будь терпимей к женщине! А вам, Светлана, надо бы повнимательнее быть. Вы ведь журналистка, черт возьми!

– Я маме хотела позвонить, – обиженно вякнула Света, и Алексей вновь подивился женской логике. Неглупая как будто баба – и вот…

– Света, – сказал он как можно мягче, – ну как же так?.. О чем ты раньше думала?.. Позвонили бы из дому, городская связь еще должна действовать…

– Да нет у нас телефона домашнего! Мы же недавно переехали. Я думала… А теперь… – Губы девушки задрожали и стали плаксиво кривиться. – Теперь… Я без мамы никуда не поеду, – вдруг закончила она.

– А мы без вас – запросто, – брякнул Михаил.

Света вновь обозлилась, хотела облаять тупого омоновца, но Николай пресек такое дело в корне.

– А ну хватит! – прикрикнул он.

Все смолкли. Николай тоже две секунды помолчал, затем спросил:

– Еще у кого родные в городе есть?

Игорь виновато кашлянул:

– У меня брат младший… студент…

– Ну-у, блин… – протянул Зверев, – началось в деревне утро!

– Так, – твердо объявил майор. – Значит, сейчас – на склад. Берем под контроль. Опоздаем – считай, пропали. Как только займем территорию, отправляем экспедицию за родными. Немедля! Где ваша мама живет?

Света сказала.

– А ваш брат?

Игорь ответил…

– Ни фига себе маршрут, – проворчал Зверев.

Алексей тоже не обрадовался, представив себе путешествие по обезумевшему городу.

– И все-таки мы это сделаем, – решил Николай, повернулся, и «соболь» понесся дальше.

2

Алексей на всякий случай приготовил себя к худшему.

Он ожидал, что увидит на улицах хаос: орущий, дерущийся народ, сбитых с толку, отчаявшихся милиционеров, тупых зомби, которые крушат все подряд… Однако, слава богу, пока ничего такого не было. Почти ничего. Николай вел машину какими-то только ему известными закоулками, проулками, они мелькнули призрачно, почти как сон, – во всяком случае, Меркурьев ничего толком не успел разглядеть. Один раз пассажиры «соболя» увидали, как группа мужчин – человек пять-шесть – со всех ног промчалась через улицу из одного двора в другой… и было в этом беге что-то не то. Так не бегут люди, когда все нормально, так не бегут, дурачась, веселясь или хотя бы наперегонки… Так бегут в злобе, ярости, свирепой жажде догнать – и убить. Или в смертельном страхе. Смертельном! Алексей вздрогнул. Да! Вот именно. Так бегут, когда человеческим глазам открылся лик смерти – своей или чужой.

– Ишь, дунули, – заметил и Михаил. – Как лоси!

Все промолчали. Даже проститутки сидели тише воды, ниже травы. Ракитин гнал машину лихо, уверенно, закладывал крутые виражи из переулка в переулок. И вот уже помчались мимо хмурые, приземистые улицы промзоны: трубы, заборы, ангары, длинные кирпичные стены…

– Вон там. – И Николай свернул в неширокий проезд, с обеих сторон заросший какой-то дичью.

Проезд кончался тупиком: бетонный забор, широкие ворота, будка проходной с решетчатым оконцем… Майор рявкнул спецсигналом метров за двадцать до ворот, чего мог бы и не делать: дверь КПП распахнулась, оттуда выскочил молодой человек в темно-синей форме МЧС. Лицо у него было сразу радостное и испуганное.

– Наконец-то, товарищ майор! – вскричал он, кинувшись навстречу Ракитину, открывшему водительскую дверь.

Николай спрыгнул на землю.

– Здравия желаю, лейтенант, – козырнул он. – Представьтесь по форме!

Лейтенант на миг осекся, увидав в машине вооруженного омоновца, но тут же вытянулся, вскинул руку к виску и четко отрапортовал:

– Так точно! Начальник смены лейтенант Сабирьянов!

– Кто еще в смене?

– Прапорщик Гусев, прапорщик Старостин.

– А, Старостин… Спортсмен, да?

– Так точно! Пятиборец.

– Больше никого нет на складе?

– Никак нет!

– Так. Ладно, лейтенант, командуй. Ворота открыть, машину на территорию… Меркурьев!

– Я! – Алексей понял, что нужно подыграть, ответил четко, по-военному.

Николай это оценил.

– Сядь за руль, загони тачку.

– Есть! – Журналист полез на водительское сиденье.

Майор кивнул, а Сабирьянову сказал:

– Ну, пойдем, лейтенант, потолкуем.

Они пошли к КПП, и лейтенант торопливо заговорил:

– Товарищ майор, объясните, что происходит?! У нас тут всякая связь прервалась, даже рация молчит. Последний раз связались с Управлением час тому назад. Они нам: ждите указаний… и все! Как в воду канули. Мы и туда и сюда – везде гроб. А тут неподалеку стрельба какая-то…

– Идем, идем. Сейчас расскажу.

Скрылись в здании. Через пару секунд ворота плавно поехали вправо. Алексей чуть тронул акселератор, мотор отозвался бодрым рокотом. Нажал сцепление – ничего, плавно.

Ворота открылись, приглашая мини-вэн к въезду.

– Спасибо, – сказал Алексей, воткнул скорость и аккуратно покатил к неказистому, длинному, как бы с силой вбитому в землю зданию. Кто-то из девок глупо хихикнул.

Меркурьев с интересом осмотрелся. Журналист – такая профессия, которая забрасывает человека в разные причудливые места, куда мирный обыватель сроду не заглянет. Алексей успел побывать: на воздушном шаре, в барокамере, в подземных городских коммуникациях, на заброшенном кладбище (ночью!), в анатомическом театре… ну, а уж всяких окраин, мрачно-таинственных цехов, ангаров, территорий повидал немерено. И они всегда странно волновали его своей непохожестью ни на какие другие человеческие обиталища – не город, не деревня, не поселок… И вот она – знакомая картина. Чистая техногенность! Сделано людьми, а людей не видно.

Но вот, впрочем, и люди. Из двери КПП вышли Ракитин, Сабирьянов и невысокий коренастый прапорщик. Лейтенант выглядел ошарашенным, на квадратной роже прапора никаких эмоций не было.

Николай махнул рукой:

– Выгружайтесь!

– Есть, – довольно пробасил Зверев. – Ну, женский пол, на выход!.. – И распахнул боковую дверь.