— Да неужели? — холодно удивился Вашарий. — Киота, если ты продолжаешь его бояться и поэтому так говоришь — то успокойся. Да, мерзавец умудрился выбраться из дома, но ему это вряд ли поможет. Не волнуйся, в ближайшее время мои люди обязательно его обнаружат, и он понесет заслуженное наказание. И в любом случае ему не пробраться сюда. Ты в полной безопасности. Тебя охраняет, пожалуй, все мое ведомство, в полном составе.

— Я не сомневаюсь, что ты сделал все мыслимое, лишь бы мне ничто не грозило, — мягко отозвалась я. — Но… Вашарий, против этого противника бессильны все лучшие маги любого из миров. Уж будь уверен.

Приятель скептически изогнул бровь. Пересел со стула на краешек кровати и накрыл своей ладонью мою руку, лежащую поверх одеяла.

— Киота, — проникновенно начал он, — поверь мне: пока я рядом — до тебя никто не доберется. Не знаю, что наплел тебе этот гад, раз ты до сих пор так сильно напугана. Но все уже позади. Просто расскажи мне, кто он и чего от тебя хотел. Обещаю, что найду его!

— Если раньше он не найдет тебя, — внезапно перебил его голос Итируса.

Я подпрыгнула на месте от неожиданности. Подняла глаза — и увидела бога мертвых, который стоял за спиной у Вашария, небрежно прислонившись плечом к дверному косяку и преграждая, таким образом, путь из палаты. Итирус лукаво подмигнул мне и опять все внимание обратил на моего приятеля. Тот словно окаменел, не предпринимая никаких действий. Однако мою руку, которую он все еще продолжал сжимать в своей, вдруг обожгло начавшей концентрироваться магической энергией.

— Не глупи, — лениво посоветовал Итирус, почувствовавший то же самое. — Я пришел не драться, а поговорить. Решил сделать одолжение Киоте, а заодно извиниться за то, что был слишком груб и тороплив в наше последнее занятие.

Зря он так сказал. Вашарий стремительно побледнел, явно услышав в этой фразе нечто постыдное. С таким сочувствием и горем посмотрел на меня, что на миг я сама поверила, будто Итирус позволил себе нечто большее по отношению ко мне.

— Обожаю смертных. — Бог мертвых расплылся в широкой улыбке, без сомнения угадав мысли Вашария. — В одном змея Варрия бесспорно права: ваши эмоции действительно можно смаковать, словно самое лучшее и драгоценнейшее из вин.

Вашарий очень медленно обернулся к Итирусу, и тот моментально оборвал свои разглагольствования, более того — даже перестал улыбаться. Неужели взгляд приятеля действует даже на бога? Что скрывать, Вашарий умел при желании смотреть так, что хотелось заскулить и спрятаться куда-нибудь подальше.

— Успокойся, — отрывисто кинул Итирус, сообразив, что в шутках зашел слишком далеко. — Только смертельной битвы с тобой мне не хватало. Ничего я с твоей ненаглядной не делал. Ну, по крайней мере, из того, что ты нарисовал в своем воображении.

— Это правда, — поспешила я подтвердить, опасаясь, что иначе Вашарий кинется на бога мертвых.

Приятель немного расслабился, но продолжал пристально следить за незваным визитером, пока не предпринимая никаких действий и словно выжидая малейшей оплошности с его стороны для неожиданного нападения.

— Я пришел не драться, — повторил Итирус и подошел ближе. Прищелкнул пальцами — и около него материализовался стул.

Я уже привыкла, что его заклинания не затрагивают ни одной силовой нити, но вот Вашарий моргнул с заметным недоумением. И опять сосредоточил все внимание на противнике.

— Вашарий Дахкаш. — Итирус сел и с нескрываемым интересом смерил взглядом неразговорчивого собеседника с головы до ног и обратно. — Давно хотел с тобой познакомиться, но повода никак не подворачивалось.

— С кем имею честь?.. — хрипло поинтересовался приятель.

— В твоем мире меня знают как Итируса, бога мертвых, — после краткой заминки представился тот.

Я ожидала, что Вашарий рассмеется или разозлится, приняв происходящее за дурной розыгрыш. Но тот лишь склонил голову, приветствуя столь странного визитера.

— Ты ожидал нечто подобное? — А вот Итирус не сумел скрыть нотки невольного изумления в голосе.

— Да, — лаконично ответил Вашарий и замолчал, не желая давать больше никаких объяснений.

Я с удовлетворением наблюдала за целой гаммой эмоций, отразившейся на лице Итируса при этом признании — от крайнего удивления до непонятного раздражения. Забавно, такое чувство, будто он изо всех сил удерживается от закономерного вопроса, как Вашарий мог догадаться о его существовании. Ничего не понимаю! Ведь бог мертвых уже доказал мне, что с легкостью читает мысли смертных и ничто не в силах ему в этом помешать. Хотя… Наверняка у начальника учреждения по развитию и укреплению иномирных связей щит от сканирования должен быть куда лучше, чем у остальных. Все-таки положение обязывает, и даже в нашем мире встречаются прирожденные телепаты.

Итирус искоса глянул на меня и чуть заметно кивнул, подтверждая мои догадки.

— Ты ведь понимаешь, что мне не составит особого труда сломать твою хлипкую защиту от чтения мыслей? — с нескрываемой угрозой проговорил он, вновь обращаясь к обманчиво спокойному Вашарию.

— Рискни.

Я от напряжения принялась грызть ногти. Неужели мне не повезет стать свидетельницей схватки между Вашарием и богом мертвых? Но что задумал мой друг? Он обязан понимать, что против такого противника не сумеет выстоять.

Однако вопреки моим ожиданиям Итирус первым отвел взгляд, не выдержав своеобразной схватки. С преувеличенным вниманием принялся изучать что-то на противоположной стене поверх головы Вашария, сделав вид, будто происходящее его совершенно не касается. Чудно! Не думала, что стану свидетельницей проигрыша бога в состязании со смертным.

— Поаккуратнее в мыслях, — огрызнулся Итирус. — Киота, не лезь в те вещи, в которых ничего не смыслишь.

Вашарий посмотрел на меня, словно только вспомнил о моем присутствии, и опять накрыл мою руку своей ладонью. От его прикосновения веяло силой и уверенностью, поэтому малейший страх вызвать неудовольствие бога и нажить таким образом злейшего врага в его лице как-то сам собою улетучился. Брось, Киота. Эти игры тебя точно не касаются. Пусть мужчины тешат свое самолюбие, выясняя, кто из них круче. В конце концов, за прошедшую неделю Итирус показал себя только с лучшей стороны. Ну конечно, если не считать того происшествия с оживлением загадочной девушки на кладбище. Вряд ли он сумел бы скрывать свою подлую натуру столь долго. Наверняка просто прощупывает слабые места Вашария, желая взять того на испуг.

Мои сбивчивые рассуждения возымели неожиданное действие на бога мертвых. Он вдруг опомнился и расплылся в лживой приветливой улыбке.

— Ладно, Вашарий Дахкаш, будем считать, ты успешно прошел первую проверку, — проговорил он, вновь устремляя взор своих нечеловеческих черных глаз исключительно на моего приятеля. — Давай не будем начинать разговор с ссоры. Итак, ты знаешь, кто я. Я тем более в курсе, кем ты являешься. Что скрывать, ты уже давно привлек мое внимание. Да и не только мое. Быть может, ты удивишь меня еще сильнее и угадаешь, что меня к тебе привело?

— Хочешь через Киоту добраться до меня, а там и на Тициона получить рычаги влияния? — тут же ответил Вашарий, словно только и дожидался этого вопроса. — Не выйдет. Уверяю, я сумею защитить тех, кто мне дорог.

— Правда? — с издевательской усмешкой переспросил Итирус. — В высшей степени занимательно. Вроде бы Киота обмолвилась, что ты собираешься на долгий срок покинуть ее. Удалиться для приведения нервов в порядок, так сказать.

Вашарий метнул на меня гневный взгляд, вряд ли довольный, что я стала распространяться о нашем непростом любовном треугольнике постороннему.

— Не злись на нее, — миролюбиво протянул Итирус, явно не желая нагнетать обстановку. — Да, она универсал, но еще слишком неопытна, чтобы уметь защитить свои мысли, пусть даже самые потаенные, от внимания бога. И потом, за прошедшую неделю мы с ней познакомились настолько близко, что у нее при всем желании не осталось бы от меня никаких тайн.

И опять последняя фраза Итируса прозвучала с непозволительной вольностью. Я тихо ахнула от боли, поскольку приятель непроизвольно сжал мое запястье до опасного хруста. Впрочем, он тут же опомнился, расслабив пальцы, но было уже поздно. Секундная сценка не прошла мимо внимания бога мертвых, и он довольно заулыбался, получив желаемое доказательство чувств Вашария ко мне. Вот ведь гад! Странно, за прошедшую неделю он ни разу не позволял при мне подобных фокусов. Напротив, показался чрезвычайно милым и забавным. Получается, действительно ловко притворялся?

— Нет, не притворялся, — опять ответил на мои мысли Итирус. — Просто ты женщина, Киота, и в любом случае не соперница мне. А вот Вашарий… Он тянет на козырь, причем один из крупнейших в раскладе.

Я обиженно насупилась. Опять эти непонятные разговоры про какие-то карты! Но больше поражает, что Вашарий не выказывает ни малейшего удивления. Или знает, о чем идет речь, или искусно притворяется, надеясь, что собеседник выложит больше, чем собирался. Судя по его предыдущим словам, вероятнее всего первое. Но что все это значит, хотелось бы знать? Выходит, это я должна допрашивать Вашария, чтобы понять происходящее, а не наоборот.

— Так я прав? — негромко спросил приятель, и Итирус моментально потерял ко мне всяческий интерес. — Ты пытаешься добраться до Тициона?

Бог мертвых недовольно скривился, не желая отвечать на этот вопрос. Выжидательно посмотрел на меня, но я усердно повторяла в уме простенькую считалку, не позволяя себе ни на миг отвлечься на посторонние размышления. Кажется, он использует малейшую возможность, лишь бы увильнуть от ответа. И я не собираюсь облегчать ему жизнь своими сумбурными предположениями.

— В ближайших планах у меня этого нет, — наконец, тщательно подбирая слова, проговорил Итирус. — А в будущем… Я не люблю загадывать так надолго. Но в одном ты не ошибся: я хотел с тобой познакомиться. И Киота любезно предоставила мне удобный шанс. Однако это не означает, что она не нужна мне и для другого задания.

— Киота не будет участвовать в твоих интригах! — Вашарий сжал кулаки. — Даже не надейся. Я не позволю втянуть ее в эти дурные забавы.

— Опоздал. — Итирус негромко рассмеялся. — Она уже в игре. И ее согласие было получено по всем правилам и без малейшего принуждения.

Приятель зло глянул на меня, и я едва не рванула бежать куда подальше, сверкая голыми пятками. Испуганно забормотала, стремясь оправдаться:

— Но, Вашарий, я не могла поступить иначе. Итирус обещал помочь мне и с моими долгами, и с этим некстати объявившимся даром универсала.

— Киота! — яростно рыкнул он, обрывая мои жалкие лепетания. Я вцепилась в край одеяло с такой силой, что побелели костяшки, будто оно могло спасти меня от гнева Вашария, а тот, не заметив этого, продолжил: — Сколько раз говорить, что ты можешь забыть о своем долге по отношению ко мне? Да я в жизни не возьму от тебя ни ломаного хара! Как ты могла ради этого заключить договор с… с… — Вашарий в последний момент замялся, сдержав какое-то слово, так и рвущееся с уст, и с явным усилием завершил: — С богом мертвых?

Я вскинула брови. Сдается, он собирался назвать нашего собеседника как-то иначе. Нет, не обругать, но дать другое определение. Что же получается? Мои предположения верны и на самом деле Итирус не является божеством? Но кем тогда?

— Не кричи на Киоту, — поспешил вмешаться Итирус, чуть заметно поморщившись. — Не люблю, когда при мне обижают женщин. Тем более она на самом деле не виновата. Вашарий Дахкаш, раньше надо было беспокоиться о безопасности своей любимой девушки. Она ведь не знает, какую опасную игру ты вместе с Дольшером затеял. И тебе еще повезло, что до нее первым добрался я, а не кто-нибудь другой. Сам знаешь, что среди остальных игроков я являюсь самым лояльным к смертным.

— Ты прав, — нехотя признал Вашарий. Легонько погладил меня по руке, извиняясь за свой выплеск ярости. — Прости, Киота. Это мое упущение. Я обязан был предусмотреть подобное развитие событий. Просто не думал, что все начнется так рано.

— Ничего и не заканчивалось, — как-то совсем непонятно отозвался Итирус. Встал — и стул за ним пропал, словно его никогда и не было.

Поднялся и Вашарий. Теперь оба мужчины стояли друг против друга, и на какой-то страшный миг мне показалось, что они готовы сцепиться в кровавом бою до смерти. Но Итирус лишь протянул руку на прощание — и Вашарий, к моему удивлению, ее пожал.

— Ты уже доказал, что являешься достойным противником, — проговорил Итирус, не отпуская его руку. Улыбнулся с нескрываемым предвкушением. — Партия намечается крайне интересная.

— Да уж, — тихо отозвался Вашарий, напряженно размышляя о чем-то ином. Помолчал немного и негромко добавил, кивнув на меня, застывшую в напряженном ожидании: — Спасибо, Итирус. Я ценю твое благородство. Рад, что Киота не пострадала.

— На твоем месте я бы сначала расспросил ее, чем мы занимались прошедшую неделю. Не все так радужно, как тебе представляется. — Итирус с сарказмом хмыкнул. И растворился в воздухе, не прощаясь.

Вашарий медленно обернулся ко мне и смерил меня крайне нехорошим изучающим взглядом. Я испуганно икнула и покосилась в сторону закрытого окна. Что, если разбить его, выпрыгнуть и убежать куда глаза глядят? Помнится, из магического департамента мне не так давно повезло выбраться подобным образом.

— Даже не мечтай, Киота, — с сухим смешком сообщил Вашарий, угадав мое постыдное желание смыться, лишь бы избежать допроса. После чего он опять опустился на стул, взял в руки блокнот и ручку и холодно сообщил: — Я тебя внимательно слушаю. Итак, какой договор ты имела глупость заключить с тем, кто желает захватить наш мир?

* * *

Я устала. Нет, не так: я очень, очень сильно устала. За прошедшие два или три часа я не сомкнула уста ни на миг, рассказывая, рассказывая и рассказывая Вашарию подробности моего недолгого похищения. Тот впился в меня словно клещ, заставлял повторять каждый разговор с богом мертвых по несколько раз, задавал сотни уточняющих вопросов. Особенно его заинтересовала наша с Итирусом беседа про загадочные флуктуации. А уж описание оживления Лилианы Ильянс я повторила, наверное, раз сто, не меньше. Вспомнила даже, какого цвета была клюка у той старушки, которую я чуть не сбила, торопясь поспеть за Итирусом.

— Вашарий, я больше не могу! — наконец взмолилась я. Провела языком по пересохшим губам. — Ну правда! Смилуйся! Если я преступила закон — то кинь меня в самую жуткую тюрьму. В каменный мешок, где я больше никогда не увижу солнца. Но я больше не могу. Ты выжал из меня все соки.

— По поводу флуктуаций, — невпопад проговорил тот, не обратив ни малейшего внимания на мою жалобу и яростно листая блокнот. — Еще раз повтори, как именно прозвучала та фраза.

Я застонала и натянула одеяло на голову. Хватит! Пусть Вашарий меня хоть пытает — но я не произнесу больше ни слова. В конце концов, по закону даже преступников нельзя допрашивать более двух часов. А мне еще не предъявили никакого обвинения.

— Лучше убей меня, — глухо попросила я из-под одеяла. — Вашарий, что я тебе такого дурного сделала? За что ты меня настолько ненавидишь?

Воцарилась долгожданная тишина. Приятель, услышав наконец-то мой крик отчаяния, не торопился возобновлять допрос, а я лежала в прохладной темной тишине и наслаждалась краткими моментами отдыха.

— Киота. — Я почувствовала, как кровать прогнулась под его весом, когда он пересел со стула на краешек постели. Ощутила, как он невесомо погладил меня поверх одеяла. — Ты очень устала?

— Да! — выдохнула я. — Вашарий, я ничего не понимаю. У меня уже голова раскалывается от твоих вопросов. Что происходит? Почему ты так злишься на меня? Быть может, мне не стоило принимать предложение Итируса, но почему? Знаешь, когда он представился богом мертвых и пообещал решить большую часть моих проблем…

— Глупышка, — оборвал меня Вашарий.

Я чуть расслабилась, уловив в его голосе знакомую иронию. Значит, не так дурно обстоят мои дела. По крайней мере, хотелось бы в это верить.

Одеяло медленно поползло вниз. Я сделала слабую попытку его остановить, но безуспешно: спустя несколько секунд мое временное хлипкое убежище было разрушено. Я опять оказалась лицом к лицу с Вашарием.

— Я ничего не понимаю, — жалобно повторила я, глядя ему в глаза. — Все эти джокеры, козыри, смертные и боги… Самое главное — боги! Они действительно существуют?

— Не думаю, — лаконично отозвался Вашарий, в кои-то веки решив ответить на мои вопросы, а не мучить меня своими. Замялся на неуловимый миг, но все же неохотно продолжил: — Киота… Возможно, боги и существуют, но Итирус явно не относится к их числу. Точнее, я даже не уверен, что его действительно так зовут. Скорее, он просто выбрал наиболее подходящую для себя легенду из наших мифов.

— Но кто он тогда? — удивленно прошептала я, опять вспомнив свои сомнения по этому поводу. — Если не бог, то?..

— Пришелец, — кратко рубанул Вашарий. — Мы с Дольшером склонны полагать, что все эти так называемые боги, которые любят именовать себя игроками, прибыли к нам из другого мира. Наверняка намного превосходящего известные нам планеты по уровню развития техники и магической науки. Чтобы подчеркнуть наш якобы более низкий статус, они именуют нас смертными. Но на самом деле их тоже можно убить.

— О да, — пробормотала я, вспомнив, что в ближайшее время мне надлежит проверить это утверждение в отношении священной змеи Варрия. — Но что за игру они ведут?

Вместо ответа приятель лишь пожал плечами и отвел взгляд, явно не считая меня достойной этой тайны.

— Вашарий! — взмолилась я, хватая его за руки. — Ну пожалуйста! Я уже погрязла во всем этом с головой. Должна ведь я знать, к чему готовиться!

— Лично тебе это незачем, — бескомпромиссно заявил тот. — Итирус поймал тебя на живца. Он хочет, чтобы ты убила священную змею Варрия. Ну что ж, пусть будет так. По крайней мере, это действительно решит одну из главных твоих проблем. Но больше ты в этих играх не будешь участвовать. Нет, нет и еще раз нет! Дольшеру хватит сил и умений, чтобы обезопасить свою невесту от подобного. Да, мы сглупили, не приняв заранее меры предосторожности. Но теперь стало ясно, что наши противники не побрезгуют и самыми подлыми ловушками.

— Вашарий! — препротивно взвизгнула я, понимая, что столь желанная разгадка тайны вот-вот проплывет мимо меня. — Ну пожалуйста! Кто знает, чего вы не учтете в следующий момент? Тем более ты собираешься покинуть меня на долгие годы, а Дольшер не обладает твоей прозорливостью и мудростью.

— На месте Дольшера я бы обиделся на такие слова, — с некоторым изумлением произнес Вашарий, однако в его глазах мелькнул и тут же погас лучик удовольствия.

— Пожалуйста, — повторила я, прижимая его руки к своей груди.

Да, это было нечестно, но я специально опустила его ладони чуть ниже положенного, чтобы он через тонкую материю рубашки ощутил своими пальцами отчаянное биение моего сердца. В конце концов, я женщина, а значит, имею право использовать некоторые подлые штучки, компенсируя тем самым недостаток силы.

Зрачки Вашария чуть расширились то ли от удивления, то ли от возбуждения. Он пристально посмотрел на меня, ожидая, наверное, что я как обычно смущусь и отведу глаза. Но я с вызовом ответила ему, порывисто подавшись вперед так, что наши губы почти соприкоснулись.