— Я лишь взгляну одним глазком, — себе под нос буркнула я, торопливо сдирая с себя рубашку и штаны. Немного подумав, аккуратно прикрыла их и книгу краешком ковра, постаравшись, чтобы неумелый тайник не сразу был заметен с лестницы.

Низ живота привычно налился несильной болью, предвещая скорое превращение. И одновременно с этим я услышала тихие шаги. Кто-то поднимался наверх, стараясь при этом остаться незамеченным. Отлично, вот и разберемся, что к чему.

Через миг огромная серая кошка притаилась в сумраке коридора, прижавшись к полу. Я нервно хлестнула себя по боку хвостом и напряглась, готовая к любой неожиданности. Сверху невесомой паутиной опустились зеркальные чары, которые я щедро сдобрила заклинанием невидимости. Ну-с, дорогие незваные гости, и чем вы ответите на подобное?

Через несколько томительных секунд ожидания на лестнице показался молодой светловолосый мужчина. Он, осторожничая и останавливаясь на каждом шаге, поднялся окончательно и тут же прижался к стене коридора, глядя прямо на меня.

«Неужто увидел?» — кольнула меня нехорошая мысль. Я собралась было кинуться на него, но тут же расслабилась, когда высокий незнакомец отвел глаза и принялся внимательно осматривать коридор. А я в свою очередь уставилась на грудь мужчины, где горделиво висел серебряный медальон храма бога-сына.

— Тут никого! — Неожиданный громкий возглас незнакомца едва не заставил меня подскочить на месте. Незваный гость мазнул по мне безразличным взглядом, еще раз внимательно осмотрел коридор и крикнул намного более уверенно: — Марий, тут пусто! Поганая нечисть сбежала!

Услышав знакомое имя, я беззвучно оскалила клыки. Как и следовало ожидать. Не думала я, что Марий самолично отправится на охоту за мной. Чем не возможность расквитаться со старым врагом? Хотя, наверное, это слишком самоуверенно, но другого выхода у меня нет. Я сделала свой выбор, когда решила спасти друга. И назад пути уже нет.

— Сбежала? — услышала я голос, от которого шерсть на загривке встала дыбом. А еще через пару секунд на лестнице показался Марий. Седовласый мужчина остановился на последней ступеньке и громко втянул в себя воздух, словно гончая, берущая след. Медальон на его груди замерцал прозрачными зеленоватыми отблесками и сильно дернулся по направлению ко мне, едва не сорвавшись с шнурка.

— Сбежала, — повторил Марий, глядя на то самое место, где я притаилась. — Нет, Рионий, наша киска здесь, в коридоре. Не правда ли, Тефна?

Светловолосый незнакомец проследил за взглядом своего предводителя и одним взмахом освободил клинок из ножен. Кромка меча предательски засеребрилась. Святые отступники, как же не повезло! Зуб даю, что оружие у храмовников зачаровано на нечисть. Но почему зеркальные чары меня не прикрыли, как это делали не раз до сегодняшнего происшествия?

— Где она? — негромко спросил Рионий, не спеша пока кидаться в бой. — Я не вижу.

— Я сам, — остановил помощника Марий.

Половицы противно скрипнули под ногами, когда он шагнул мне навстречу. Я мысленно заскулила от ужаса и попыталась бесшумно отползти подальше. Не получилось — когти предательски громко царапнули ковер. Мои противники конечно же услышали это. Светловолосый Рионий удобнее перехватил меч, а Марий в свою очередь довольно усмехнулся.

— Попалась, кошка, — пробормотал он, осторожно приближаясь еще на полшага. — Тефна, выходи. Ты только что выдала себя с ушами. Если будешь вести себя хорошо — никто не пострадает. Ни ты, ни Шерьян, ни этот глупый старый трактирщик. И постояльцев еще можно спасти. Ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь погиб из-за тебя?

Я упорно молчала. Слова просто не шли из перехваченного спазмом горла. Значит, мне все же не почудилось. Тот странный запах в комнате Ремины. Там действительно пахло кровью! И загадочная тишина в трактире. Неужели храмовники всех убили?

— Ты меня приятно удивила сегодня, — продолжил тем временем Марий, пытаясь разглядеть меня. — Расскажи, как тебе удалось совладать с кольцом? Это была просто замечательная задумка! Я так надеялся, что ты устроишь кровавую жатву на приеме бургомистра, что даже послал туда своих людей. Хотел из первых уст узнать прекрасную новость о твоем заключении под стражу, чтобы сразу же потребовать твоей выдачи храму. Но ты спутала мои планы. Пришлось рискнуть и потратить много времени и сил, незаметно перекинув своих людей в трактир. Я испугался, что ты избегнешь той участи, которая тебе уготована.

Я до боли прикусила губу. Молчи, Тефна, молчи. Лучше постарайся разбудить браслет. Одного магического удара хватит, чтобы навсегда избавить тебя от этой навязчивой проблемы.

— Но о той роли, которая отведена тебе в моем плане, я расскажу позже. — Марий аккуратно засучил рукава темной рубашки. — Когда ты будешь сидеть в серебряной клетке и ждать ритуала. Кошечка моя, поверь, у нас будет еще очень много времени для разговоров.

Между пальцев храмовника зазмеилась тонкая зеленая нить ловчего заклинания. Я напряглась, не спуская глаз с формирующихся чар. Если ты думаешь, что сумеешь поймать меня, то глубоко ошибаешься, храмовник. Больше никогда в жизни я не попаду в неволю! Уж лучше погибнуть в схватке.

Рионий, засмотревшись, немного опустил меч, наблюдая за действиями старшего товарища. Я в свою очередь ждала, забыв на время даже о необходимости дышать. Главное — не пропустить момент, когда заклинание сорвется с пальцев Мария. Только в этот миг возможно обернуть чары против создателя. Отзеркалить их в нужном направлении. Тефна, ты уже проделывала это раньше. Значит, и в этот раз все обязательно получится.

А в следующую секунду случилось сразу множество событий. Во-первых, Марий наконец-то кинул вперед ловчее заклинание. Тонкая сетка, планируя, почти опустилась на меня, когда я, сжавшись в тугой комок, отбросила ее к создателю. Точнее, попыталась это сделать. Марий, словно предчувствуя мой маневр, усилил магический нажим многократно, раскалывая мою защиту в хрупкие осколки. Я застонала, желая совладать с противником. Сжала лапы, не обращая внимания на то, что длинные когти оставили глубокие борозды в ковре. И вскрикнула от боли, когда браслет на лапе наконец-то проснулся и запылал от жара, щедро делясь со мной силой.

В воздухе сошлись в схватке две магии. Мария — в виде огромной зеленой сферы и моя — ярко-алая, цвета свежей крови. В рубиновых всполохах я увидела, как зрачки седовласого храмовника удивленно расширились. А еще через миг противоборствующие заклинания исчезли. Просто пропали, поглотив друг друга.

Некоторое время в коридоре стояла оглушительная тишина. Я лежала на полу, пытаясь совладать со слабостью, которой всегда расплачивалась за неумеренное колдовство. Марий же с такой силой вцепился в свой медальон, будто намеревался смять его пальцами.

— Хорошо, — наконец негромко произнес он. — Я вижу, в магии за прошедший год ты преуспела. Впрочем, мы это еще обсудим. Посмотрим, что ты сможешь противопоставить заговоренному клинку.

В ответ на эти слова, явно приняв их за приказ, вперед скользнул Рионий. Хищно усмехнулся, поигрывая обнаженным мечом. Только сейчас я заметила, что по стали клинка бежит множество незнакомых мне рун. Один взгляд на них вызывал тошноту и головную боль, будто неизвестные письмена на расстоянии могли пить из меня энергию.

— Не убивай ее, — приказал Марий, тяжело отступая к лестнице. — Можешь искалечить, но не сильно. В наказание за то, что осмелилась сопротивляться. А потом, когда закончишь, займешься другими.

Седовласый храмовник перевел на меня мертвый безжизненный взгляд и небрежно обронил:

— Тефна, я обещал, что никто не пострадает, если ты сама мне сдашься. Ты пошла мне наперекор, поэтому и я отказываюсь от своих слов.

В животе противно заныло от последней страшной фразы. Если я сейчас проиграю, то он убьет всех: Вешира, Ремину, Шерьяна. Возможно, еще с десяток-другой постояльцев. Нет, Тефна, этого не произойдет. Ты просто обязана добраться до Мария и перегрызть ему глотку.

Рионий ощерился в страшном оскале и двинулся вперед. По тому, как уверенно он держал меч, было понятно, что мне не повезло наткнуться на очень достойного соперника. И магией вряд ли получится воспользоваться — до сих пор в ушах противный звон от слабости.

Я зло тряхнула головой и с усилием поднялась на лапы. Тихо, предупреждающе зарычала, хлестнув себя по боку хвостом. Рано еще сдаваться. Мы еще посмотрим, кто выйдет победителем из этой схватки.

Момент, когда Рионий пошел в атаку, я пропустила. Только что мужчина стоял на расстоянии в десяток шагов от меня, как вдруг его клинок свистнул в опасной близости от моего уха, едва не отрубив его. Кажется, этот молодчик слишком конкретно понял пожелание своего предводителя и всерьез вознамерился меня искалечить.

Я фыркнула и отшатнулась. Прижалась к стене, примериваясь к прыжку, но тут же ушла в сторону от опасного взмаха меча. Время словно остановилось для меня. Я плясала вокруг противника, то и дело уворачиваясь от выпадов и в свою очередь сама пытаясь подловить его на неточности. Но это мне совершенно не удавалось. Молодой храмовник был слишком опытен. Все время схватки меня не оставляло ощущение, будто он просто играет со мной. Издевается, выматывает силы, но сам в любой момент может убить меня.

В очередной раз клинок промелькнул там, где я его совсем не ожидала. Рионий ухмыльнулся, когда я отпрянула, и ударил вновь. На этот раз меч достиг своей цели, почти невесомо коснувшись моей груди. Остро наточенное лезвие скользнуло по ребрам, без проблем пройдя сквозь густой подшерсток. Храмовник моментально отступил, а я еще целую секунду после этого не чувствовала боли. Что-то теплое щекотало мне кожу, горячо скатываясь по лапам на пол. И только увидев на полу капли вязкой крови, я поняла, что меня ранили. А еще через мгновение пришла боль. Боль, от которой хотелось кататься по полу и выть в полный голос. Передние лапы, не выдержав веса тела, подломились, и я едва не ткнулась носом в ковер. Грудину жгло огнем. Я зашипела сквозь зубы и прижалась к стене, пытаясь уследить за противником. Но в глазах все расплывалось, мешая сосредоточиться. В ушах вновь тоненько зазвенело, предвещая скорый обморок от переутомления и потери крови.

— Молодец, — с трудом расслышала я слова Мария. — Сейчас мы ее свяжем освященными веревками, закончим дела внизу, и в путь. Нас ждут в…

Где именно их ждут, Марий не успел закончить. Поскольку окно в дальнем конце коридора неожиданно с оглушительным звоном разлетелось в разные стороны, щедро усыпая ковер вокруг осколками. На фоне разгорающегося дня я с трудом разглядела фигуру какого-то человека, который легко спрыгнул с подоконника внутрь трактира.

— Что за… — с удивлением обернулся к источнику шума седовласый храмовник. Рионий в отличие от него не стал ничего говорить. Сдавленно вскрикнув, он бросился в атаку. Однако мой неожиданный спаситель не торопился скрестить с ним мечи. Лишь махнул рукой, будто отгоняя надоедливое насекомое, и храмовник, захрипев, отлетел в сторону. Ударился об стену и замер в неестественной позе на полу.

— Сдавайся.

Я едва не зарыдала от счастья, узнав голос Гвория. Еще час назад и предположить не могла, что буду так его рада видеть. Полуэльф скользнул по мне быстрым внимательным взглядом и вновь посмотрел на Мария. На этот раз в его голосе было столько льда, что воздух в коридоре, казалось, заискрился снежинками:

— Сдавайся по-хорошему. Трактир окружен моими людьми. На этот раз тебе не уйти.

— Не уйти? — с сарказмом протянул седовласый храмовник. Сделал шаг назад и с явным наслаждением наступил на мою правую лапу, едва не раздробив тяжелой подошвой кости. Я взвизгнула от боли и попыталась цапнуть его за ногу, но тут же в изнеможении замерла. Нет, не могу. Слишком много крови потеряла. И все еще теряю, кстати. Не знаю, как и чем именно заговорили клинок Риония, но кровь из неглубокой раны идет так сильно, будто мне перебили крупный сосуд.

Гворий покачнулся было ко мне, но тут же замер, настороженно следя за действиями Мария. Тот предупреждающе вскинул руки к медальону.

— Не смей делать ей больно! — прошипел полуэльф. — Марий, по-хорошему прошу — не усугубляй положение.

— Не усугублять положения? — насмешливо переспросил храмовник, и не думая убирать ногу с моей лапы. — Гворий, не смеши. Только шаг вперед — и я магией размозжу нашей общей знакомой голову. Ты просто не успеешь перехватить мои чары. Нечисть живучая, но вряд ли это ей поможет в данном случае.

— Ты знаешь, что, если сделаешь это, я не позволю тебе бежать, — спокойно ответил Гворий. Только потемневшие от волнения глаза выдавали его истинные эмоции. Полуэльф облизнул губы и продолжил: — Марий, я уничтожу тебя, если ты причинишь Тефне вред.

— Вот как.

Я почувствовала, как Марий наклонился и демонстративно погладил меня, слабо рыкнула, пытаясь сбросить его руку, но в итоге едва не потеряла сознание. В глазах от неосторожного усилия потемнело. Я продержусь еще минуту, быть может, две. Потом впаду в беспамятство. Что же, что же делать?

— Я предлагаю сделку, — словно издалека я услышала голос Мария. — Ты отпускаешь меня и моих людей, я оставляю ее в живых. На этот раз. И расходимся до следующей схватки. Идет? Если да, то клянись. Только, чур, по-настоящему, без твоих любимых штучек.

Гворий молчал. Я тихонечко заскулила, вспомнив слова Дории, что он с легкостью пожертвует мною в действительно серьезной ситуации. Неужели этот момент так быстро пришел?

— Клянусь честью, — наконец, когда я задними лапами уже барахталась в темном омуте обморока, раздался ответ Гвория.

— Замечательно, — с видимым облегчением выдохнул храмовник. — Помни, ты дал слово отпустить меня сейчас. Передавай привет Дории. Скажи, что я скучаю по нашим безумным ночам.

Наверно, Марий ожидал, что его слова спровоцируют Гвория на неосторожные действия. Но полуэльф никак не отреагировал на это. Лишь равнодушно приподнял бровь, чем, видимо, сильно расстроил храмовника. Тот еще раз с притворной лаской потрепал меня по загривку и наконец-то отошел.

Я еще видела, с каким сожалением Гворий проводил взглядом храмовника, когда тот, подхватив под руки Риония, поволок его к лестнице. Слышала, как полуэльф приказал кому-то внизу отпустить захваченных. И, уже балансируя на грани бездонной пропасти, в которой нет боли и страданий, почувствовала тепло рук полуэльфа на своем теле.

— Тефна, только не умирай! — слабо коснулся моего слуха его отчаянный крик.

Часть вторая

ИЗ ОГНЯ ДА В ПОЛЫМЯ

Надо сказать, умирать у меня уже вошло в дурную привычку. Я так часто в прошлом балансировала на грани жизни и смерти, что сбилась со счета. Одно открытие круга мертвых чего стоило.

Черное небытие убаюкивало. Я лениво качалась на его волнах, уже ни о чем не думая. Слезы, страдания, переживания — все осталось позади, став каким-то ненастоящим и глупым. В той жизни существовала лишь ежедневная, ежечасная борьба за существование. Здесь наконец-то можно было расслабиться и просто плыть по течению.

Иногда беспамятство отступало, и тогда ему на смену приходила боль. Выкручивающая все внутренности, крадущая силы, от которой не было спасения. Если бы я могла кричать — я бы кричала, умоляя оставить меня в покое. Но вместо слов на искусанных в кровь губах рождался лишь слабый стон, и я вновь умирала. Для того чтобы остановиться на пороге мира мертвых, терпеливо дожидаясь, когда меня пропустят через грань. Вот только Привратник ко мне что-то не спешил. Неужто я так много грешила, что и после смерти не заслужила покой? Впрочем, даже такое существование меня вполне устраивало. Лишь бы не возвращаться туда, где каждый вздох, каждая мысль приносит новое, невыносимое страдание.

Однако через некоторое время долгие периоды блаженного беспамятства начали укорачиваться. Теперь меня все чаще швыряло в истерзанное тело. Кажется, я плакала и умоляла, чтобы меня добили. Кажется, пыталась укусить руки, которые насильно вливали мне в горло дурно пахнущее зелье. Ничего не помогало. По непонятной причине я еще жила. Меня никак не хотели отпускать в земли мертвых, на которых лежит вечный туман.

Часто я слышала ласковый, смутно знакомый голос. Он разговаривал со мной, упорно называя по имени, иногда что-то требовал и ругался, когда я выплевывала отвратительно горькие снадобья. Почему-то мне было приятно его слышать. Но едва я пыталась вспомнить, кому принадлежит этот голос, как накатывала страшная усталость.

Наконец, через многие-многие столетия нескончаемой боли я заснула. Заснула обычным сном, не провалившись, по обыкновению, в безмолвную пропасть между мирами. А когда пришла в себя, то впервые почувствовала на щеке теплый солнечный луч. Ощутила тяжесть прохладной тряпки на лбу. И услышала голодное бурчание своего желудка.

— Доброе утро, Тефна, — раздался рядом голос, но не тот, который поддерживал меня все это время. — С возвращением.

Я приоткрыла один глаз и посмотрела на того, кто это сказал. Как ни странно, им оказался Шерьян. Храмовник сидел на краешке кровати и приветливо мне улыбался.

— Лучше бы я умерла, — выдавила я из пересохшего горла. — Знаешь, на той стороне не так уж и страшно.

— Знаю, — на удивление серьезно отозвался мужчина. — И все же я рад, что этого не случилось. Иногда для того, чтобы выжить, надо больше мужества, чем для того, чтобы умереть.

Я промолчала. Конечно, радостно, когда тебя хвалят, но в данной ситуации никакой моей заслуги не было. Меня не оставляло подозрение, что кто-то просто не пустил маленького несчастного метаморфа за грань. И это было неприятно осознавать. Или действительно мне еще слишком много грехов отмаливать, или у богов на меня есть свои планы.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Шерьян, заботливо поправляя одеяло.

— Плохо, — честно ответила я, в последний момент сдержавшись от совсем уж неприличного слова. — Грудь болит. Слабость. Есть хочу.

— Замечательно. — Шерьян расцвел в довольной улыбке, будто я сказала нечто чрезвычайно приятное. — Наличие аппетита — очень хороший признак. Значит, силы к тебе уже возвращаются.

Я с жалобной гримасой приподняла руку. Попыталась было коснуться ноющих ребер, но потерпела в этом неудачу, наткнувшись на тугую повязку.

— Бинты с тебя еще рано снимать. — Храмовник заметил мое неуверенное движение. — Придется менять их каждый день. Но в любом случае до полного выздоровления тебе еще не меньше месяца.

— Так долго? — удивилась я. — Почему? Я же метаморф. На нас все быстро заживает.

— Но не раны, нанесенные ритуальным клинком храма бога-сына. — Шерьян криво усмехнулся. — Тем более заговоренным против нечисти. Скажи спасибо, что вообще жива осталась.

— Спасибо, — послушно повторила я, устало скидывая со лба нагревшуюся тряпку. — Однако, к слову сказать, я не просила меня спасать.

— Гворий оставил целебную мазь, — продолжил тем временем Шерьян, сделав вид, словно не заметил сарказма в моих словах. — Будем надеяться, она ускорит заживление. Но вот щипать и чесаться после нее будет о-го-го как. Предупреждаю сразу, чтобы потом не орала и не плакала, как до этого.

— Мне вообще-то было очень больно, — возмутилась я. Тяжело вздохнула, пережидая приступ слабости, и негромко спросила: — А сам Гворий где?