— Не знаю, кем был твой отец, но нам мама никогда не лгала, — сурово оборвала ее излияния Лана. — Да и доказательства ее словам есть. Настоящие. И свидетель, хорошо его знавший.

— И кто же это? — не удержалась от шпильки Сида.

— Наш дядя.

— Что ж. Выходит, у вашей матери и вправду была большая любовь. Хотя если она действительно амазонка, то в это поверить сложно.

— Почему? — не поняла Лана.

— Они, может, и используют мужчин, но не выходят за них замуж, — вполне резонно ответила Сида.

— Они и не были женаты, — проворчал Растан. — Просто встретились и прожили вместе полгода. А потом он погиб.

— Если он был воином, то как он мог погибнуть? В пьяной драке? — снова не удержалась Сида.

— Может, ей и вправду язык укоротить? — спросил Растан у сестры.

— Эй! Я же это к тому, что наше государство уже лет тридцать толком ни с кем не воевало. Как же он мог погибнуть? — затараторила Сида, вполне серьезно опасаясь за свой язык.

— А чего это ты так заволновалась? — с интересом повернулся к ней Растан. — За язык свой боишься?

— Да шайтан вас знает, что у вас обоих на уме, — проворчала в ответ Сида. — По ухваткам так вы точно оба наемники. Чуть что, сразу за железо хватаетесь. Ничего сказать нельзя.

— А ты думай, что говоришь, — пожала плечами Лана. — А то у тебя язык быстрее твоих собственных мыслей работает. Я даже слушать не успеваю.

— Есть у меня такое, — нехотя проворчала Сида. — Как дорвусь до нормальных людей, так остановиться не могу. Трещу как сорока.

— Тебе что, в детстве поговорить не с кем было? — съязвил Растан.

— Что бы ты о моем детстве знал, — окрысилась девушка. — Сколько себя помню, все время одна. Мать вечно то пьяная, то перед выходом на улицу отсыпается. Меня все уличные шлюхи нашего квартала воспитывали. По очереди. А как подросла, так сутенеры присматриваться начали. Только я не хочу свою жизнь как мать кончить. Или чего хуже, от похабной болячки заживо сгнить.

— Поэтому и решила с нами уйти? — неожиданно спросил Растан.

— Ага. Все равно на ночном дворе мне ошибки не простят. А там порядки драконовские. Если попал под давило, будут душить, пока или совсем не задушат, или своего не добьются. Меня ведь в гильдию и принимать-то не хотели. Все предлагали в любовницы. Сначала по очереди, а потом и все скопом. Да только не хочу я так. Не хочу шлюхой становиться. Я свою жизнь прожить хочу. По-своему.

— Это правильно, — одобрительно кивнула Лана. — Я то же самое маме сказала. Что не пойду за того, на кого она укажет. Сама себе мужчину выберу.

— А она что? — с интересом спросила Сида.

— Рассмеялась, а потом так по заднице врезала, что синяк остался, — смущенно призналась Лана.

— Это когда ты тренироваться отказывалась? — удивленно спросил Растан.

— Угу, — кивнула Лана. — Сам ведь знаешь, у мамы рука маленькая, а как даст, так лучше бы вожжами вытянула.

— Да уж. Что-что, а бить она умеет. Помнишь, как учила нас плетью скамью переламывать? — с улыбкой ответил Растан.

— Да уж, такое не забывается, — рассмеялась в ответ Лана.

— Слушайте, а откуда вы вообще взялись? То, что вы не из столицы, я уже поняла. А вот откуда, никак не пойму.

— Почему? — не понял Растан.

— По разговору сразу ясно, учили вас на совесть. Оба грамотные аж сил нет. И железками своими вы тоже размахивать умеете. Хотя признаюсь честно, я во всех этих рукомаханиях и ногодрыганиях ни иблиса не смыслю. Но, судя по тому, как ты тех четверых к праотцам отправил, делать это вы умеете. Не для красоты же твоя сестра на себе столько всякого железа таскает?! Но вот где вы все это время жили, никак не пойму. Ну не говорят у нас в столице так, как вы. И на севере не говорят, и на юге. А в пограничных землях вообще такая тарабарщина, что без кувшина вина и не разобраться. Так откуда вы?

— Не важно. Скажу только, что жили мы всю жизнь в этом государстве, — усмехнулся в ответ Растан. — А говорим так потому, что нас всю жизнь учили не только на этом, но и на трех других языках говорить. То, что учили нас на совесть, это ты правильно угадала.

— Что-то вы, ребята, темните, — задумчиво произнесла Сида. — Скажите честно, вы случайно не детки какого-нибудь вельможи? А?

— С чего ты это взяла? — растерянно спросила Лана.

— Ну оружие у вас дорогое, верблюды породистые. Это даже мне понятно. Одеты вы тоже не дешево. А про обучение сами рассказали. Толком вы про себя ничего не говорите, темните все время. Так что? Я угадала?

— Нет, — с лукавой усмешкой ответила Лана. — К благородным мы никакого отношения не имеем. Дядя наш не беден, но до голубых кровей нам далеко. Да мы и не тянемся.

— Так что получается, вы тоже плебеи? Как я? Просто из зажиточных?

— Мы не плебеи. Мы из касты, — жестко ответил Растан. И помолчав, добавил: — Из касты воинов. Настоящих. Таких, за которых любой правитель огромные деньги заплатить готов, лишь бы они на его стороне сражались.

— В смысле убийцы, что ли? Асассины? — не поняла Сида.

— Нет, я ее действительно сейчас прирежу, — не выдержал Растан.

— За что? Я же просто спросила? — возмутилась Сида, быстро отодвигаясь подальше.

— Ты хоть понимаешь своими куриными мозгами разницу между воинами и асассинами? — прорычал юноша, разворачиваясь к ней всем телом. — Воины сражаются. А асассины убивают за плату. Поняла?

— Ты чего рычишь? Сам же сказал, каста, — испуганно проворчала Сида. — Сначала туману напустят, а потом рычат.

— Ты сначала спроси, в чем разница, если не знаешь, а потом тявкай, — огрызнулся юноша, отворачиваясь.

— Чего ты разошелся-то? Я же не со зла. Ну не знаю я, в чем там разница, так объясни. А он сразу за кинжал хвататься.

— Если он схватится за кинжал, ты этого и понять не успеешь, — рассмеялась в ответ Лана.

— Ты меня специально пугаешь или это у вас шутки такие? — настороженно спросила Сида.

— А ты вспомни, как та четверка полегла, сама все поймешь, — пожала плечами девушка.

— Кажется, ты все-таки не шутишь, — задумчиво протянула Сида и, забившись в дальний угол арбы, затихла.

Неожиданно для себя Сида промолчала всю дорогу. До самой ночной стоянки, которую ребята решили устроить уже в сумерках. За все это время сами они не перекинулись и дюжиной слов. Только иногда обмениваясь быстрыми взглядами.

Оставив девушек разбивать лагерь и распрягать верблюдов, Растан отправился за дровами. Сида так и не поняла, в какой именно момент он вдруг исчез, чтобы через некоторое время появиться вновь. И все это совершенно бесшумно.

Свалив у выкопанной Ланой ямки для костра собранное топливо, юноша спокойно развернулся и в очередной раз исчез, словно растворившись в наступающей темноте. Не выдержав, Сида подсела к Лане и, дернув ее за край плаща, спросила:

— Слушай, а как он это делает?

— Что именно? — уточнила Лана, продолжая раздувать огонь.

— Ну ходит так бесшумно. На нем ведь железа столько, что, наверное, я меньше вешу, а он идет так, что даже шагов не слышно.

— Железа на нем действительно много, — усмехнулась в ответ Лана. — Просто вся амуниция так подогнана, чтобы не гремела, не терлась и не звенела.

— Но ведь амуниция — это еще не все, — задумчиво протянула Сида. — Вы умеете больше, чем говорите. Ты тоже умеешь так ходить? — повернулась она к Лане.

— Что это? — вместо ответа воскликнула девушка, указывая куда-то в степь.

— Где? — не поняла Сида, приподнимаясь и всматриваясь в указанном направлении.

Не увидев ничего интересного, она развернулась и, растерянно охнув, принялась испуганно озираться. Там, где только что стояла Лана, никого не было. Быстро оглядевшись, Сида увидела спокойно лежащих верблюдов и облегченно перевела дух. По крайней мере, они не ушли, бросив ее в степи одну.

Конец ознакомительного фрагмента