2. Снова в школу

В тот вечер я сидела скрестив ноги на своем бобовом пуфе и в который раз пересматривала «Манстеров». Меня одолевали противоречивые чувства. С одной стороны, волнующее предвкушение встречи с родителями Александра, с другой — то, что наша с ним независимость завтра будет задернута черным кружевным занавесом. Это не могло не печалить.

По правде сказать, я нигде и никогда не чувствовала себя дома в большей степени, чем этим летом в особняке, вместе с Александром. Казалось, все мои детские мечты о вампирском образе жизни стали реальностью — пробуждение на закате, бодрствование по ночам, свечи вместо солнца… Я не сомневалась в том, что готова провести так целую вечность.

Но ничто не вечно, и лето нашей любви близилось к концу.

Александр был прав. Перемены неизбежны. Завтра приезжают его родители, да и мне всего через несколько дней придется возвращаться в школу. Это означает конец поздним бдениям, хлопотам по переустройству особняка на свой лад. На смену рисованию придет учеба. Я буду жить у себя дома со своими родителями, а мой возлюбленный у себя — со своими.

Я выключила телевизор и спустилась в общую комнату, к родителям. Мама собирала белье для прачечной, папа раскладывал и сортировал деловые бумаги. Типичные провинциальные обыватели, иначе их не назовешь.

Родители Александра наверняка совсем другие. Интересно, какие именно? Может быть, такие же устрашающие, как Герман и Лили Манстер? Когда старшие Стерлинги только появились в Занудвилле, о них сразу же пошли толки, но мне не довелось увидеть никого из них даже краешком глаза.

В общем, нет сомнений в том, что по сравнению с моими заурядными предками это совершенно фантастические существа. Они читают не занудвилльский «Леджер», а не иначе как «Трансильваниан таймс», клетчатых брюк для гольфа не носят, превращаются в летучих мышей, спят не в кроватях, а, ясное дело, в гробах. Готова держать пари, что это самые крутые предки во всем мире — точнее, в потустороннем мире.

— Наконец-то я познакомлюсь с родителями Александра, — выпалила я Беки, едва мы на следующий день встретились в закусочной Хэтси.

Когда я уселась за столик, подружка просматривала репертуар музыкального автомата и потягивала земляничный коктейль. Меня уже поджидал шоколадный, который она предусмотрительно заказала.

С самого начала летних каникул мы с Беки встречались не так уж часто, поскольку проводили время со своими возлюбленными. Конечно, мы иной раз пересекались, но гораздо реже, чем это бывало в любое другое лето. Раньше это повергло бы меня в негодование. Теперь я встречалась с парнем, поэтому разлука с лучшей и единственной подругой переносилась куда как легче. Но мне все равно ее не хватало и отчаянно хотелось по-девичьи посекретничать.

— С момента нашего знакомства Александр жил здесь без родителей. Уж не знаю, как их приезд скажется на наших с ним отношениях, — поделилась я с Беки.

— Может быть, они даже улучшатся?

— Ну, это ты загнула. Мы имели весь особняк в своем безраздельном распоряжении. Сдается мне, его матушка вряд ли признает за мной право исполнять там роль дизайнера по интерьерам.

— Мне кажется, у него должны быть классные родители.

— Может, они и классные, а вдруг строгие? Что будет, если Александр не сможет встречаться со мной по вечерам?

— Такого я даже вообразить себе не могу, — воскликнула Беки. — Он же ведет ночной образ жизни.

— Правильно, но вдруг они решат, что в это время ему следует выполнять домашние обязанности?

— Да, — согласилась Беки. — Нагрузить по дому — это предки умеют. Вот Мэтт, например, регулярно подстригает траву. Я выросла на ферме и, уж конечно, в газонокосилках разбираюсь всяко лучше его, но прикидываюсь дурочкой, когда он пытается показать себя знатоком этого дела.

— Вообще-то в особняке домашней рутиной занимается Джеймсон, а уж насчет травы… Подозреваю, что вместо удобрений они добавляют в почву яд.

Мы покатились со смеху.

— Кроме того, Александр очень ответственный, совсем не такой, как я. Его подгонять не надо.

— Сдается мне, понапрасну ты дергаешься. Уверена, все утрясется, пойдет как надо.

Я с чмоканьем втянула в себя шоколадный коктейль, мечтательно глянула в пространство и проговорила:

— Интересно, на кого Александр больше похож?.. На отца или на мать?

— Разве ты не видела их фоток?

«Да ты что?! — хотелось сказать мне. — Какие фотки? Они же вампиры!»

Хотя их изображения я все же видела. Александр показал мне несколько портретов собственной работы. Однако ни семейных альбомов, ни заставок на мониторах, ни фотографий в рамках на каминных полках в особняке не водилось.

— Картинка — это одно, а увидеть вживую — совсем другое, — заявила я вместо того, что чуть было не сорвалось у меня с языка. — Они наверняка круче моих родителей. В этом у меня нет сомнений.

На самом деле слишком крутым оказалось все случившееся. У меня появился возлюбленный, самый настоящий вампир. Теперь мне предстояло еще и познакомиться с его родителями. Непонятно, как я вообще все это переживу!

Всю жизнь я гордилась тем, что Беки спрашивала у меня совета, а не наоборот. На сей раз дело оборачивалось по-другому. Она-то уже имела опыт общения с семьей своего парня.

— Как бывает у вас с Мэттом, когда вы встречаетесь с его предками? Чудно, наверное? — поинтересовалась я.

— Ой, не то слово. Он становится другим человеком. Ведет себя так, будто мы просто друзья, даже за руку при них не возьмет. Ты только представь, садится не на диван, со мной рядом, а на отдельный стул!

— Вот этого я и боюсь. Конца всякой личной жизни.

— Тут ты перегибаешь. Время для общения всегда найдется — когда их дома нет, в конце концов, в школе. Правда, твой Александр туда не ходит…

— Ой, не напоминай.

— Ну что ж, в вашем случае придется чаще назначать свидания на кладбище.

— Слушай, а как это было в первый раз, ну, когда ты познакомилась с родителями Мэтта?

— Вообще-то я себе воображала что-то вроде встречи в загородном клубе, но все вышло куда проще. Я была у Мэтта в гостиной, когда его мама пришла с работы. Он сказал: «Привет, мама, это Беки». Она в ответ: «Привет, Беки! Рада знакомству» — и исчезла. С его отцом все было примерно так же. А вот когда Мэтт наведался к нам, дело было совсем по-другому. Представляешь, мама усадила его на кухне и скормила ему целый яблочный пирог. Я просто обалдела!

— Да, помню, ты уже рассказывала. Но мне интересно, что ты чувствовала, когда встретилась с родителями Мэтта?

— Ужасно нервничала. Боялась, что они будут смотреть на меня как на невоспитанную фермерскую девчонку, раз я живу за городом. Жаловаться, конечно, грех. Его предки прекрасно ко мне относятся, но я до сих пор всякий раз жду, что они дадут мне от ворот поворот.

Я чуть не поперхнулась коктейлем. Я не жила в особняке, что важнее, не была вампиром и сейчас вдруг восприняла слова Александра о том, что грядут перемены, совсем по-другому. Быть может, это касалось не только и не столько нескольких оловянных ваз и прочих безделушек, сколько меня?

— Вдруг они меня не примут? — выдохнула я.

— С чего бы это?

— Я не такая, как они.

— В каком смысле?

— Я не…

— Что?..

Я не вампир. Я смертная. Даже не такая, как Луна Максвелл, появившаяся на свет в румынской вампирской семье. Недаром ведь Александра должны были обручить с ней, но он отказался от церемонии, потому что не любил эту девушку.

— Так в чем же ты не такая? — повторила вопрос Беки.

— Ну… я не из Румынии.

— Чушь! — фыркнула Беки. — Думаю, они это знают.

— А вдруг им хочется, чтобы их сын встречался с девушкой из этой страны?

— С чего бы им этого желать, если они переселились сюда?

«Да с того, что девушка из Румынии может быть такой, как они, и не такой, как… мы».

— Послушай, этот особняк отгрохала еще его бабуля. Если в этой Румынии все так классно, то зачем ей понадобилось переезжать сюда?

— Но его бабушка была баронессой. А мой дедушка — простой пенсионер.

— Не знаю. Александр никогда не казался мне снобом. Я бы сказала, совсем наоборот. Он аутсайдер, как…

— Как я?

— Как мы, — кивнула Беки.

Возможно, она и не ошибалась, но убедить меня по понятной причине было не так-то просто. Ей ведь невдомек, что, с точки зрения родителей Александра, я не просто девчонка не с той улицы. Я из другого мира.

Беки постучала вилкой по моему стакану.

— Да не парься ты. Александр тебя любит, а это самое главное. Когда мистер и миссис Стерлинг увидят, как вам хорошо вместе, они и сами будут счастливы.

Искренние слова лучшей подруги наконец-то заставили меня улыбнуться.

— Все-таки, Беки, нам нужно чаще видеться. Нельзя, чтобы любовные дела нам в этом мешали, во всяком случае, так, как это получается в последнее время.

— Как раз с этим скоро проблем не будет. Начнутся занятия, и мы станем видеться каждый день.

— Ох, лучше не напоминай. Лето на исходе.

— Ты вообще понимаешь, что мы уже в предпоследнем классе? — воскликнула она с таким воодушевлением, словно выиграла в лотерею.

Конечно, Беки можно только позавидовать. Ей в школу ходить — одна радость. Ведь там она может встречаться и с возлюбленным, и с лучшей подругой. Я бы, наверное, тоже радовалась началу занятий, будь у меня возможность видеть на уроках и переменах Александра, а не Тревора Митчелла, досаждавшего мне всю жизнь.

3. Вечерний разговор

Вечером, накануне первого дня занятий, я поглаживала Кошмарку и блуждала по Сети. Моя кошечка вдруг уставилась в окно и зашипела. Спина ее выгнулась дугой, шерстка встала дыбом. Она соскочила с моих колен, пробежала по кровати, вспрыгнула на подоконник и стала скрести стекло.

— Кошмарка, это, наверное, птичка. Уймись.

Потом мой слух уловил легкий звон, как будто снаружи что-то стукнулось о стекло. Кошмарка взбесилась окончательно, пробежала по комнате и вылетела за шаткую открытую дверь.

Я всмотрелась в темноту. Глазам потребовалось некоторое время, чтобы приспособиться к мраку, но и потом мне не удалось заметить ничего необычного ни возле гаража, ни близ качелей, находившихся в нескольких ярдах от него. Впрочем, нет. Рядом с деревом с трудом угадывалась темная фигура, прислонившаяся к нему.

Я прижалась лицом к стеклу.

Это был он. Возлюбленный гот, рыцарь ночи, принц вампиров.

Сердце мое подпрыгнуло.

Я вылетела из комнаты, сбежала по лестнице, выскочила через черный ход и бросилась в его объятия.

Александр приветствовал меня долгим поцелуем, от которого пробрала дрожь.

— Я должен был тебя увидеть, — промолвил он. — Задержаться надолго не получится, но хочу хотя бы пожелать тебе удачи в новом учебном году.

— Мне так тебя не хватало.

— Мне тоже. Как, я думаю, и самому особняку.

— Как твои родители?

— Прекрасно.

— Они какие? — запустила я пробный шар.

— Не знаю. Родители как родители. Наверное, такие же, как у всех.

— Они рады возвращению домой?

— Мама говорит, что особняк благоухает цветами.

— А ты рассказал ей, что это я их повсюду расставила?

— Думаю, она сама догадалась.

— Надо думать, ты очень рад их приезду.

Александр пожал плечами.

— Это нормально. Понятно, что ты по ним соскучился.

Помолчав, он заговорил таким тоном, словно раскрывал страшную государственную тайну:

— Знаешь, с отцом всегда очень интересно. Он настоящий знаток искусства, и ему всегда есть что рассказать о художественном мире. На сей раз он привез мне работу одного одаренного французского художника, которого ждет большое будущее.

— А твои работы ему нравятся?

— Боюсь, что меня он пока в качестве художника серьезно не воспринимает. Думает, что я рисую просто так, забавы ради.

— А твоя мама?

Александр не смог скрыть блеск в глазах.

— Держу пари, она от тебя в восторге.

— Мама — она мама и есть. Утверждает, что в ее отсутствие я ничего не ел, исхудал, и теперь грозится меня как следует откормить.

— Когда я с ними встречусь?

— Надеюсь, скоро.

— А то ведь им может показаться, будто ты меня прячешь.

— Есть немного. Мне хочется оставить тебя всю только для себя.

Он крепко сжал меня в объятиях и повертел.

— Они все знают?

— Нет уж. Всего я им про нас не рассказывал. А ты?

Тут он в точку попал. Александр был знаком с моими родителями, но насчет нашего с ним обыкновения устраивать свидания на кладбище или спать в дневное время в обнимку в гробу я их, конечно, не просвещала.

— Они знают, что я не вампир? — прозвучал мой вопрос.

— А твои родители в курсе, кто я?

Я испытала потрясение. Что же это получается?! Александру приходится скрывать мою сущность точно так же, как мне таить, кто он? Правда, его отец и мать могли узнать эту новость не только от сына, а от Джеймсона или Максвеллов. Другое дело, что едва ли Джаггеру, как и его родичам, Луне с Валентином, охота распространяться о том, что Александр предпочел обычную девушку представительнице их семьи.

Получается, что возлюбленный решил не рассказывать родителям о том, что я смертная, точно так же, как я не говорила своим, что он вампир. Надо же, мне ведь и в голову не приходило, что он не может поведать им всю правду насчет меня.

Я никогда не понимала, как, наверное, больно ему от того, что правда о его истиной природе, при всей моей любви к нему, остается тайной для моих родителей и даже для лучшей подруги, посвященной во все мои секреты.

— Ты не хочешь, чтобы я с ними встречалась, да? — спросила я. — Потому что тогда они узнают.

— Что?

— Ты стыдишься меня?

— С чего бы это?

— Да с того, что я смертная.

— Они знают, что у меня есть любимая девушка, и я счастлив. Это все.

Зла на Александра у меня не было. Да и как я могла на него сердиться, если сама не рассказала всю правду своим родителям, с которыми, между прочим, виделась каждый день? Он, в отличие от меня, встретился с отцом и матерью после многомесячной разлуки.

Я понимала это, но испытывала разочарование. Вообразила себе, что Александр непременно, во всех подробностях, поведает родителям о том, что повстречал в Занудвилле девушку своей мечты, расскажет им обо всех наших приключениях. С другой стороны, он ведь парень, а не девчонка. Не думаю, чтобы мой братишка Билли побежал рассказывать мамочке о своих первых любовных переживаниях, и уж вовсе не могу представить себе Тревора, распинающегося о победах на любовных фронтах перед миссис Митчелл, даже если вся футбольная команда в курсе его похождений. А ведь у Александра, в отличие от него, в Занудвилле нет ни единого друга, кроме меня.

Мне стало жаль возлюбленного. Бедняге не с кем поделиться своими мыслями и чувствами. Надо думать, именно по этой причине он проводил столько времени за холстами.

Я никогда не отличалась особым терпением, но сейчас мне было понятно, что торопить Александра не следует. Надо дать ему время по-настоящему воссоединиться с семьей.

— Мне пора попрощаться, хотя куда больше хотелось бы сказать «привет», — неожиданно заявил он.

— Мне очень хотелось бы, чтобы ты мог пойти завтра в школу вместе со мной. Честное слово, будь у меня возможность сидеть на уроках рядом с тобой, это основательно добавило бы мне интереса к занятиям. Особенно с учетом возможности урвать на перемене время для поцелуя.