14
Жаркая погоня
После того как я позвонила Беки и во всех волнующих подробностях расписала ей свое приключение, на меня навалилась бессонница. И было от чего! В ночи передо мной стояло лицо парня с самыми глубокими, темными и дивными глазами, какие мне доводилось видеть. Он был красив. Мне понравилось в нем все — волосы, нос, губы, а больше всего изумил вид протянутой руки с моим кольцом!
Почему он не стал вызывать полицию? Почему носит мое кольцо? Действительно ли он вампир? Когда я увижу его снова? Не успев познакомиться с готом, я уже по нему скучала.
На следующее утро, когда я, поджидая Беки, качалась на качелях в Эванс-парке, голова моя все еще кружилась после ночной встречи. Когда подружка наконец подошла, я остановила качели и заново пересказала ей всю эту невероятную историю.
— Тебе повезло, что он не убил тебя!
— Ты шутишь? Он был великолепен! О таком крутом парне можно только мечтать!
— Так теперь ты веришь тем слухам?
— Я понимаю, что это звучит бредово, но мне кажется, что они могут быть правдивы. Об этом говорит уйма признаков. Рисунок Дракулы, свечи, солнцезащитные очки, накрытые зеркала, фамильное древо.
— Аллергия матери на чеснок и то, что Стерлингов видят только по ночам, — добавила Беки.
— А как насчет ввезенной земли? Вампиры всегда привозят землю из своей родной страны.
— Ну как, ты будешь звонить на телевидение? — подколола подружка.
— Пока нет. Нужно собрать побольше доказательств.
— А значит ли это, что ты опять будешь заставлять меня перелезать через ворота?
Я начала раскачиваться на качелях, вспоминая всех тех актеров, которые когда-либо снимались в фильмах ужасов и украшали мир своими чудесными улыбками и зачесанными назад волосами.
— Нет! Не бойся, не буду, — наконец ответила я.
Беки облегченно вздохнула.
— Есть только один способ это доказать. Тогда мы сможем наконец сказать сплетникам, чтобы они прекратили распространять слухи раз и навсегда. Готические ангелы смогут спать спокойно хоть днем, хоть ночью! — пошутила я.
— Ты собираешься выслеживать его, чтобы проверить, превращается ли он в летучую мышь?
— Нет. Я собираюсь понаблюдать, превращусь ли я!
— Наблюдение за ним не поможет тебе превратиться в летучую мышь.
— Это точно, поэтому мне придется сделать нечто большее. Есть только один способ выяснить, действительно ли он вампир.
— Да? И какой?
— Это его укус! — возбужденно воскликнула я.
— Хочешь, чтобы он тебя укусил? Ты спятила?
— Ага, спятила от любопытства.
— А если он и впрямь того?.. Ты ведь сама превратишься в вампира, так? И что тогда будешь делать?
— Тогда я точно позвоню на телевидение.
Я неторопливо возвращалась домой из Эванс-парка, мечтательно вспоминая своего ненаглядного принца тьмы, когда увидела, как в дальнем конце моей улицы за угол сворачивает черный «мерседес».
Я побежала за ним изо всех сил, но армейские ботинки не могли соперничать с колесами и мотором, даже если за рулем сидел тот чудик.
Дома меня встретил лукаво улыбавшийся Недотык.
— У меня есть кое-что для тебя, — начал он издалека.
— Нечего играть в игры. Я не в настроении.
— Похоже, что теперь почту приносят по воскресеньям. Воскресным почтальоном оказался тот чудной дворецкий из особняка!
— Что?
— Он принес тебе письмо!
— Дай сюда!
— Это тебе будет кое-чего стоить.
— Тебе это будет стоить головы! — крикнула я и прыгнула на него.
Братец сорвался с места, и я помчалась за ним в жаркой погоне.
— Письмо я заберу! Вопрос только в том, останешься ли ты в живых!
Если бы я осталась дома, то чудик отдал бы письмо мне, а не Недотыку. Хорошо еще, что родителей не было дома. Они свалили на ланч. Бедняги обалдели бы, увидев, как их дочурку спрашивает малый, которому недавно исполнился миллион лет.
Недотык махал красным конвертом перед моим лицом, дразня меня на каждом повороте. Неожиданно он побежал вверх по лестнице. Я успела схватить его за ногу. Он упал, но конверт находился в его вытянутой руке, и мне до него никак нельзя было дотянуться.
Я скорчила акулью морду, давая понять, что откушу ему ногу, потому как это максимум того, что можно сделать с родственником, не рискуя отправиться в тюрьму. Он запаниковал и стал так лягаться свободной ногой, что мне пришлось отпустить его тощую лодыжку. В следующее мгновение Недотык захлопнул дверь своей спальни у меня перед носом и заперся изнутри.
Я барабанила что было сил, все руки отбила, но боль почувствовала только потом. От злости мне было не до этого.
— Дорогая Рэйвен, — произнес братец нараспев, будто читая письмо. — Я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой-колдуньей и мы наплодили жутких маленьких дворецких. Любящий тебя чудик.
— Отдай его мне! Сейчас же! Ты что, не знаешь, на что я способна? Спроси хоть футболистов. Я могу превратить твою жизнь в сущий ад!
— Я отдам его тебе при одном условии.
— Сколько?
— Деньги мне не нужны.
— Тогда что?
— Если ты пообещаешь…
— Что?
— Пообещаешь не называть меня Недотыком!
По обе стороны двери воцарилось молчание.
Я почувствовала укол в сердце. Это была вина? Жалость? Наверное, я никогда не догадывалась, что это прозвище травмировало брата все эти годы и обратило его жизнь в сущий ад.
— Как же мне тебя называть?
— Может, просто по имени?
— По какому такому имени? — поддразнила я.
— Билли.
— Ладно. Ты отдашь мне письмо, а я не буду называть тебя Недотыком в течение года.
— Никогда.
— Никогда?
— Никогда!
— Ладно. Я согласна.
Братец открыл дверь, просунул письмо наружу и уставился на меня темно-карими детскими глазами.
— Бери. Я его не вскрывал.
— Спасибо. Тебе не стоило заставлять меня гоняться за тобой. У меня был длинный день!
— Сейчас всего-то двенадцать часов!
— Вот именно!
Красный конверт благополучно перекочевал мне в руки.
— Спасибо, Недотык.
Я ничего не могла поделать. Это вышло по привычке.
— Ты же обещала! — заорал он и захлопнул дверь.
Я постучалась снова. На сей раз руке было больно.
— Что тебе еще надо, ведьма? — заорал он. — Станешь тут недотыком рядом с таким чучелом. Оставь меня в покое и отправляйся в свое логово!
Я увидела, что дверь не заперта, вошла и только сейчас сообразила, что не заглядывала к нему уже больше года. На стене висели портреты Майкла Джордана и Уэйна Грецки, на полу и на письменном столе рядом с его компьютером торчали стопки дисков с компьютерными играми. Их было, наверное, миллиардов пятьдесят. Неплохо он тут устроился. Вот тебе и Недотык!..
— Спасибо за письмо, — сказала я.
Брат сидел, водил мышкой компьютера и не обращал на меня никакого внимания.
— Малыш Билли! — крикнула я.
Он резко вскинул голову, в глазах появилось удивление.
— Спасибо, — повторила я. — Прости, что не кинулась тебе на шею. Мы прибережем это для ТВ.
Потом я устроилась на кровати, прикрыла ноги черным стеганым одеялом и уставилась на чистый, ненадписанный красный конверт. Наверняка внутри его нет ничего, кроме: «Держись подальше от нашего дома, а не то мы засудим тебя и твоих родителей».
Ну и ладно, пусть угроза, но она у меня в руках!
Я осторожно вскрыла конверт, опасаясь худшего.
Это было приглашение!
...М-р Александр Стерлинг
просит мисс Рэйвен Мэдисон
пожаловать на ужин
в его дом первого декабря в восемь часов.
Откуда он узнал мое имя? Как разузнал, где я живу? Настоящее ли это приглашение? Ни один семнадцатилетний парень в нашем городе, штате или стране не приглашает в гости девушек подобным образом. Все это будто взято из какого-то фильма, снятого по роману английского классика, в котором все говорят с насыщенным британским акцентом, затянуты в корсеты и никогда не произносят слово «любовь». Это средневеково, старомодно, не от мира сего! Это было настолько романтично, что у меня мурашки побежали по телу.
Я посмотрела, нет ли там еще какого-нибудь сообщения, но больше в конверте ничего не было, даже приписки «RSVP».[Repondez s'il vous plait (фр.) — Ответьте, пожалуйста. (Прим. перев.)] Обалдеть! Этот парень уверен в том, что я приду, и он прав. Я ждала этого всю свою жизнь.
15
Готический гость
Я не могла рассказать маме о таинственном приглашении в особняк. Она ни за что не разрешила бы мне пойти. Я настаивала бы на своем, она стала бы меня пилить, я бы сбежала…
Ну и зачем это надо?! Все равно ведь пойду, если утром первого декабря отцу не вздумается взорвать бомбу.
— Сегодня вечером мы едем с мамой в Вегас! — объявил он, отведя меня в сторонку. — Все как-то спонтанно вышло. Мы сегодня улетаем.
— Правда, это романтично? — Мама с сияющим видом вытащила чемодан из встроенного шкафа. — Ваш отец никогда ничего подобного не делал даже в честь нашей годовщины!
— Так что ты будешь отвечать за дом и заодно присмотришь за Билли, — распорядился отец.
— Присмотрю за малышом Билли? Ему же одиннадцать! — заявила я, провожая родителей в спальню.
— Вот по этому номеру с нами можно будет связаться, если у тебя возникнут проблемы, — сказал папа и вручил мне клочок бумаги с номером телефона. — Твоя работа у Дженис убедила меня в том, что на тебя можно положиться. Мы вернемся завтра после обеда.
— Но у меня свои планы!
— Так пригласи сюда вечером Беки.
Отец бросил в дорожную сумку щетку для волос.
— Ты же все время ходишь к ней домой. Выбери фильм, который всем вам понравится.
— Беки? По-твоему, кроме нее, у меня и друзей нет? Мне нечем больше заняться, кроме как пялиться в телевизор?
— Пол, мне взять это? — прервала меня мама, показывая отцу красное платье с открытыми плечами.
— Папа, мне шестнадцать лет. У меня могут быть свои планы на субботний вечер.
— Нам с папой это понятно, — сказала мама, положив в чемодан пару красных туфель на шпильках. — Но не сегодня вечером. Твой отец просто поразил меня! Он не делал этого с колледжа. Потерпи разок, Рэйвен, а потом все субботы будут в твоем распоряжении.
Не дожидаясь ответа, она чмокнула меня в макушку.
— Я позвоню тебе ровно в полночь, — предупредил меня отец. — Проверю, все ли у вас с Билли в порядке, на месте ли моя теннисная ракетка.
— Не беспокойся. Я не собираюсь устраивать буйную вечеринку, — сердито буркнула я.
— Вот и хорошо. Хочется верить, что этот дом нам еще послужит.
Отец заглянул в свой шкаф и вытащил куртку. Я бросилась в свою комнату и со зла дернула себя за волосы. Почему за все семнадцать лет брака отец выбрал именно сегодняшний вечер, чтобы устроить сюрприз матери?
Было семь тридцать вечера, когда я сообщила эту новость Недотыку, вернее, малышу Билли. Я надела самый лучший субботний вечерний наряд, то есть черное синтетическое мини-платье без рукавов, отделанное черным кружевом, черные колготки, нестоптанные армейские ботинки и серебряные сережки с ониксом.
— Сегодня вечером я ухожу.
Братец разглядывал мой наряд, как это мог бы делать отец.
— Э, да у тебя свидание!
— Нет. Просто мне нужно отлучиться.
— Ничего не выйдет! Я тебя не отпущу. Я папе скажу.
Билли с удовольствием остался бы один, но возможность покомандовать нравилась ему еще больше.
— Беки придет, составит тебе компанию. Тебе нравится Беки?
— Угу, но нравлюсь ли я ей?
— Она тебя обожает!
— Правда? — вытаращил глаза брат.
— Когда она придет к нам, я обязательно спрошу ее: «Беки, ты любишь моего маленького одиннадцатилетнего братишку?»
— Не надо! Лучше не спрашивай!
— Тогда обещай мне, что будешь хорошо себя вести.
— Я всем расскажу. Ты хочешь уйти и оставить меня! Мало ли что может случиться. Я могу познакомиться в Интернете с какой-нибудь психопаткой, которая захочет выйти за меня замуж.
— Только так у тебя и появится шанс, — сказала я, выглядывая в окно, не видно ли Беки.
— Ты вляпаешься в крупную передрягу!
— Что ты ведешь себя как дитя малое? Покажешь Беки свои компьютерные игры. Она обалдеет от этого инопланетного корабля.
— Если ты уйдешь, то я позвоню родителям в Вегас.
— Нет, если ты дорожишь своей жизнью. Если понадобится, я привяжу тебя к стулу!
— Ну и давай привязывай, потому что я сейчас позвоню!
Братец подбежал к беспроводному телефону.
— Малыш Билли, пожалуйста, — попросила я. — Мне в самом деле нужно уйти. Когда-нибудь ты поймешь. Пожалуйста, Билли.
Брат помедлил с телефоном в руке. Я никогда не просила его ни о чем, только угрожала.
— Ладно, только постарайся обязательно вернуться к полуночи. Я не стану врать, будто ты в ванной.
В первый раз в жизни, насколько помню, я крепко, по-настоящему обняла брата. Это было объятие, которое дает почувствовать тепло другого человека.
— Где же Беки? — крикнул братишка, уже играя на моей стороне. — Тебе пора уходить!
Вдруг зазвонил дверной колокольчик, и мы оба одним махом сбежали по лестнице.
— Где ты была? — спросила я.
Беки неторопливо вошла с коробкой попкорна.
— Ты говорила, что вроде бы в восемь.
— В восемь мне нужно быть там!
— Ладно, а то я думала, что я рано. Тачку возьми, — сказала подружка и вручила мне ключи.
— Спасибо. Как я выгляжу? — спросила я, демонстрируя свой наряд.
— Полный отпад!
— Правда? Спасибо!
— Ты выглядишь как ангел ночи, — добавил мой братец.
Я посмотрелась в зеркало, висевшее в коридоре, и улыбнулась. Может быть, я видела свое отражение в последний раз.
— Желаю приятно провести время. Позаботься о Билли, ладно?
— О ком? — озадаченно спросила Беки.
— О Билли, моем брате.
Они оба расхохотались. Я схватила куртку и вылетела из дома, как летучая мышь.
Какие-то поганцы вывели краской из баллончика на облупленной стене у ворот особняка: «Придурки, убирайтесь домой». Может быть, это сделал Тревор. Это мог быть кто угодно. Я почувствовала пустоту в желудке.
Наверное, гости у Стерлингов бывали не часто — на воротах не было ни звонка, ни переговорного устройства. Я задумалась, ждать мне на месте или перелезть, и не сразу заметила, что ворота открыты, наверное, именно для меня. Я направилась по длинной подъездной дорожке, поглядывая на занавешенные окна мансарды и надеясь, что наконец-то увижу ее изнутри.
Сегодня вечером могло произойти что угодно. Я на самом деле не знала, чего ожидать. Что мы будем есть на ужин? Чем вообще питаются вампиры?
Я деликатно постучала в створку молоточком в форме змеи.
Огромная дверь медленно отворилась, и чудик приветствовал меня радушной улыбкой.
— Я так рад, что вы смогли прийти, — произнес он с резким европейским акцентом, прямо из черно-белого фильма ужасов. — Могу я принять ваше пальто?
Он куда-то унес мою кожаную куртку.
Я стояла в коридоре, высматривая признаки того, что могло бы показаться угрожающим. Где вообще мой партнер по ужину?
— Александр присоединится к вам через несколько минут, — возвестил вернувшийся чудик. — Не хотите ли посидеть в гостиной, пока он спустится?
— Конечно, — согласилась я.
Меня проводили в огромную комнату рядом с прихожей, все убранство которой составляли два викторианских кресла с пурпурной обивкой, шезлонг и кабинетный рояль, стоявший в углу. Это был единственный предмет обстановки, который не выглядел пыльным и старым.