— Мне следовало бы догадаться, — сказал он и улыбнулся мне в ответ, но потом сменил шутливый тон на серьезный. — Но важно не то, что Джаггер нашел меня, а то, что, занимаясь поисками, он вышел на тебя.

— Да, но тут я сама виновата.

— Я собирался убрать его с дороги, прежде чем он приедет в Занудвилль, перехватить, не дожидаясь, когда он нападет на меня. Мы с Джеймсоном нашли заброшенную усадьбу, где могли укрыться, пока я не придумаю план. Но я не учел лишь одного.

— Что я буду тебя искать?

— Я увидел самую красивую девушку в мире, которая спускалась с дерева, растущего во дворе.

— Так это ты был в окне мансарды?

— Да.

— А почему же ты не…

— Я приглядывал за тобой. Неужели не понятно?

— Но почему все-таки Джаггер преследует тебя?

Яростный вой донесся с экрана и отвлек Александра от моего вопроса.

— Нам с тобой нужно попасть на кладбище, на освященную землю, — предупредил Владимир.

Красивый профессор повел девушку по мрачному заболоченному лесу, тонущему в туманах. Владимир привлекал ее к себе все ближе, а завывания становились все громче.

Мы с Александром впились в экран.

— Как можем мы быть вместе, если я не вампир? — спросила Дженни.

Неожиданно экран телевизора погас. Александр взял меня за руку, и я волей-неволей последовала за ним из особняка к моему дому. Я чувствовала себя как ребенок, которого уводят из Диснейленда, где закончился рабочий день.

Ночной воздух Занудвилля казался свежее, чем когда-либо, темное небо яснее, влажная трава сочнее.

— Так почему все-таки Джаггер искал мести? — спросила я.

— Это долгая история, — ответил Александр и зевнул.

Он казался таким удовлетворенным и вовсе не был настроен вспоминать прошлое, когда мы шли с ним рядом, сцепив пальцы. Но я понимала, что не успокоюсь, пока все не выясню.

— В моем распоряжении весь вечер, а в твоем — время до рассвета.

— Ты права, — сказал он, когда мы шли по улице. — Это касается обещания, которого я никогда не давал.

— Какого именно? — спросила я.

— Навсегда соединиться с девушкой.

— Какой девушкой?

— Сестрой-близнецом Джаггера, Луной.

— У него есть сестра-близнец?

Александр кивнул.

— Ну а кто же дал это обещание? — громко спросила я.

— Моя семья в тот год, когда родились все мы трое.

— Что-то вроде договорного брака?

— Это больше чем брак.

— А почему Луна?

— Говорят, когда она родилась, то не реагировала на темноту, напротив, хорошо чувствовала себя при свете и не хотела пить ничего, кроме молока. В отчаянии родители отвезли ее к местному вампирскому доктору, который и сообщил, что она человек.

Я рассмеялась, а вот Александру, похоже, было не до смеха.

— Мне это кажется странным, только и всего, — сказала я, когда мы завернули за угол.

— А вот Максвеллы, естественно, восприняли это иначе. Для них это было страшным ударом. Луна вынуждена была жить при дневном свете, в то время как ее семья, включая брата-близнеца, вела ночной образ жизни. В то время, когда было заключено соглашение, наши семьи были очень близки. Было решено, что, когда Луне исполнится восемнадцать, мы встретимся для совершения церемонии вампирского обручения и соединимся навечно, обеспечив ей место в нашем мире.

— И что же случилось? — спросила я, когда мы шли через лужайку в дубовой роще.

— Пока я рос, мы постоянно путешествовали, поэтому наши семьи отдалялись. Поскольку мы с Луной жили в разных мирах, я ее толком так и не узнал. Уже близилось время свершения церемонии, а мы с ней виделись всего несколько раз. Она меня тоже почти не знала, но ей почему-то хотелось связать себя со мной.

— Ты же такой красивый, — сказала я с напускным смущением. — Как же ты поступил?

— Когда пришло время поцеловать ее ради вечного единения, я наклонился и одарил ее прощальным поцелуем.

— Наверное, тебе это далось нелегко, поскольку ты вампир и все такое, — прошептала я.

— Я сделал это для блага нас обоих. Конечно, у Максвеллов на сей счет иная точка зрения. По их мнению, я отверг Луну и нанес оскорбление всему их семейству. Они были возмущены. Моим родителям пришлось срочно принимать меры, и они отправили нас с Джеймсоном сюда. Так мы поселились в бабушкином особняке.

— Bay. Наверное, тебе действительно было очень трудно следовать велению сердца, пойти наперекор всему вампирскому сообществу. Именно из-за этого решения ты покинул Румынию.

— Я увидел из окна моей мансарды красавицу с волосами цвета воронова крыла и понял, что предпочту провести вечность в одиночестве, дожидаясь, когда снова увижу ее, чем проводить время с той, которую не люблю.

Мы сами не заметили, как дошли до моего дома. Перед расставанием наши губы слились в долгом поцелуе.

— Завтра после заката, — напомнила я ему.

— И ни секундой позже, — отозвался он.

Когда я открывала дверь, Александр помахал мне. Я вошла внутрь и повернулась, чтобы помахать на прощание, но он уже исчез, как того и следовало ожидать.

14

— Время уже после полуночи, — сказал отец, смотревший в общей комнате кабельный канал, когда я на цыпочках проходила мимо.

— Папа, мне шестнадцать, и день завтра не рабочий.

— Но это… — начал он строгим тоном.

— Я знаю, твой дом, а я — твоя дочь и до совершеннолетия должна жить по твоим правилам.

— По крайней мере, обращать на них внимание.

— Я это слышу с двухлетнего возраста.

— Потому что научилась нарушать их, как только начала ходить.

— Прости, больше не буду.

Я подала ему его содовую, которая стояла на журнальном столике, крепко обняла и пожелала доброй ночи.

— Я рад, что ты хорошо провела время у тети Либби, — сказал он. — И еще рад, что ты вернулась домой.

— Я тоже, папа.

Вконец вымотавшаяся, я заползла в постель, даже не сняв промокшую от дождя одежду, выключила лампу «Эдвард Руки-Ножницы», облизала губы, на которых все еще ощущались поцелуи Александра, и прижала к себе своего Микки Злюку, жалея, что не могу вот так же прижать кое-кого другого. Я лежала в постели, ерзала и ворочалась, не в силах дотерпеть до завтрашнего заката.

Через некоторое время у меня возникло ощущение присутствия, какого-то шевеления в темноте. Я огляделась по сторонам и не заметила ничего, кроме теней от мебели, а под мою кровать не могла забиться никакая летучая мышь, столько у меня было туда напихано всякой всячины. Я открыла дверцу шкафа, но вся одежда, которая там находилась, либо висела на плечиках, либо валялась на полу. Тогда я на цыпочках подошла к окну, отдернула занавеску и выглянула на задний двор.

— Александр?

От дома в ночь удалялась темная фигура.

— Доброй ночи, любимый, — сказала я, прижав руку к окну, после чего вернулась в постель и заснула.

На следующее утро я проснулась как от толчка. В первый момент мне показалось, что все вчерашние события просто приснились, но моя измятая, так и не высохшая одежда говорила об обратном.

— Ты так и не сняла одежду, в которой была вчера? — возмутилась мама, когда я вошла на кухню. — Разве вам в школе не рассказывают о правилах гигиены?

Я вытерла измученные глаза, поплелась в ванную, стащила наконец вчерашнюю одежку и встала под душ. Теплая вода стекала по моей бледной коже. Черный лак на ногтях рук и ног резко выделялся на фоне белой эмали ванны и кафеля, пола и стен.

Я снова была в Занудвилле, а Александр — в особняке. Наконец-то мы воссоединились. Правда, мой возлюбленный — вампир, которого выслеживает мстительный враг. Вот уж никогда не думала, что у нас в Занудвилле могут разворачиваться события, столь далекие от занудства.

Вся моя жизнь переменилась за каких-то несколько дней. Шестнадцать лет я вела одно и то же монотонное существование. Больше всего меня волновало, как раздобыть в этом патриархальном городишке черный лак для ногтей. Теперь же главная и куда более серьезная проблема заключалась в том, что Александр мирно спал у себя в особняке, в то время как для меня начинался наполненный солнечным светом день. Мы не сможем отправляться на послеобеденные велосипедные прогулки, встречаться после школы или тусоваться перед выходными.

Трудно было представить, что я никогда не смогу делить с ним солнечный свет. При всей моей любви к Александру у меня были определенные опасения, что я не смогу приспособиться к этому новому миру.

— Отлично съездила! Вот привезла тебе подарок, — сказала я и вручила Беки пакет, когда мы сидели на качелях в Эванс-парке.

Она открыла журнал «Хэлло, Кити».

— Прикольно. Спасибо!

— У них вообще самые лучшие магазины! Я уж не говорю про крутое местечко под названием «Гроб-клуб». Там я встретила этого поганца.

— Правда? А мы с Мэттом ходили в кино.

— Если я расскажу тебе супер-пупер-колоссальный секрет, ты обещаешь, что никому не расскажешь?

— А Мэтту можно? — живо спросила подруга.

Мэтт, Мэтт, Мэтт! Да кому какое дело до Мэтта, когда я сгорала от нетерпения рассказать о своей встрече с Джаггером и открыть подруге правду об Александре.

— Почему ты говоришь о Мэтте, когда у меня может быть, главная новость за всю жизнь?

— Но ты же всегда говоришь об Александре, — возразила Беки, и ее нежные розовые щеки заалели. — Я же тебя все время слушаю. Если ты куда-то съездила и нахваталась там всяких впечатлений, так это не значит, будто мне и рассказать нечего!

Вспышка Беки меня удивила. Прошло всего несколько дней с тех пор, как она закрутила с Мэттом. С другой стороны, если она чувствовала по отношению к нему хотя бы половину того, что я чувствовала к Александру, то ее можно понять. Беки всегда была серой мышкой, но теперь изменилась, приобрела уверенность в себе. Изменились и наши отношения. Ведь раньше мы общались только между собой, больше было не с кем.

— Ладно, — нехотя сказала я. — Ты права. Я рада, что ты гуляешь с Мэттом. Такой девчонке, как ты, в самый раз классный парень.

— Спасибо, Рэйвен. Что ты хотела мне рассказать?

Я помолчала, размышляя, по силам ли ей история с вампирами.

— А Мэтт еще появится здесь?

Подружка кивнула.

— Он прямо позади тебя.

Вот, пожалуй, и ответ на мой вопрос. Этим ребятам ничего рассказывать не стоит.

— Итак, монстр-девица, как поживает монстр-парень? — прозвучал мужской голос, когда я выходила из парка.

Я огляделась по сторонам и увидела Тревора в красно-белой футбольной форме.

— А я думала, что избавилась от тебя. Ты что, все время будешь торчать у меня перед глазами? — спросила я.

— Пока ты носишь черное, буду. Вы еще не заделали маленьких монстров? — спросил он.

— Нет, но когда заделаем, то, будь уверен, одного назовем в твою честь.

Я двинулась дальше, но Тревор как приклеенный потащился следом.

— Как только ты все это успеваешь делать? Играешь в футбол, тратишь папочкины деньги, пристаешь к людям, и все в одно и то же время? — спросила я.

— К тебе я мог бы и не просто приставать, конечно — с твоего позволения, — сказал Тревор и опустил глаза, изобразив смущение.

— Ого, значит, на девчонок из команды поддержки все это уже не действует?

Если раньше я и впрямь считала Тревора врагом, то теперь смотрела на него как на досадливую мошку.

— Я по-прежнему думаю, что в этом особняке творится что-то подозрительное, — с вызовом заявил он.

— Тебе не надоело пороть чушь?

— А тебе не кажется странным, что Александра днем на людях не видно?

— Мне жаль, что днем приходится видеть тебя. Что же до Александра, то он учится на дому.

— Моя мама говорит, что видела, как тот чудной дворецкий болтался у мясника.

— Ага. Это действительно странно. Дворецкий ест мясо. Кто бы мог подумать!

— Он попросил самого свежего, самого кровавого мяса, которое у них было.

— А ты предпочел бы, чтобы они пили твою кровь? — съязвила я.

Тревор посмотрел на меня в шоке.

— Ну ты и болван, — сказала я. — Может быть, твоей матери стоит уделять больше внимания тебе и поменьше сплетничать?

— Оставь мою мать в покое.

— У меня и правда больше нет времени ни на тебя, ни на твою мать. Может, тебе пора завести нового друга? — выдала я и гордо удалилась.

15

Нетерпение привело меня к особняку еще до заката. «Мерседес» Джеймсона снова был припаркован на подъездной дорожке. Я уселась на неровных ступеньках крыльца, прямо в одуванчики и прочую траву, торчавшую сквозь щели.

Дверь медленно, со скрипом приоткрылась, на пороге показался Джеймсон.

— Я так рада, что вы вернулись, — сказала я, пожимая его костлявую руку.

— Я тоже, мисс Рэйвен. Я скучал по особняку и нашей любимой гостье.

— Я тоже скучала по вас и знаю одну сногсшибательную особу, которая очень расстроилась, когда вы уехали.

— Мисс Руби? — спросил он, и глаза его оживились.

— Вы ей позвоните? — спросила я.

— После того, как я так поступил? Я не могу.

— Вы должны! Тем более что это не ваша вина. Просто скажите ей, что вас неожиданно вызвали из города.

— Она никогда не простит меня, и правильно сделает.

— Руби понравились ваши цветы. Кроме того, на выходные у нас намечен карнавал. Ей понадобится кавалер, а вам дама.

Джеймсон колебался. Видно было, что ему хочется снова увидеть Руби, но он пока не мог набраться храбрости, чтобы позвонить ей. Тем временем появился и Александр в черных джинсах и черной футболке и приветствовал меня долгим поцелуем.

— Как хорошо, что ты приходил вчера ночью, — сказала я, оказавшись в его объятиях.

— Я не приходил, — растерянно возразил Александр.

— Не приходил? Я видела парня в нашем заднем дворе.

Александр встревожился.

— Наверное, это был Тревор, — предположила я. — Я видела его после школы. Видимо, он считает меня виноватой в падении его популярности.

— Если ты думаешь, что нужно, чтобы я с ним поговорил, то я поговорю.

Я всегда сама защищалась от Тревора, но было приятно сознавать, что есть кто-то, готовый выступить в мою защиту.

— Ты мой супергерой! — воскликнула я и крепко его обняла.

— Оказывается, здесь у вас классное местечко.

— Да ну? Это ты о Занудвилле?

Александр схватил меня за руку, вывел из особняка и повел по улице.

— По иронии судьбы, слухи, которые запустил Тревор, оказались правдой, — сказала я моему возлюбленному вампиру.

— Насчет меня или тебя? — подколол он.

— Я хочу сказать, я думала, что ты… потом не думала. Думала, ты не… Потом опять стала думать, что… А потом узнала, вот.

— Теперь я ничего не понимаю. Так кто же я?

— В этом-то и заключается вопрос. — Я сжала его руку. — Просто я не хочу потерять тебя или подвергать опасности.

— Я люблю опасности.

Когда мы поравнялись с городским кладбищем, я поинтересовалась, куда мы идем.

— Чуть подальше, — заверил он меня.

Я пошла бы и в Китай, лишь бы рядом шагал Александр. При этом меня распирало такое количество вопросов, что я просто не знала, с какого начать.

— Ты рос вместе с Джаггером?

— Наши семьи были близки, когда мы родились. Думаю, он завидовал Луне. Поскольку она жила как человек, он понимал, чего лишен — школы, спорта, друзей. Хоть он и худощавый, ему, как мне кажется, очень хотелось быть спортсменом, таким как Тревор. Честно говоря, мне жаль его. Он не мог найти себе занятия по душе, только месть. Но потом моя семья начала путешествовать. Мои родители родом из Богемии, да и вообще мы никогда не вписывались в образ жизни наших сородичей. Мы из тех, кого можно назвать вампирами-вегетарианцами.