Я грызла черные ногти.

— Но они уже задаются.

Нежная улыбка озарила его бледное лицо. Потом он сдвинул брови.

— Кроме того, ты можешь делать то, чего не могу я, — ходить в школу. Там будет и Тревор, если его еще не обратили. Тогда у тебя появится возможность убедить его держаться подальше от Луны.

Неожиданно я почувствовала прилив гордости.

— Ты хочешь доверить мне тайную миссию? А вдруг Джаггер выяснит, что я хожу в школу? Он может удивиться, как это я появляюсь на свету. И вообще, не припоминаю случая, чтобы нашу среднюю школу посещали вампиры.

— По этой самой причине Джаггер и Луна никогда об этом не узнают. Они прячутся от солнечного света и просто тебя не увидят, — заверил меня Александр.

— А если Тревор или кто-то из его приятелей-футболистов скажет Джаггеру, что видел меня на занятиях? — не отставала я.

— У них не будет доказательств, — уверенно сказал Александр. — Джаггер вряд ли поверит чужим, ничем не подтвержденным словам. Он собственным глазами видел, как я укусил тебя в кинотеатре.

Александр проводил меня до двери, склонился ко мне и одарил на прощание долгим поцелуем.

— Пока ты будешь в школе, я буду спать и видеть сны о тебе.

Он послал мне воздушный поцелуй, сел в машину и поехал по подъездной дорожке. Когда я повернулась, чтобы помахать на прощание, «мерседес» уже скрылся из виду.

В ту ночь, лежа в постели, я пыталась успокоить мои разыгравшиеся нервы, закрывала глаза и представляла себе Александра. Вот он в своей мансарде под звуки стереосистемы с воодушевлением пишет наш парный портрет в карнавальных нарядах. Но вряд ли Александр мог спокойно предаваться живописи, зная, что Луна и Джаггер находятся в Занудвилле.

Ну что ж, поскольку с восхода до заката я не имела возможности видеться с моим возлюбленным, отсыпающимся в светлое время суток, то решила, что займусь делом. Пойду в школу и проясню вопрос с Тревором.

На следующее утро я проснулась оттого, что солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь щели между занавесками, жгли меня словно огнем. Я плотно задвинула шторы, накрылась одеялом и снова попыталась заснуть, размышляя о том, как спасти закадычного врага детства от кровожадной вампирши.

Заснуть не получилось, а когда я переключилась на мысли о том, что надеть в школу, за окном прозвучал автомобильный гудок.

— Приехала Беки! — крикнула мама с кухни.

— Она вечно приезжает раньше на десять минут! — буркнула я, натягивая черно-белые колготки.

Моя лучшая подруга происходила из фермерской семьи. Видимо, именно поэтому она и прежде была ранней пташкой, но теперь, когда начала встречаться с Мэттом, переставшим быть молчаливой тенью Тревора, торопилась попасть в школу как можно раньше.

Снова прозвучал гудок.

— Ты проведешь с ним следующие шесть часов, — проворчала я себе под нос.

— Рэйвен! — опять окликнула меня мама. — Имей в виду, я тебя сегодня отвезти не смогу. У меня встреча.

— Знаю. Я сейчас, одну минуточку.

Будь у меня перед уроками назначена встреча с Александром на школьном стадионе, я бы тоже перевела свой будильник «Кошмар перед Рождеством» на час вперед. Но сейчас, натягивая черную мини-юбку и футболку «Донни Дарко»,[Психологический триллер Р. Келли. (Здесь и далее прим. перев.).] я могла лишь воображать себе, как мой красавец спит в своей затемненной спальне. Мне предстояло встречать день без него.

Беки нетерпеливо гудела, я красила и подводила глаза, привела себя в полный порядок, схватила рюкзак, помахала маме и выскочила к машине.

— Я сейчас отключу этот чертов клаксон, — проворчала я, забравшись в пикап.

— Прости, Рэйвен. Просто я…

— Знаю. У тебя до уроков назначена встреча с Мэттом.

— Я становлюсь раздражительной.

— Если бы меня в школе поджидал Александр, а не Тревор Митчелл, то я чувствовала бы то же самое.

— Спасибо за понимание.

Беки проехала мимо желтого школьного автобуса, набитого учениками средних классов. Ребята смотрели в окна. Одни просто таращились на меня, другие показывали пальцами и смеялись. Это могло бы удивить или обидеть меня, не поступай они так каждый день.

— Есть у меня одна сплетня насчет Тревора.

— На сколько тянет?

— На девять с половиной по десятибалльной шкале.

— Выкладывай! — сказала я, разглядывая в треснутом зеркальце свой дьявольский макияж.

— У Тревора завелась подружка.

— Луна? — не подумав, ляпнула я.

— При чем тут луна? — не поняв, переспросила она.

— Я хотела сказать «лунатик». Это ведь лунатиком надо быть, чтобы с ним связаться. Ладно, а кто тебе сказал?

— Мэтт. Он говорил, что Тревора видели на карнавале с девушкой-готом. Я было подумала на тебя, но он сказал, что у нее белые волосы, прямо как у призрака.

— Гот? О ней так говорят?

— Ага. Она, мол, ужас какая хорошенькая. Мэтт, конечно, это не от себя говорит, пересказывает то, что слышал от ребят из команды. Сама понимаешь, к новой девчонке всегда повышенный интерес.

— Но Тревор презирает всех, кто не выступает за школу на спортивных состязаниях.

— Так-то оно так, но она обхаживает его, словно он принц. Они с братцем его просто облизывают, словно он капитан не только футбольной команды, но и сборной всех готов. Тут у кого хочешь голова закружится. Наверное, она ему и правда нравится, — продолжила Беки. — Хотя влюблен он, конечно, в тебя. Втрескался еще в детстве, это же ясно. Но тебя ему не заполучить, вот он и берет лучшее из возможного. Ну и хорошо, может быть, Тревор, по крайней мере, перестанет к тебе приставать.

Да уж, если Тревор стал вампиром, то его укусы будут опаснее подначек.

— Вроде бы она появлялась на их футбольной тренировке и болела за Тревора, — продолжила Беки.

— Вот как? Этого-то я и боялась.

— Чего именно?

— Ну… — Я смешалась. — Того, что Тревор снова обретет популярность, после того как мы с таким трудом вывели его на чистую воду.

— Теперь, когда рядом нет Мэтта, никого не волнует, что он говорит или делает.

— Но кто знает…

— Мы живем своей жизнью, — решительно заявила Беки. — А раз так, то почему бы ему не жить своей?

Я смотрела в окно, размышляя о соперничестве, существовавшем между мной и Тревором с самого детства, умом понимала, что Беки права, но все равно чувствовала себя так, словно от меня что-то отрывали. Даже при том, что я любила Александра и на дух не переносила Тревора, где-то внутри мне все равно не хотелось, чтобы Митчелл снова стал популярен и обзавелся подружкой — неважно, вампирша она или нет.

Мы с Беки явились на футбольный стадион и застали Мэтта на скамейке. Он сидел и слушал плеер. Подружка бросилась ему на шею с таким пылом, словно он сошел с военного корабля после кругосветного плавания.

Я подошла к пылкой парочке, хмыкнула, прокашлялась и похлопала Беки по плечу. Они с трудом разжали свои объятия.

— Беки говорит, что у Тревора завелась подружка. Это правда? — выпалила я.

— Я бы так не сказал, — отозвался Мэтт, покосившись на свою пассию.

— А вот Беки говорит, что она болела за Тревора.

— Может быть. Я думал, тебя Тревор не колышет.

— Так оно и есть, но посплетничать-то охота. Он с ней ушел?

— Она была с каким-то прикольным парнем в черной вязаной шапке. Думаю, тебе этот малый глянулся бы. Бледный, весь в татушках. Когда команда вышла из раздевалки, они уже смылись.

Мэтт забросил рюкзак на плечи, взял Беки за руку и намылился было в школу.

— Подожди, — остановила его я. — Что, Тревор выглядел необычно?

— Татуировками он пока не обзавелся, — рассмеялся Мэтт.

— Не о том речь. Я имею в виду необычную бледность, постоянную жажду, красные глаза.

Мэтт помолчал, потом припомнил.

— Точно, плохо ему было. Он сам об этом сказал. А чего это тебя так заинтересовал Тревор?

Сладкая парочка уставилась на меня с любопытством, ожидая ответа, но тут зазвенел звонок.

— Век бы стояла и болтала, но терпеть не могу опаздывать, — соврала я и быстренько смылась.

На протяжении трех первых уроков меня здорово донимали мысли о Треворе. Желая отвлечься, я переключилась на грезы об Александре, нашей с ним любви, и занесла в дневник строчку: «Рэйвен Мэдисон и Александр Стерлинг — любовь до гроба», в виньетке из черных роз.

Когда прозвучал звонок на большую перемену, я не стала встречаться с Беки и Мэттом, а принялась прочесывать школьную территорию в поисках Тревора. Мне не удалось найти врага детства ни на футбольном поле, ни в спортзале, ни на ступеньках, где прочие пижоны и их подружки уминали свои лакомства.

— Эй, где Тревор? — спросила я девчонку, переобувавшую кроссовку.

Она раздраженно закатила глаза, а потому смерила меня таким взглядом, словно была королевой, а я — простолюдинкой, имевшей наглость заявиться к ней в замок. Потом эта особа подхватила свои красно-белые помпоны и отвернулась, словно и так потратила на меня слишком много своего драгоценного времени.

— Ты Тревора видела? — повторила я.

— Он дома, — буркнула она.

— Хочешь сказать, что неплохо бы и мне посидеть дома? — пробормотала я. — Вообще-то я сегодня притащилась в школу только затем, чтобы увидеть его.

Она закатила глаза.

Я ответила ей уничтожающим взглядом, представляя себе, каким леденящим мог бы он быть, стань я настоящим вампиром. Вот бы мне превратиться в ужасную летучую мышь, закружить вокруг нее и вцепиться коготками в аккуратно уложенные светлые волосенки, когда она истошно завизжит от страха.

— А чего удивительного, он ведь болен, — сообщила наконец девица, поглядывая на меня с подозрением, как на потенциального разносчика заразы.

Болен? А ведь и Мэтт говорил мне, что Тревор был весь из себя бледный и чувствовал себя плохо. С чего бы это? От солнечного света? Из-за чеснока? Возможно, Джаггеру с Луной удалось заманить его на городское кладбище. Может быть, сейчас Тревор уже спит в красно-белом гробу?

Действовать следовало быстро.

Большую часть своей жизни я провела, пробираясь и прокрадываясь то куда-то, то откуда-то. Это касалось родного дома, особняка, городского кладбища, да и начальной школы. Но вот в нашей средней школе порядки были как в Алькатрасе, а потому мне, простой смертной, не обладающей способностью обращаться в летучую мышь, выбраться из нее представлялось весьма затруднительным.

По распоряжению директора у обоих входов на территории дежурила охрана. Учеников не выпускали из здания даже в большую перемену. Оставалось только окопать территорию рвом и запустить туда акул, но раз ускользнуть было невозможно, следовало получить право уйти открыто.

Я открыла дверь школьного медпункта и обнаружила в комнате ожидания еще трех таких же умников, как я, чихающих, кашляющих, сморкающихся и жаждущих освобождения от занятий. Видя, что дело долгое, я достала дневник и стала вносить в него свои заметки, чтобы хоть как-то скоротать время.

Вскоре перед нами появилась медсестра Уильямс, отвечавшая за здоровье школьников и разделавшаяся с предыдущими больными. Постоянно имея дело с простудами, аллергиями и прочими хворями, она отличалась полнейшей невосприимчивостью к недомоганиям и выглядела так, словно вышла из гимнастического зала, а не из смотрового кабинета.

Медсестра Уильямс пригласила меня в кабинет, открыла стеклянный шкафчик, извлекла оттуда градусник, чтобы измерить мне температуру, а через минуту проверила результат.

— Как я и думала.

— Я больна?

— Полагаю, это тяжелый случай синдрома невыполненного домашнего задания. По весне так просто поветрие подобной заразы.

— Но я чувствую себя ужасно!

— Думаю, тебе просто нужно спать по ночам.

— А я думаю, мне нужно домой, — прохрипела я. — У меня болит живот, голова, да и горло саднит.

Всю эту тираду я произнесла в нос, словно он был заложен.

— Мы не можем освободить тебя от занятий, раз у тебя нет температуры, — заявила медсестра, убирая термометр в стеклянный шкафчик.

— А вы о профилактике ничего не слышали?

— Ты выглядишь так, словно не выспалась. Ладно, тебе нужно получить разрешение от директора.

Здорово. Первое препятствие было взято. В кабинет директора я вошла с запиской от медсестры Уильямс и с порога начала чихать и кашлять.

— Надо же столько болеть! — проворчал он, уставившись в мое личное дело. — Все нормы превышены. Сто тридцать дней из ста сорока.

— Может быть, еще один день станет волшебным?

— Да, выглядишь ты ужасно, — сказал он и подписал освобождение от уроков.

— Спасибо, — саркастически произнесла я.

Такая степень убедительности мною даже не планировалось.

— Мне очень жаль, Рэйвен, — сказала мама, выводя свой внедорожник на подъездную дорожку. — Мне до смерти неохота оставлять тебя одну, но необходимо быть на встрече, которая назначена уже давно.

Она довела меня до двери и обняла, перед тем как я вошла внутрь.

— Мне уже лучше, — успокоила я ее.

Я закрыла дверь и, как только увидела, что мама отъехала, подхватила свои обычные вампирские детекторы, то есть чеснок и складное зеркальце, принадлежащее Руби из туристического агентства «Армстронг», и отправилась прямиком к Тревору.

Неудивительно, что вампиры не рискуют высунуться на дневной свет. Я мечтала о благодатной тени деревьев, тенистых облаках и с нетерпением ждала, когда воцарится приятная вечерняя мгла, поскольку успела вконец измучиться под жарким солнцем, опалявшим мою бледную кожу, пока добралась до дома Митчеллов. Напротив большого гаража, рассчитанного на четыре машины, был припаркован пикап с надписью «Фергюсон и сыновья». Я прислонила велосипед к боковине крытого крыльца и позвонила в дверь. Ответа не последовало, и я позвонила снова.

Неожиданно из гаража вышел невысокий пожилой мужчина со стремянкой в руках.

— Привет, мистер Фергюсон, — окликнула я знакомого маляра. — Тревор дома?

Пожилой работник посмотрел на меня не без удивления.

— Это я, Рэйвен, — сказала я и сняла очки.

— А, Рэйвен, привет. Почему ты не в школе?

— У нас обеденный перерыв.

— Вот уж не знал, что вас, школьников, теперь распускают на обед по домам. Давно это, конечно, было, но в мое время ничего подобного никому и в голову не приходило. Вот, как сейчас помню…

— Знаете, я бы с удовольствием все это послушала, но боюсь, что у меня не так много времени.

— Я только что отправил своих сыновей за обедом. Знать бы, что ты придешь… — вежливо начал он.

— Это очень любезно, правда, но мне позарез нужно увидеть Тревора.

— Не лучший денек ты для этого выбрала, это уж точно. Он у себя в спальне, с рассвета не вставал.

С рассвета? Что бы это значило?

— Ладно, я только на минуточку, — сказала я, норовя бочком пройти мимо него к гаражу.

Мистер Фергюсон поставил лестницу.

— Рэйвен, туда нельзя.

— Но почему? Мне ведь нужно, — жалобно промяукала я.

Конечно, откуда ему знать, что я занималась спасением всего Занудвилля?

— Не положено. Я на работе. Это было бы нарушением контракта.

Ха! Подумаешь, контракт! Похоже, тут много чего придется нарушить. Я скорчила самую умильную щенячью физиономию, которая всегда помогала мне, когда нужно было отпроситься у папы погулять допоздна, но старикашка на этот фокус не поддался.

— Митчеллы будут дома после пяти.

— Тогда загляну попозже, — ответила я. — Рада была повидаться.