Глава 2

Вильярд после завтрака сразу же принялся собирать дорожный мешок — совсем не моего типа вожак, я даже такое увлекательное занятие спихнул бы на гнома и Боудеррию, а то и Дрескера.

Принцесса, не удержавшись, вылизала остатки мороженого из вазочки, смущенная и раскрасневшаяся, зато Боудеррия держится по-королевски, наблюдает за ней снисходительно, как за малым дитем, в мою сторону вовсе не смотрит, ресницы все время чуть приспущены, а они у нее такие же длинные и густые, как и у Алонсии.

Дрескер сказал со вздохом:

— Мне обязательно надо побывать в вашем Сен-Мари! Столько там дивных вещей, оказывается…

Боудеррия поднялась с грациозностью, достойной королевской дочери, наконец вперила в меня старательно ничего не выражающий взгляд.

— Мы с принцессой в рощу. За нами не ходить.

Вильярд сказал обеспокоенно:

— Зачем? Вдруг там еще опасно…

Она покачала головой.

— Даже ночью было тихо. Мы только в Сумрачный Грот. Надо смыть кровь и слюни. Я даже не помню, с кем и дрались за последние дни.

Вильярд лишь поднял бровь на такое странное желание, гном фыркнул, настоящие мужчины моются, лишь попадая под дождь, а я подумал с сочувствием, что бедной принцессе вчера было не до купаний, а ночью отсыпалась мертвым сном. Я же помылся, можно сказать, пока доставал спрятанный за стеной падающей воды Камень Яшмовой Молнии.

Торкилстон и Ордоньес наконец-то расправились с последними кусками сыра, довольно отрыгиваются, ничего не оставили, все подмели, молодцы, сыто переглянулись и с кряхтением пошли собирать мешки. Оба деликатно стараются держаться в сторонке и как бы в тени. Победой кичиться неблагородно, хоть и очень хочется, особенно трудно сдерживаться Ордоньесу, единственному среди нас неблагородного сословия.

Он весело поглядывал на меня, всего распирало от гордости, но первым подошел Торкилстон, огляделся по сторонам и сказал, понизив голос:

— Сэр Ричард, все собрано, мы готовы в обратный путь. Или куда скажете.

— Да, — согласился я, — и чем скорее, тем лучше. Мы все трое оставили свои дела «на минутку», чтобы удовлетворить любопытство. Пора обратно и как можно скорее.

Ордоньес услышал, подошел живо, рот до ушей, глаза блестят, как у кота, уворовавшего крупную рыбу.

— Вообще-то, — сказал он бодро, — это вы оставили на минутку, чтобы удовлетворить ваше любопытство! А я пошел за вами из другого любопытства.

— Какого? — спросил я.

Он ухмыльнулся.

— Я же говорил, вас брось в воду связанным, вынырнете со щукой в зубах! Хотел посмотреть, что за щуку ухватите.

— И как? — спросил я недовольно.

Он широко улыбнулся.

— Получить герцогство, а здесь еще и этот волшебный Камень! Это две агромадные щуки.

Я поморщился.

— Дорогой друг, когда-то и мне казалось, что хапать титулы и владения — это счастье. Я тогда еще не знал, что это в первую очередь принимать на себя обязанности, а на свою задницу неприятности. Герцогством управлять надо, а я такой орел, что собой управлять не научился. Большой щукой и подавиться — раз плюнуть.

Он сказал бодро:

— Не подавимся! Ладно, я пошел утаптывать вещички. Мне вообще-то хуже всего. Корабль у берегов Вестготии, а мне предлагают спуститься в Сен-Мари!.. Да еще каким-то сухим листом! Уже мурашки по коже, видите, какие крупные? Как жуки. Вот мои ахнут, когда приплыву за ними на «Морском Всаднике»!

— Так ближе, — напомнил Торкилстон.

Ордоньес отмахнулся.

— Знаю, но все равно… Тот старый пень уверяет, что пойдет с нами. Дескать, безопасно. Я почему-то не очень верю. В его возрасте жизнь не так уж и дорога. Правда, с другой стороны, это ж он расчищал дорогу сюда…

— Силен, — вздохнул Торкилстон.

— Силен, — согласился Ордоньес.

Он пошел к нашим мешкам, Торкилстон посмотрел ему вслед и сказал, еще больше понизив голос:

— Сэр Ричард… Вы как-то жаловались, нахапали всего и везде… не от жадности своей природной, конечно же, вы же сама святость, а от… гм… не то запасливости, не то бережливости, у вас же одни достоинства, как же иначе. Но теперь, мол, спина трещит и задние ноги подламываются.

— Ну? — спросил я настороженно.

— А что теперь с герцогством Хорнельдона? — спросил он.

Я стиснул челюсти. Приняв присягу лордов — это был единственный разумный шаг, даже сейчас так считаю, иначе там бы все пошло вразнос, волчья стая без вожака не может, начнут рвать друг другу глотки сразу же, но, Господи, а о себе подумал? Спешно спасал ситуацию, импровизировал, но интуитивно нашел то единственное, что местные лорды поняли и приняли. И даже король понял и принял, так что герцогство в самом деле мое, мое, мое. А что не в Сен-Мари, а в соседнем королевстве, так это обычная ситуация. Границы королевств колышутся, как псевдоподии амебы, то вытягиваются, то втягиваются в самое нутро, так сказать. Все зависит от лордов пограничных владений, которые присягают то одному королю, то другому.

Да, ко всему прочему, я еще и герцог, хотя это не отменяет того же маркграфства. У многих властителей титулы такие длинные, что, когда входят в тронный зал и торжественно шествуют к своему месту, титулы тащатся за ними, звякая и скрежеща, как высохшие позвонки допотопных ящеров.

Я буду даже не в первом десятке, всего лишь гауграф в Турнедо, обычное хозяйство с замком в Амальфи, маркграфство в Сен-Мари, а теперь еще вот здесь герцогство. Все остальное: бургграф, пфальцграф, коннетабль, даже майордом — всего лишь должности, а не титулы. До настоящих рекордсменов мне далеко. У Потемкина, к примеру, перечисление титулов занимало две страницы…

Хотя, да, герцог — это вершина из того, что я нахапал. Когда-то визжал бы от счастья и ходил на ушах, подумать только — герцог, но сейчас на уме только железная дорога и могучий океанский флот. Торкилстон прав, в данный исторический момент герцогство не совсем то, что мне надо. И спина в самом деле хряснет, как раковина улитки под рыцарским сапогом.

Он продолжал смотреть серьезно и с ожиданием, я пробормотал, отводя взгляд:

— Раз уж не смог увернуться… то придется.

— Брать?

— Уже взял, — напомнил я. — Теперь с этим взятым что-то делать надо. Это не купленная на базаре шапка, обратно не сунешь.

Он вздохнул.

— Хорошо, я тоже пойду утаптывать мешок.

Даже Дрескер, как все наши мужчины, старательно собирается в путь, только гном после плотного завтрака занялся одним из дел, что так любят мужчины: вытащил из мешка оселок и любовно водит им с жутким скрипом по лезвию топора, видимо, решил побриться.

Я поглядывал на него с интересом, гном хорош, хотя вообще-то это дварф. С понятием гнома у нас связано нечто мелкое, а этот хоть макушкой мне до пояса, но так же широк, костист, могуч, голова сидит прямо на плечах. Рыжая бородища закрывает половину груди, а толстые мускулистые руки заканчиваются ладонями с лопаты размером.

Ввиду окончания боевых действий он снял рогатый шлем, кирасу и даже кольчугу, оставшись в безрукавной вязаной майке, выпуклые мышцы прорисовываются очень даже отчетливо.

Он перехватил мой взгляд, буркнул злобно:

— Ну? И что не нравится?

— Наоборот, — сказал я искренне. — Люблю крепких людей. Говорят, гномы эльфов сносят с одного удара?

Он сразу же довольно ухмыльнулся.

— С одного? С полудара!.. Совсем хилый народ… Что муху прибить, что эльфа.

— А ты куда отсюда? — спросил я. — С Вильярдом?

Он покачал головой.

— Вообще-то меня маг года три уламывал, золотые горы обещал. Наш народ поблизости, мы горный народ. Туда и вернусь.

— Еще увидимся, — пообещал я.

Он сразу насторожился.

— С какой стати?

— Я теперь здешний герцог, — объяснил я. — Человек широких взглядов. На что взгляну — то и хапаю. Сейчас, к примеру, моей светлости требуется много железной руды. И, конечно, стали хорошего качества. Людишки не смогут делать так замечательно, как умеете вы, настоящие горно-литейные мастера. Орлы подземных нор! Так что поручу вам, а людишек пошлю к вам на учебу. За хорошую плату, конечно. Платить буду из казны, не жалко.

Он потеплел, комплименты и слона на скаку остановят, но проворчал:

— Да как их обучишь? Тут понятие иметь надо.

— Будем вести отбор, — пообещал я. — Брать в ученики только понятливых. Дураков гнать в музыканты, певцы и прочие эльфы.

Ордоньес подошел, осторожно присматриваясь к гному и прислушиваясь. Брови поползли вверх.

— Ваша светлость, — сказал он, — вы и здесь начнете хозяйственные реформы?.. Ох, бедные гномы…

Гном проворчал:

— Почему бедные?

Я улыбнулся, отошел в сторону, а Ордоньес начал со вкусом рассказывать про мое успешное реформирование разбойничьего края в цивилизованный и сравнительно мирный маркизат, куда вскоре без страха будут приезжать даже из столицы.

Вообще-то я говорил экспромтом, но идея неплоха, гномы в самом деле лучшие на свете рудокопы. Им не надо затрачивать лишние усилия, чтобы прорубать высокие штольни. У них ноги вовсе не для бега на длинные или короткие дистанции, зато если обрушится кровля, гном скорее всего выберется живым, эдакий комок толстых плотных костей, обтянутых такими же твердыми мускулами и тугими жилами.

Насколько помню, у гномов всегда самый высокий уровень хэпэ, у людей и то вполовину меньше, не говоря уже о субтильных эльфах, чья выживаемость только в скорости да быстром беге.

Женщины вернулись из грота свеженькие, чистенькие, как две рыбы, даже ухитрились продрогнуть в холодной воде. Принцесса съежилась, а Боудеррия на правах больше старшей сестры, чем телохранительницы, бережно обнимала ее за плечи и похлопывала по спине широкой, как лопасть весла, ладонью.

Перехватив мой взгляд, Алонсия нахмурилась, освободилась из рук Боудеррии и пошла к Вильярду. Боудеррия вынужденно направилась ко мне, шаги скованные, при ярком свете дня ее уверенность испаряется, как туман на солнце.

— Дрескер что-то придумал? — спросила она нейтральным тоном.

— Нового пока ничего…

— Только прыгать в пропасть?

Я сказал с сочувствием:

— Да. Но не в пропасть. Просто сделать шаг через границу между королевствами. В новый мир, в новые возможности.

Она поморщилась.

— Ну да, просто шаг… А ты?

Она старалась не смотреть в сторону гигантской оливы, хотя та молчит и вообще делает вид, что мы ночью просто спали под сенью ее ветвей, но она даже этого не видела.

Я указал на гладкие валуны неподалеку, Боудеррия опустилась первой, раз уж в самом деле все еще и при свете дня считаю ее больше женщиной, чем воином.

Я сел на соседний. Боудеррия старается смотреть ровно и бесстрастно, мы же в походе, спина прямая, плечи расправлены, живот подтянут, всегда готова к схватке и не забывает подчеркивать это каждым движением и взглядом.

— Ломаю голову, — ответил я. — Как та лиса на развилке… У меня не просто масса дел в Сен-Мари, а все криком кричат и требуют моего немедленнейшего присутствия!.. Уже и так опаздываю. Не на танцы или пир, что можно как-то оправдать, а на войну, где могут и убить, а это значит, должен туда просто бегом, чтоб ничего не подумали, тут никаких оправданий!..

Она кивнула, лицо понимающее, хотя взгляд все еще отводит либо смотрит поверх моего плеча.

— Тебе не просто на войну.

— Еще бы, — согласился я.

Она сказала обстоятельно:

— Тебе нужно вести войска. А в этом случае без тебя не обойдутся. Масса людей с оружием нуждается в вожаке.

— Конечно, — согласился я. — Это хорошо, что с тобой посоветовался. Теперь знаю, как поступить… Ладно, расскажи, как вы сумели пройти весь этот путь с такой кажущейся легкостью? Если сотни лет даже подумать не решались об этом Камне?

Она передернула плечами.

— Если бы знала, что нас ждало… Хотя этот старик приготовился очень хорошо и давно. Он только ждал таких сумасшедших. Или отчаявшихся.

— Вы не одни, — заверил я.

Она слабо улыбнулась, грубое лицо осветилось и стало почти женским.

— Вам в самом деле повезло.

Слушая ее рассказ, я понял, что насчет легкого пути к Сумрачному Гроту почудилось только мне. Мы прошли буквально фуксом, а они прорубывались, проламывались, прожигали стены, гном разбивал в щебень обухом зачарованного топора каменных големов, гранитных Хранителей Гор, а лезвием рассекал деревянных Хозяев Леса. Без него не прошли бы, как погибли бы в первый же день без мага Дрескера, он выжигал огнем целые поля нежити, закрывал магическим шатром от атаки тысяч огненных ос размером с птиц, остановил и заставил превратиться в лед мощный водопад целого горного озера, что неожиданно выплеснуло на них все запасы…

Сама Боудеррия постоянно спасала отряд благодаря звериному чутью, даже маг не замечал подкрадывающихся ночных чудовищ, а принцесса Алонсия трижды разгадывала тайные знаки на стенах, и перед ними открывался проход дальше. Сам же Вильярд всегда шел впереди и принимал на себя удары. Только своевременная и самоотверженная помощь отряда спасала ему жизнь, но не шкуру, ту дырявили много и часто.

— Да, — сказал я с объективностью спортсмена, — даже не знаю, сумели бы мы пройти через такое.

Она фыркнула:

— Вряд ли. Скорее всего, нет.

— Согласен, — сказал я. — Вы отважнее. А мы, что ж… умный в гору не пойдет.

— А что сделает?

— Обманет, — пояснил я. — Умный гору… обманет.

Она наморщила нос.

— Что-то слишком сложное. Камень еще не потерял?

— А ты еще не пробовала спереть? — спросил я с интересом.

Она поморщилась.

— Будто не знаешь, его не украсть. И даже подарить никак. Теперь навсегда твой.

— А что он делает?

Она пожала плечами.

— Если бы я знала. Все только и говорят, что в нем сокрыта неслыханная мощь. Болтают, он может сжечь целый мир. А как это, спроси Дрескера.

— Спрошу, — пообещал я. — Это верно, что ты тоже королевской крови? И даже наследница трона?

Ее лицо не изменилось, с полнейшим равнодушием пожала плечами снова.

— Мне все равно. Я слышала в детстве, на каждом островке, даже крохотнейшем, свое королевство. Так что оказаться с королевской кровью не так уж и сложно.

Я пробормотал:

— Ну, вообще-то, если правильно смотреть, то любой человек — король. Так сказал Господь, отдавая ему в управление весь мир.

Со стороны нашего костра донеслись топот и сопение, это Торкилстон и Ордоньес шумно бухают подошвами по пеплу, словно исполняют ритуальный танец, надо затоптать последние угольки, боги не любят, когда люди оставляют за собой огонь.

Оба уже с мешками за спиной, Вильярд в рыцарских доспехах, принцесса держится за его руку, как ребенок, что страшится потеряться. Дрескер потуже затянул толстый шнур на поясе халата, только гном остался сидеть с упертым в землю топором.

Боудеррия покосилась в их сторону и произнесла, понизив голос:

— Если бы ты, гад, хоть капельку нуждался во мне, я бы оставила здесь все и пошла за тобой.

— А принцесса?

Она поморщилась.

— Не видишь, Вильярд с нее пылинки сфукивает? Необходимости во мне уже нет…

— Да, — признал я, — он за ней, как мама за птенчиком.

Она выждала одно неуловимое мгновение, когда я еще не отвечу, но сделаю движение ответить, однако я молчал и не шевелился, и она поднялась резко и уверенно.

— Ладно, еще увидимся!

— А как же, — ответил я бодро. — Ну да!

Глава 3

Она отвернулась красиво и резко, словно в воинском танце, пошла к ним сильная и уверенная, спина прямая, а плечи разведены, шаг подчеркнуто тверд, а каждое движение исполнено силы.

Я молчал и не двигался, какая-то неловкость все-таки витает в воздухе, хотя и непонятно мне, грубому такому, из-за чего. Наконец я медленно вернулся к месту, где уже затоптали костер, там Дрескер объясняет скрипучим голосом:

— Отсюда до Края полдня пути. К обеду можем начать спуск. Если еще не передумали… Нет?

Вильярд огрызнулся:

— А у нас есть выбор?

Алонсия прижалась к нему и сказала преданно:

— Я с тобой.

Боудеррия сказала резко:

— Никто не передумал.

— Без вариантов, — согласился я.

Дрескер сказал торопливо:

— Только не надо на меня кричать. Прощайтесь с его светлостью и… отправляемся.

Я напомнил:

— Как спуститесь, топайте прямо в Геннегау. Это столица Сен-Мари, оно же Орифламме, Арндское королевство и что-то там еще. Идите прямо в королевский дворец! Он хоть и королевский, но отдавать пока не собираюсь, так что там мои люди… Надеюсь, пока что мои. Сэр Вильярд может сразу же догонять наше победоносное крестоносное войско. От его подвигов, я имею в виду благородного сэра Вильярда, а не войско, будет зависеть размер будущих земель и весомость титула. Не забудьте всем сказать, что вы мои друзья и под моей личной защитой!.. А то знаете ли… А вас, граф Ордоньес, попрошу задержаться.

Ордоньес спросил встревоженно:

— Что-то случилось?

Я сказал, морщась:

— Вспомнил, рыцари Вестготии уже ломятся на ваш корабль. В этом случае вам надо вернуться туда поскорее.

Он сказал горестно:

— Я бы всеми лапами «за», но… как?

Я ответил с тяжелым вздохом:

— Будем думать. А вы, дорогие друзья… это не оборот галантной речи, я в самом деле ко всем вам расположен нежно, нас этот опасный квест буквально сроднил… топайте!

Гном наконец поднялся, обнялся со всеми своими, затем вскинул на плечи вещевой мешок и пошел в сторону каменного гребня. Некоторое время еще постукивали валуны, будто гном на ходу пересчитывает их обухом топора, затем все стихло.

Торкилстон вскинул кулак в прощании, Вильярд и маг кивнули, принцесса жалко улыбнулась, а Боудеррия посмотрела на меня в упор и покачала головой.

В молчании мы с Ордоньесом смотрели, как они уходят, а когда скрылись, как и гном, только в другую сторону, Ордоньес спросил с жадной надеждой:

— Что-то придумали, ваша светлость?

— Нет еще, — ответил я честно. — Хотя мысль есть, но не знаю, как ее взнуздать. Ладно, вернусь в Сумрачный Грот. Может быть, там этот тупой Камень поймет, что мне что-то надо. А вы, дорогой друг, сидите здесь и ждите. Ничему не удивляйтесь. Если случится что-то необычное… не сопротивляйтесь.

Он спросил с подозрением:

— Почему?

— Есть такая уловка, — объяснил я. — Расслабьтесь и получайте удовольствие. Чтобы потом победить.

Деревья расступились и тут же сомкнулись за спиной, словно тягучие темно-зеленые волны. Впереди та черная массивная скала, настолько блестящая, словно вода омывает ее и снаружи, у основания темная дыра с красиво изломанными краями. Изнутри доносится слабый плеск, будто там в бассейне прыгают крупные рыбы, изображая веселых лягушек.

Я нагнул голову, как раз по моему росту, навстречу пахнуло свежестью и водяной пылью. Дальше по стене льется широкая свободная струя, гладкая, как зеркало, красиво обрушивается в выбитый за века небольшой бассейн в каменном основании.

Вчера, когда я протянул руку через струю водопада и коснулся спрятанного за нею Камня, все тело пронзило ощущение неизмеримой звездной мощи, что мирно спит, сложив лапки. Но как овладеть этой силой? Или я сумел сотворить мороженое в хрустальной вазе потому, что силенок прибавилось? Ладно, рискнем…

Ордоньес не отрывал взгляда от рощи, куда я ушел. Его затрясло, когда за спиной заскрежетали камни, а мощный удар ветра от моих крыльев едва не свалил с ног.