— И что? — спросил я.

— Огненный Зверь покажется там! — прокричал крестьянин. — В том месте расщелины!..

— А что, — спросил я, — он всегда в разных?

— А кто помнит? За пятьдесят лет…

Я послал Зайчика вперед, впереди в паре сотен ярдов не земля горит, как мне показалось издали, а дым валит из узкой расщелины. Там уже гарцует на испуганном коне сэр Норберт, с ним пятеро всадников, все с седел стараются заглянуть в щель.

Снизу раздался треск, из расщелины вырвался фонтан огня и устремился кверху. Сильно запахло горящей землей.

— В сторону! — заорал я.

Все послушно отодвинулись, ревущий столб огня выметнулся в небо и рассеялся. Сэр Норберт снова заглянул в щель.

— Эй, — крикнул он, — там кто-то есть…

Земля дрогнула, из глубин донесся треск, края трещины отодвинулись один от другого еще на пару локтей. Я заглянул по примеру Норберта, охнул: снизу поднимается, упираясь в обе стены, нечто огромное, оранжевое, пышущее огнем.

Я лапнул себя за пояс, привычно отыскивая болтеры, стиснул челюсти и удержался от такого же обыденного, но глупого жеста ухватить рукоять меча Арианта.

— Отходим, — крикнул я. — Мы еще не знаем, что там!

Все послушно подали коней назад, но, глядя на майордома, устыдились пуститься прочь, а удерживали испуганных коней на дистанции, что казалась не очень опасной.

Через несколько минут над краем расщелины показалась громадная красная голова. За камень ухватились человеческие пальцы, только огромные, как поленья, и с толстыми загнутыми когтями.

Глава 16

Огненный великан вылез легко, несмотря на громадный рост и вес. Даже на четвереньках он выше меня на Зайчике, а когда разогнулся во весь рост, попятились даже самые неустрашимые.

— Сэр Ричард! — прокричал Норберт в тревоге. — Уходим!

— Нам с ним не справиться! — прокричал Бернард.

— С этим зверем из ада никто не справится! — крикнул кто-то.

Испуганные кони попятились, одна лошадь сорвалась с места и, не слушая повода, понесла всадника прочь. Великан оглядел нас пылающими щелями глаз, он показался мне раскаленной глыбой железа, руки и ноги одинаковой длины, туловище квадратное, а голова без ушей и носа, зато пасть исполинская.

Земля задрожала под его шагами, он направился к нам, шаги все убыстрялись. Сэр Норберт прокричал:

— В стороны!.. Врассыпную!

Гигант остановился и в нерешительности вертел головой, затем пошел за самым последним, побежал, земля затряслась, за гигантом оставались следы даже в камне, а земля там горела. Он все ускорял бег, я крикнул арбогастру в тревоге:

— Такой поймает, не вырвешься… Вперед!

Зайчик рванулся, как брошенный катапультой камень. Мы во мгновение ока догнали великана, обошли, я тут же слегка придержал коня. Великан сразу переключил внимание на более близкую добычу и, как приклеенный, понесся за нами. Мне показалось, что ярко-красный цвет медленно сменяется багровым. Я то и дело переводил арбогастра с галопа на рысь, иногда подпускал совсем близко, но испуганный Зайчик делал прыжок, избегая опускающейся лапы.

На меня уже трижды пахнуло смертельным жаром совсем близко, я шепнул Зайчику:

— Давай тем же темпом к реке…

Великан медленно настигал, я опасно придержал Зайчика, а когда сухой жар начал стремительно приближаться, пустил в реку. Огненный гигант в азарте бездумно вбежал следом. Вода зашипела вокруг его ног, но он упорно ломился за нами, дрожащий Зайчик послушно медленно поплыл на ту сторону.

Гигант тупо шел за нами, преодолевая волны. Я его почти не видел в озере кипящей воды и густого пара, багровые руки шарят вслепую, мне показалось, что стали совсем черные, а еще вздымаются реже, чем вначале. Наконец за нами двигалась только густая стена пара, все медленнее и медленнее.

Когда она остановилась, я выждал, пока ветер разметает остатки тумана. Зайчик довольно фыркнул. Гигант, уже черный, как обгоревшее железо, недвижимо стоит по плечи в воде, а волны плещут ему в искаженное яростью лицо.

— А мы молодцы, — сказал я Зайчику. — Давай обратно. Из победы местного масштаба надо лепить общенародную.

По берегу реки в мою сторону неслись сэр Норберт и его всадники. Я помахал рукой, мол, помощь не нужна, сам выберусь, они послушно натянули поводья.

Зайчик красиво и гордо выметнулся на берег.

— Здорово вы его! — восхищенно вскрикнул Норберт.

— Это было нетрудно, — ответил я скромно.

— Но… какое чудовище!..

Бернард и Асмер въехали в воду и рассматривали застывшего исполина с удивлением и восторгом.

На вершине дальнего холма толпится народ, многие на коленях, но я не уверен, что молятся именно Христу о защите или уже благодарят о чудесном спасении.

Я помахал им рукой, один из разведчиков сорвался с места и понесся к холму, крича во весь голос, что Огненного Зверя уничтожили, славьте новую власть и ее вождя, который о народе заботится.

— Это хорошо, — сказал я, тяжело дыша. — Сэр Норберт, чувствуется ваша рука в идеологической работе… Сразу надо давать понять, что мы не только налоги будет драть, но и крышуем надежно.

Народ бежал с холма, как муравьи из горящего муравейника. Нас окружили вопящие в восторге, всюду ликующие лица, благодарные взгляды.

Я вскинул руку, все послушно умолкли.

— Слушайте мой указ!.. Как благодетеля и отца народа. То, что сразили — это фигня. Еще бы не… Такой дурак, такой дурак! По нему ж видно… Мы и не таких, по нам незаметно разве?.. Ни о чем больше не тревожьтесь! С такими защитниками, как мы, ваши жены и дочери могут спать спокойно.

Я не понял, чему ядовито улыбнулся барон Альбрехт, а Бернард озадаченно покачал головой, я лишь возвысил голос:

— Мы решим эту задачу раз и навсегда! Отныне никакие монстры, кроме нас самих, не смеют ходить по этой земле, топтать посевы, портить скот и ваших женщин! Мы уже взяли этот цветущий край под защиту. Да здравствует новая власть!

— Ура! — закричали в народе.

— Да здравствует!

— Слава!

— Спасибо майордому!

В сторонке группа крестьян дружно закричали:

— Слава героям!

И тут же вразнобой из разных мест толпы закричали:

— Героям слава!

Я красиво и грозно улыбался, расправлял плечи и держал лицо величественным, как на медалях и деньгах… кстати, надо будет подумать… взмахивал рукой, а когда надоело, с той же улыбкой крикнул:

— Ну, вы тут ликуйте, а мы поедем добывать счастье для всех! Для всего человечества. Много и бесплатно.

Вдали уже показались передовые отряды нашего головного войска, на солнце ярко блеснули золотом прапора Будакера, Арлинга, Кристофера, Рикардо, Зольмса…

Я толкнул Зайчика коленями.

— Вперед!

За мной дружно простучала сухими легкими копытами конница сэра Норберта. Он старался держаться рядом, я придерживал Зайчика, сэр Норберт крикнул на скаку:

— Сэр Ричард, как вы собираетесь обезопасить их от Огненного Зверя на будущее?

Я крикнул рассерженно:

— Разве я должен продумывать все мелочи? Я отдаю указания!

— А-а-а, — протянул он, — тогда да…

— Гимнастика мозгов для вас, — крикнул я. — Чтоб кровь и там не застаивалась! Озадачьте магов, инженеров и мудрецов! Если таковые в этой стране есть еще, кроме меня. В смысле, для решения задачи, как тащить и не пущать. Я не могу позволить ущербить и поколебать свой незыблемый авторитет.

Он сказал быстро:

— Сэр Ричард, как я выяснил, это чудовище нападает каждые пятьдесят лет! Вот уже на протяжении тысячи лет.

Я изумился:

— И что, никто за это время не убил?

— Убивают, — объяснил он. — Но очень редко, все случаи передаются из поколения в поколение. Однажды целым войском удалось взять, хотя он многих побил, второй раз могучий маг оказался поблизости и уничтожил как муху, а еще как-то сам утоп в болоте, когда слишком далеко за людьми гнался… Но через пятьдесят лет всегда вылезает новый.

Я фыркнул.

— У них что, так перенаселение проявляется? Впрочем, неважно. Я решаю глобально. Люди должны знать, что через пятьдесят лет ничто больше не вылезет и не порушит их дома. Тогда и строить будут лучше, надежнее! Думайте, как то ли хитрых ловушек наставить, то ли магический забор выстроить. А еще лучше, так это вообще засыпать эту расщелину!

Он ужаснулся:

— Сэр Ричард, как?..

— Откуда я знаю? — сказал я сердито. — Корзинами землю носить!.. На телегах камни возить!.. Пирамиды как-то же строили?.. А я вот, напротив, антипирамидник. Не вверх, а, того, вглыбь. Да, крестьянам такое не под силу, но во время стихийных бедствий везде задействуют армию!.. Я не рассматриваю это как локальное бедствие, это национальная… ну, не катастрофа, однако все же вызов моей замечательности.

Норберт оглянулся на всадников, все скачут тесной группой, бдительные и настороженные, как волки, лично отбирал таких, снова обратил ко мне лицо с встревоженными глазами.

— Сэр Ричард, никто из правителей не брался за эту задачу.

— Растиражируйте, — распорядился я. — В смысле, доведите до сведения населения, что я вот такой замечательный и в самом деле забочусь о простом народе. И хотя пока избирательной системы нет, но всенародная любовь лишней не бывает. Лучше работают, если в правителе уверены.

За спиной нарастает грохот тяжелых копыт, нас догоняют на взмыленных конях Асмер и Бернард. У Асмера конь сравнительно легкий, но у Бернарда настоящий рыцарский: в холке на два локтя выше крестьянской лошадки, тяжелый и могучий, как слон.

Я покосился на обоих недовольно, не любят дисциплины и все никак не прибьются к определенному отряду.

— Трещина, — поинтересовался я, — сколько в длину? На пару миль потянет?

— Шесть миль, — ответил сэр Норберт, — три ярда и восемнадцать локтей.

— Прекрасно, — сказал я, — вы просто чудо, сэр Норберт! От вашего зоркого глаза ничто не ускользнет. Вот уж с разведкой мне повезло… И что, через эту трещину никаких мостов?

Он улыбнулся польщенно, но тут же согнал улыбку и ответил серьезно:

— Увы, да.

Я сказал решительно:

— Тем более нужно принять меры, а это безобразие засыпать. Засыпать, утоптать и поверху проложить дорогу. Можно моего имени!

Норберт кивнул, Асмер и Бернард переглянулись, Бернард спросил с непониманием:

— Имени чего?

— Имени майордома Ричарда Длинные Руки, — сказал я рассерженно. — Самая красивая и вообще лучшая дорога в стране всегда носит имя верховного правителя! А также в каждом городе. Переулки и закоулки моим именем называть нельзя, урон престижу и подрыв авторитета. Сами понимаете…

Бернард пробормотал озадаченно:

— Во наш майордом дает… До такого даже Кейдан не додумался…

— Потому что дурак, — сказал я сердито. — Ладно, отменим, а то имя слишком длинное.

— А если просто имени Ричарда? — спросил Асмер.

Я покачал головой.

— А вдруг с каким-то другим спутают, помельче? Ну там Ричем Львиное Сердце, Ричардом Гиром, а то и вовсе Третьим, что был неплох, но не я, не я…

Асмер лицемерно поддакнул:

— Да, это точно!

Я посмотрел на него сердито, где-то он уел, а где — никак не пойму, потому ответил на всякий случай надменно и напыщенно:

— Для добродетели ни одна дорога не является непроходимой!

Мы прошли две трети пути, когда вернулись разведчики и сообщили, что дальше земли контролируют крупные воинские отряды противника. Норберт велел всем остановиться и ждать подхода главного войска. Передовые отряды брабанто-армландского войска идут достаточно быстро, останавливаясь только для короткого отдыха, через два-три дня будут здесь точно. Граф Ришар, как известно, даже на привалах велит сохранять боевой порядок, никакой враг не нападет внезапно.

Я не находил себе места, сэр Норберт посматривал с пониманием, я сказал в нетерпении:

— Не могу протирать задницу в седле без дела! Поеду посмотрю, что там впереди.

— Сэр Ричард!

Я выставил перед собой обе ладони.

— Никаких возражений. Мой конь вынесет из любой передряги. Да я и не собираюсь в них встревать. Не волнуйтесь, граф, я туда и обратно.

Он стиснул челюсти, во взоре негодование, но ответил сдержанно:

— Сэр Ричард, иногда вы ведете себя как избалованное дитя.

— Я и есть избалованное, — признался я. — Простите, сэр Норберт, но я человек в самом деле осторожный! И ни в какую дурь не полезу.

— А как в ней оказываетесь?

Я буркнул:

— Она сама на меня налезает.

Одинокий всадник никогда не выглядит опасным, разбойники нападают шайками. Не обращали внимания и группы конников, хотя, конечно, я замечал их издали и объезжал так далеко, что у них даже не возникало мысли послать за мной людей и проверить, кто я и зачем здесь.

Солнце еще не жжет, прячась то за одним облачком, то за другим, но воздух, сухой и горячий, моментально срывает капли пота и выпивает жадно. Зайчик идет ровным красивым галопом, не слишком быстро, чтобы не влететь сослепу в неприятности, я замечаю и усыпанные овцами зеленые холмы, и стада полудиких коз, чернущих и ловких, как хищные звери, а также заполненные утками и гусями озера и пруды, фруктовые сады.

Мы быстро проскочили пару деревенек с непривычными для армландцев домами с плоскими крышами, где под жарким солнцем высушиваются для зимы фрукты. Дорога резко пошла вниз, по обе стороны поднялись стены ущелья, однако впереди ущелье расширяется и выводит на простор…

Я смотрел вперед, как вдруг впереди в землю с силой воткнулась стрела, а сильный голос прокричал:

— Остановись! И замри, если жизнь дорога!

Я послушно натянул повод. Из-за камней появились бородатые и лохматые люди в изорванной одежде, сбежали вниз и загородили дорогу. Двое выставили короткие пики, а третий с настоящим щитом и мечом, массивный и кряжистый мужик с разбойничьим лицом и разбойничьим видом упер руки в бока и оскалил щербатый рот в усмешке.

Сзади зашелестели мелкие камешки, с горы сбежали и преградили путь к отступлению еще трое. Я посмотрел на них, повернулся к тем, что впереди, с мечом и щитом явно вожак.

— Ребята, — спросил я в недоумении, — что с вами? На солнце перегрелись? Да, оно здесь непростое, пожили бы на севере… Одно дело нападать на толстопузых купцов или какого-нибудь пьяного аристократа, возвращающегося с попойки… но на рыцаря?

Вожак возразил:

— Рыцари сами промышляют, как и мы, грабежом. Только грабят по-крупному, а мы по мелочи. Ваша милость, отдавайте кошелек — разойдемся мирно. Ваш конь останется при вас. Как и ваша жизнь.

— Неплохое предложение, — ответил я. — Деловое, взвешенное. Если буду драться, то рассчитываете забрать все, но не хотите терять своих людей?

— Верно, — сказал вожак. — Вы, ваша милость, даже вот так, когда все на вас, все равно завалите одного, а то и двух. А я не люблю потери. Потому лучше меньше, но разойдемся мирно.

Я спросил:

— Полагаете, я не прорвусь?

Он ответил дерзко:

— Полагаю. Посмотрите наверх!

Я задрал голову. Метрах в десяти повыше из-за укрытий вышли четверо с натянутыми луками, стрелы уже на тетивах.

— Да, — согласился я, — это аргумент.

Вожак сказал увереннее:

— Если бы мы хотели просто убить и ограбить… Нет! Просто отдайте кошель.

— А если у меня в кошеле пусто?

Он развел руками с мечом и щитом.

— Тогда придется забрать коня. Зато жизнь не заберем!

Я вздохнул.

— Что делать… Я хоть и демократ, и хорошо понимаю необходимость налогов, особенно таможенных… а вы вроде таможни…

— Че-че? — переспросил он обалдело.

— Перераспределение средств, — сказал я понятнее, — уравнивание доходов для снятия социальной напряженности… но я еще и этот дурацкий рыцарь, никак не изживу в себе это… Так что ребята…

Я вздохнул еще тяжелее, одновременно двинул вперед Зайчика. Тот рванулся, я выхватил меч. Вожак успел вскинуть над головой руки со щитом и мечом, глухо звякнуло, лезвие прошло сквозь щит, разметав в щепки, и рассекло голову до нижней челюсти.

Три несильных удара в спину, я развернул коня и, вскинув меч, заорал:

— Прекратить стрельбу!

Как ни странно, послушались, двое даже опустили луки, хотя стрелы на тетивах готовы слететь в любой момент. Сбитые конем копейщики ползают в пыли, охая и хромая, собирают выпавшее оружие.

— Тихо всем, — сказал я громко. — Вот что, ребята, вы остались без вожака… От клятвы служить ему теперь свободны. Если хотите драться… ладно, можно. Но лучше вам уйти без драки. Преследовать по своей бескрайней и непонятной доброте не буду. Надо бы ограбить, конечно…

Один из разбойников, выплевывая кровь изо рта, прошамкал:

— Ваша милость, у нас ничего нет!.. Два дня не ели…

Я отмахнулся.

— Грабить не буду, я же сказал. Хоть и жажду. Но понимаю, покуражиться хочется, а я обещал взрослеть и мудеть. В смысле, мудреть, так как возмудел я раньше возмудрения… Все. Свободны!

Они бросились карабкаться вверх по склону, я пустил Зайчика по дороге. В спине чесалось, одна из стрел все-таки пробила легкий кожаный панцирь, сейчас в том месте рассасывается шрамик.

Глава 17

Дорога проходила через села, на меня поглядывали настороженно, как на всякого сильного человека на коне. Вон и меч за спиной, и лук, такой может ограбить, изнасиловать, обидеть до того, как прибудет стража. Я широко и дружелюбно улыбался, и все быстро успокаивались. А о том, что так далеко может забраться сам ужасный Ричард Брабантский, один и без свиты, никому не придет в голову.

По дороге я собрал с помощью амулета несколько золотых монет и даже отыскал небольшой истлевший сверток в глубоком дупле. Десяток золотых монет и с полсотни серебряных весьма и даже весьма при моей расточительности.

В ближайшем трактире вкусно поел, заодно узнал, что недавно здесь побывал сам герцог Вирланд. Набрал людей для войска, щедро заплатил, а сейчас отправился в соседнее баронство, там бездельничающих много.

Во дворе пара мужичков собирала с земли третьего, он стонал, хрипел, выплевывал выбитые зубы и что-то выкрикивал вместе с выплескивающейся изо рта кровью.

— Тяжело стало воровать? — посочувствовал я. — Может быть, зарабатывать легче?

— Ваша милость, — прохрипел он. — Я только посмотреть вашего коня…

— А-а, — сказал я, — просто научная любознательность? Ребята, проверьте, если размах усов таракана равен длине его носа — он в самом деле любознательный. Если нет… можете отдать властям. Пусть не ворует, Его Величество король Кейдан не любит конкурентов! А вы все запомните, сколько у короля ни кради — все равно своего не вернешь!

Зайчик пошел галопом, я довольно покачивался в седле, приятно как от хорошего обеда, так и сознания, что хоть по мелочи, но подгадил Кейдану.

Земли нужного мне баронства за рекой, мы с Зайчиком форсировали ее на такой скорости, что я едва-едва замочил подошвы сапог. В ближайшем селе мне сообщили, что герцог да, был, смотрел, отобрал крепких парней, аванс выдал тем, кто немедленно присоединится к войску.

Мое мнение о герцоге резко упало, но когда въехал в город, там узнал, что по его велению весь гарнизон отборных воинов во главе с отрядом рыцарей немедленно вышел из бараков и в полном вооружении быстрым маршем отправился к крепости Аманье.

— Молодец, — пробормотал я. — Рыцари, как ударная сила, мужички с топорами — вспомогательная сила для добивания… Грамотно. Да только я в других школах учился…