Последняя стрела воткнулась в правый нижний угол, пронзив нарисованного там единорога, молодой некромант встал и слегка раскачивающейся походкой направился к стене. Выдернул короткие стрелы из пергамента, погрозил кулаком оставшейся целой подписи.
— Я тебя достану, — проворчал он, — даже если мне придется потратить на это все оставшиеся годы! — Подсчитал очки, вернулся к столу и из горлышка допил начатую бутылку.
Королевский гонец добрался до конца дороги и неожиданно для себя обнаружил неприятный факт: мост был поднят, его глазам открылся глубокий ров с отвесными стенами. Судя по всему, трещина в скале имела природное происхождение, в надвигающихся сумерках ее глубину можно было определить только опытным путем — то есть сиганув вниз. На крепостной стене не было заметно ни души — не горели даже факелы. Замок производил впечатление пустующего.
К счастью, в королевские гонцы отбирают людей, которые не умеют пасовать перед трудностями и с радостью берутся за самые сложные поручения. Иной раз рыцарь-храмовник, вооруженный мечом, серебряным кинжалом и молитвой, отступал там, где потом, насвистывая, проходил королевский гонец. Наш герой не медлил ни минуты. Он снял с пояса медный рог и трижды протрубил в него. Извлеченный из рога звук напоминал истошный вопль мартовского кота, крик обезумевшего от любви лося, стон водяного, крик вампира, поранившего ногу на осиновой щепке, — все, что угодно, только не первые ноты государственного гимна.
— Королевская служба! — закричал гонец, отнимая рог от губ. — Именем короля! Открыть ворота!
То ли звуки гимна вызвали сотрясение воздуха в нужной части замка, то ли имя короля действительно обладало волшебной силой, но подъемный мост вдруг заскрипел и опустился к копытам усталого коня. Вслед за этим распахнулись ворота, открывая пустой двор.
Впрочем, двор был не совсем пустым. Едва копыта коня зацокали по доскам моста, откуда-то вылезли странные люди. Разглядеть их было трудно — спускался вечер, а факелов по-прежнему почти нигде не было. Да это, наверное, к лучшему — насколько мог заметить гонец, во дворе собрались хромые, увечные и уродцы со всей округи.
«Странные пристрастия у здешних лордов. — Королевский гонец вздохнул и осторожно спешился. — Ну да мое дело маленькое: передать послание — и в обратный путь…»
Слуги-уроды дело знали хорошо — приняли у гостя коня, двое сразу заковыляли в замок, чтобы доложить о его прибытии. Судя по скорости передвижения, подниматься на самый верх башни они должны были до полуночи, но подоспела помощь. Большие двери отворились, на двор вышел высокий, тощий, бледный до синевы тип с темными провалами на месте глаз. Нет, глаза у него были, но такие черные, так глубоко расположенные, что на первый взгляд казалось, будто это скелет. Незнакомец был одет в тунику с гербом, на котором переплетались две змеи, держащие в зубах щит с непонятными символами.
— Чего угодно? — прозвучал пустой и какой-то мертвый голос.
— Письмо от короля! — бодрым тоном отрапортовал гонец.
— Следуйте за мной!
В комнате у камина молодой человек только что допил из горлышка начатую бутылку вина и придирчиво рассматривал остальные — выпить их сейчас или чуть погодя? При этом он легкомысленно помахивал пустой бутылкой в воздухе и, когда за его спиной неожиданно раздался голос, вздрогнул и выронил ее.
— К вам гости.
Гонец, стараясь не глядеть на странного слугу, чеканным шагом приблизился к человеку, стоявшему у стола, заваленного бумагами, стрелами, перьями и посудой. Хвала Единому, это был нормальный человек — молодой парень, бледный от недостатка воздуха, с темно-русыми волосами, падающими на отвороты красной туники, перетянутой в талии ремнем с серебряной пряжкой. Судя по тонкой работе, стоила эта пряжка столько, сколько королевские гонцы зарабатывают за полгода, а значит, перед ним был владелец замка. То есть адресат.
— Ну, — голос у молодого человека тоже был самым обыкновенным, — чего вам надо?
— Письмо от короля! Приказано доставить срочно, передать в собственные руки!
— Где оно?
— Сейчас. У вас есть нож?
Молодой человек тряхнул волосами и вытащил из-за пояса кинжал с серебряной рукоятью. Ничего не понимающий в высоких материях гонец принял оружие и стал подпарывать подкладку на плаще, хотя любой другой на его месте затрясся бы — этим оружием можно было убить любую нечисть, о чем свидетельствовали сечение клинка и руны, покрывавшие лезвие. Но сейчас кинжалом просто распороли ткань в нужном месте, достали аккуратно сложенный пергамент и подали с почтительным поклоном.
— «Дорогой кузен Лейр! — прочитал вслух молодой человек. — Чрезвычайные обстоятельства требуют вашего присутствия в моем дворце. Речь идет о деле достаточно серьезном, не терпящем отлагательств. Мне рекомендовали Вас как человека, который мне нужен, посему приказываю немедленно явиться во дворец, где Вам будут даны дальнейшие разъяснения. Король Богорад Третий».
Молодой человек дочитал и поднял глаза. Гонец стоял навытяжку с видом человека, который свое дело сделал и теперь ему все равно, что произойдет — одарят его золотом или бросят на съедение хищникам. В прежние времена королевские адресаты поступали одним из двух вышеозначенных способов — в зависимости от того, дурные или хорошие вести приносил гонец. Именно поэтому король так тщательно отбирал своих посланцев — они должны быть готовы абсолютно ко всему.
Но молодой человек, которого никто и никогда не называл «дорогим кузеном Лейром» — хотя бы потому, что звали его совсем по-другому, — не собирался делать ни того, ни другого. Он уже понял, что произошло, но не спешил уведомить нежданного посланника об ошибке.
— И что же имеет мне сообщить мой дорогой кузен, его величество Богорад Третий? — совершенно невинным тоном поинтересовался он, аккуратно сворачивая пергамент в трубочку.
— Не могу знать, лорд Лейр! — отрапортовал гонец, который узнал имя владельца замка из прочитанного вслух письма. — Секретная миссия, лорд Лейр!
— Понятно. — Юноша покосился куда-то через плечо гонца. Приученный к неожиданностям, тот тоже оглянулся и обнаружил, что владелец замка смотрит на висящую на стене картинку настолько фривольного содержания, что в доброй половине известных гонцу стран за одно ее разглядывание вполне можно было оказаться на костре. Страшная ересь. Диплом о высшем специальном образовании знал, кому стоит, а кому не стоит показывать себя во всей продырявленной красе.
Новоявленный кузен короля смотрел на размашистую подпись: «Годфруа Терибальд Арманзор Третий». Автограф родного отца. «Тебе бы стоило, дорогой папочка, хотя бы иногда проявлять ко мне чуть больше внимания, — подумал бледный наследник. — Ну хотя бы из вредности…» Вслух он этого не сказал, только трижды хлопнул в ладоши.
На пороге возник давешний «ходячий мертвец» с бледным лицом и глубокими провалами вместо глаз.
— Ужин, — отрывисто распорядился «кузен Лейр». — В малом зале. На двоих. Вы пьете?
Этот вопрос был задан так неожиданно, что гонец ответил чистую правду:
— Всегда!
— Вот и отлично. Отужинаете со мной? Кинжал можете оставить себе. Это подарок!
Гонец посмотрел на оружие, которое все еще держал в руке, и поскорее сунул его за пазуху. Кто их знает, этих королевских кузенов? Вдруг у них семь пятниц на неделе? Кинжальчик-то знатный! За него королевский ювелир отвалит столько деньжат, что хватит на год жизни.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Первые гости появились так быстро и в таком количестве, что Лейр сразу понял: матушка подготовила торжество заранее, — видимо, опасалась, что ее ненаглядный сынок в самый последний момент отколет что-нибудь такое, чего потом и сто лет не забудут благодарные потомки. Например, повесится или сбежит, переодевшись странствующим актером. А то и вовсе женится на какой-нибудь простолюдинке с тремя детьми от предыдущих браков, оставит им все свое состояние и тотчас после свадьбы удалится в монастырь. Да мало ли на что идут молодые мужчины, желающие избежать брачных уз! Объявляют себя мужеложцами и скотоложцами, прикидываются сумасшедшими и больными, прячутся в лепрозориях и записываются в матросы. В самом крайнем случае становятся разбойниками, убийцами и насильниками, заканчивают жизнь на плахе — и все это только для того, чтобы избежать женитьбы! Такое не один раз случалось в их семье, и леди Клоди всерьез опасалась прецедента.
На сей раз рыбка не должна была сорваться с крючка. Лейр сразу это понял, как только высунулся в окошко. Гостей набежало видимо-невидимо, при одном взгляде на их количество становилось ясно — леди Клоди рассылала приглашения за несколько дней или даже недель до торжественной даты. Кухня работала в усиленном режиме — так получило объяснение желание матери спровадить сына на охоту. Он мотался по окрестностям несколько дней, упорно приносил дичь, которая тут же куда-то исчезала. На ужин вместо оленей почему-то подавали козлят и поросят, а вместо диких гусей — жалких курят, умерших от истощения. Оказывается, дичь приберегли для приема гостей, к тому же в отсутствие сына никто не мешал леди Клоди вести подготовительную работу.
Лейр заметался по комнате, задумался: как избежать женитьбы? Все вышеупомянутые «причины» юноша отмел сразу как недостойные мужчины. По той же причине отверг членовредительство — это же больно! — и самоубийство.
Но, как назло, едва ему на ум пришел оригинальный способ решения проблемы — запереться в своих покоях и объявить голодовку, — двери распахнулись, в комнату вошли два рыцаря и встали по обе стороны от входа. Это были «мордовороты», которыми леди Клоди усиленно «затыкала дыры» и закрывала пятна на шпалерах. Одного взгляда на их широкие плечи и решительные лица было достаточно, для того чтобы понять: с ними шутки плохи.
Вслед за рыцарями слуги втащили сундук с одеждой, мажордом и две девушки-служанки принялись хихикать и толкать друг друга локтями. Потом под грозным взглядом мажордома девушки несколько притихли, но, когда взялись переодевать юношу для предстоящей церемонии, снова засмущались и принялись смеяться.
Лейру было и приятно и неуютно от этих прикосновений. С одной стороны, это хорошо, что к нему прикасаются такие красотки — от одних их шаловливых ручек, когда они натягивали на него штаны, ему стало жарко. Но, с другой стороны, как подумаешь, что уже вечером эти самые штаны и тунику с него будет снимать молодая жена, — волком взвоешь! Матушка до того натерпелась, переживая любовные похождения мужа, что не допустит и мысли о супружеских изменах сына. Она скорее сама кастрирует его, чем пустит прогуляться на сторону! Так что, возможно, это последние красивые девушки, которые прикасаются к его телу. И не только прикасаются — заигрывают.
…Когда Лейр спустился в большой зал, у него были малиновые уши и вспотевшие виски. Леди Клоди с подозрением взглянула на сына. К счастью, она занималась последними приготовлениями и ей было не до раздумий о состоянии отпрыска. Музыканты — Лейру так и не удалось понять, откуда она их достала в это время года, ведь в разгар весны праздников нет и все артисты сидят в городах тише воды, ниже травы! — так вот музыканты заиграли что-то торжественно-занудное, и гости, пропустив вперед хозяев, нестройной толпой устремились к домовой церкви.
Произошла небольшая заминка — хозяевам и гостям пришлось несколько минут простоять на пороге, поскольку девушки еще не закончили убирать храм изнутри первоцветами и лентами. Для Лейра в этом был добрый знак, но его матушка и дядя на происшествие никак не отреагировали. Они крепко с двух сторон держали жениха за локти, чтобы не дать ему шанса избежать собственного счастья.
Наконец двери домовой церкви распахнулись, все ввалились внутрь. Лейр поджал ноги в надежде, что его бросят на полпути и он всего-навсего будет затоптан толпой, спешащей по пятам, но леди Клоди зарычала сквозь зубы, чуть ли не за шиворот подтащила сына к алтарю и поставила, придерживая за пояс, перед священником.
Началась служба, и юноша вздохнул с нескрываемым облегчением: пока это была не свадьба — помолвка. Вскоре он сам и его невеста (мать отвечала от имени жениха, а дядя — от имени своей дочери) дали обет сочетаться браком на этом самом месте ровно через месяц, а до тех пор хранить верность и даже не пытаться искать утешения на стороне. Тут же было оговорено, что последнюю неделю перед свадьбой невеста проживет в этом замке и войдет в роль будущей хозяйки.
К концу службы Лейр вздохнул свободно: свадьба откладывалась на месяц! А значит, у него оставался целый месяц жизни! Правда, по новым законам, которые установили жрецы Единого, все это время он не должен был даже смотреть в сторону молодых девушек, но кто сказал, что такие обеты соблюдаются женихами? Целый месяц! За это время он что-нибудь придумает, чтобы честь не пострадала и свобода не помахала прощально крылом молодому хозяину. В крайнем случае — чем не шутит Фортуна? — можно будет скоропостижно жениться на какой-нибудь красотке — даже если брак придется расторгать, волокита затянется не на один год. За это время может произойти — все. Вплоть до войны и стихийных бедствий! В общем, в зал пиршеств Лейр вошел бодрой походкой, он смог даже жизнерадостно улыбаться в ответ на поздравления! О, если бы эти господа знали, о чем он думает и чему улыбается!
Пир начался обычно, как начинаются все пиры, — с громких тостов, мерного колыхания подносов с дичью и шумного прославления потомков Хьюга Косоглазого, с которого пошел сей славный род, не один век владевший Холмогорьем. Менестрели пели баллады, рассказывали о подвигах славных предков, жонглеры кувыркались и ходили на руках, дрессировщик показывал заморского зверя макаку, которая была совсем как человек, только волосатая и с хвостом, а ученый петух кукарекал столько раз, сколько пальцев показывал хозяин. Потом принесли нескольких кроликов и выпустили их прямо в зале, заставив собак гоняться за зверьками под столами. Потом два соседа вспомнили о давней вражде и устроили маленький турнир. Потом…
А потом как-то неожиданно потемнело, и в распахнутые окна ворвался холодный ветер, сразу напомнивший, что даже в конце весны бывают заморозки. Он погасил все факелы в зале, и стало заметно, что на улице давно вечер. Присутствующие женщины почему-то подняли визг, а когда факелы вспыхнули вновь, к их воплям присоединились и некоторые мужчины.
…Было от чего!
Когда факелы вспыхнули снова, оказалось, что на пороге стоит высокий незнакомый воин, с ног до головы закованный в доспехи, сплошь покрытые шипами, наростами, чеканкой и вытравленными чернью узорами. Доспехи состояли из металлических пластин, которые крепились друг к другу особыми сочленениями, отчего нельзя было сказать, что находится под ними. Забрало шлема, рогатого, украшенного между рогов литой фигуркой змеи, было опущено. За спиной неведомого рыцаря висел длинный плащ, над правым плечом виднелась рукоять меча, такого огромного, что оставалось только гадать, как незнакомец станет вытаскивать его из-за спины без посторонней помощи. Впрочем, одного взгляда на его шипастые перчатки было достаточно, чтобы понять: неведомый воин способен убить ударом кулака, не обнажая оружия.
Переждав, пока визг, крики и изумленные возгласы гостей слегка утихнут, воин сделал шаг вперед. Из-под шлема гулко прозвучал ровный голос:
— Где владелец замка? Я ищу владельца замка!
Леди Клоди судорожно вцепилась всеми десятью пальцами в руку сына, но Лейр стряхнул руку матери и шагнул вперед:
— Я тот, кого ты ищешь!
Леди Клоди всхлипнула и прижала руки к груди. Незнакомец простер руку, промолвил тяжелым голосом, от которого, казалось, все в мире заледенело:
— Повелитель призывает тебя! Явись пред очи Повелителя!
Прежде чем изумленный юноша успел открыть рот, чтобы спросить, кто такой Повелитель и зачем ему понадобился Лейр из рода Косоглазых, вновь погасли факелы, по залу пронесся холодный, злой ветер, а когда снова в который раз вспыхнул свет, уже никого не было в дверях. Только изумленная стража могла рассказать, как сами собой распахнулись ворота, в них ворвался черный конь и, подхватив всадника, зловещей птицей растаял в ночи. Но никто ни о чем не спросил стражников…
Пир закончился быстро — хотя леди Клоди пригласила гостей вновь сесть за стол, руки слуг так дрожали, что они проливали половину вина мимо кубков, то и дело роняли блюда с угощениями. Собаки все, как одна, забились под столы и тихо скулили, поджав хвосты, а когда их попытались выгнать, принялись кусаться. Музыканты фальшивили, акробаты и жонглеры то и дело ошибались, и вообще вдруг как-то сразу позабыли все свои фокусы. Даже вино приобрело странный привкус перебродившего сидра, многие морщились, отпивая его. Неудивительно, что через час большинство гостей засобирались домой, а остальные, не рискнул выехать из замка ночью, были так мрачны, словно попали на похороны.
Лейр, напротив, пребывал в таком приподнятом настроении, что леди Клоди заподозрила неладное.
— Что ты задумал, сын мой? — поинтересовалась она обманчиво-медовым голосом, заметив, что помолвленный сидит, уставившись в одну точку, и молчит.
— Ни о чем, мама, — тут же отозвался сын, не пошевелившись.
— Ты же не думаешь никуда ехать? — продолжала допытываться леди. — Этот Повелитель, или как его там…
— Ты о чем, мама? — Юноша в первый раз за последний час взглянул на свою родительницу, и та внезапно вскрикнула, хватаясь за сердце:
— Не пущу!
…И тем самым все испортила… Ибо лорд Лейр действительно не собирался никуда ехать, но сама мысль о том, что он может покинуть замок и мать намерена помешать ему в этом, оказалась достойной внимания. Более того — получалось, что, послушавшись таинственного незнакомца, он оттягивает женитьбу на неопределенный срок. Кто знает, зачем его вызывают!
— Но ты же слышала, мама? — решил он забросить пробный камень. — Меня призывает Повелитель…
— Какой Повелитель? Не знаю никакого Повелителя! — зачастила леди Клоди. — Откуда он взялся? Кто это? Одно дело, если это наш король! Но совсем другое, если это кто-то посторонний? С чего это вдруг у тебя появился Повелитель? Когда ты стал чьим-то вассалом? Почему мы с отцом ничего не знали об этом? Ты скрыл от нас такое важное событие? На каких условиях ты служишь? Да и человек ли это? Может быть, это нечистая сила? Тебя околдовали? Так почему ты мне не признался?… Ах да! Ты же околдован! Но это поправимо! Я сегодня же… то есть завтра на рассвете отправлюсь в часовню, мы со святым отцом все обсудим и поможем тебе! Но ты никуда не поедешь! Слышишь? Это мое материнское слово! И не вздумай спорить! Я старше тебя и знаю, что тебе нужно! Слышишь?!!
— Слышу, мама. Я все слышу! — Лейр повернулся и быстро направился к себе.
— Ты никуда не поедешь! — рванулась за ним леди Клоди. — У тебя сегодня помолвка! Ты через месяц женишься! Кто бы он ни был, этот Повелитель не имеет права…
Юноша махнул рукой и побежал.
Он ворвался в свою комнату, где несколько часов назад его переодевали для праздника, и захлопнул за собой дверь. Сердце гулко стучало в груди, а в животе росло странное ощущение пустоты и тяжести, так бывает, когда стоишь на пороге важных событий — решение уже принято, но сделать первый шаг еще трудно!