Глава 8

«ЗА ДЕРЖАВУ ОБИДНО!..»

После завершения испытаний тяжелый атомный авианесущий крейсер «Слава» вернулся на Николаевский судостроительный завод. Теперь инженерам и заводским специалистам предстояло внести соответствующие изменения в оборудование корабля. На аэродроме Бельбек, где теперь базировалось звено истребителей Су-207, инженеры и техники тоже проводили различные тестирования систем, аппаратуры и узлов самолетов. Полковник Щербина и его «орлы» принимали в наземной части испытаний такое же деятельное участие, как и в воздушной. Вместе со специалистами из ОКБ Сухого они доводили аппаратуру самолета до расчетных значений, а это значило, что кабины Су-207 они покидали только в конце дня, а если испытания и доводка были назначены на ночь — то утром. Вместе они спорили, выстраивали теории, бились над проблемами.

И при всем при этом Олег Щербина успевал полетать «для души» со своим бывшим ведомым, а теперь командиром полка Юрием Рощиным.

Но внезапно производственный круговорот был нарушен неожиданным визитом. На аэродром Бельбек приземлился палубный вертолет Ка-31. На авиабазу пожаловала делегация моряков со «Славы» с приглашением посетить их «скромный ковчег» — так они шутя назвали свой авианесущий крейсер.

Предложение было принято с воодушевлением, и Щербина вместе с тремя летчиками-испытателями и Юрий Рощин тоже с еще несколькими офицерами загрузились в морской вертолет. Маршрут и коридоры оказались согласованы заранее, а перелет из Бельбека в Николаев занял часа три.

Ка-31 приземлился на небольшую посадочную площадку прямо на территории завода. Летчиков уже ждали офицеры в черной парадной форме.

Борттехник открыл сдвижную дверь грузопассажирского салона, и Щербина первым соскочил на землю, придерживая фуражку с голубым околышем от ветра, поднятого лопастями соосных винтов. Вертолет утвердился на всех четырех опорах шасси, и лопасти остановили свое вращение. Из винтокрылой машины, на ходу поправляя парадную форму, высыпали остальные летчики.

— Здравия желаю! — вскинул ладонь к козырьку черной фуражки офицер-моряк.

Здравия желаю! — ответил тем же и полковник Щербина.

Они пожали друг другу руки.

— Второй помощник, капитан 3-го ранга Артем Иванович Левицкий, — представился офицер. — Кают-компания авианесущего крейсера «Слава» просит вас быть нашими гостями.

— Искренне рады быть вашими гостями. Полковник Олег Николаевич Щербина, — представился командир летчиков-испытателей.

Вперед незаметно выдвинулись два подтянутых парня в штатском.

— Виноват, товарищ полковник, — сказал один из них негромко, протягивая Щербине пластиковый прямоугольник — Возьмите, пожалуйста. Это бейдж-пропуск. Простая формальность.

— Понимаю, — усмехнулся Олег, цепляя на лацкан кителя бейдж.

Все-таки, как ни крути, все они находились на одном из самых крупных судостроительных заводов, режимном военном объекте. Все остальные гости тоже нацепили бейджи, а у моряков они и так были пришпилены к лацканам парадных кителей.

Над бетонными плитами заводской набережной возвышался серый, шаровой борт атомного авианесущего крейсера. Часовой у трапа замер, сжимая в белых перчатках карабин Симонова. Тихий плеск волн, глухой грохот завода, крики чаек. Соленый морской воздух, чуточку отдающий мазутом.

— Добро пожаловать на борт, товарищи офицеры.

— Благодарим.

По одному летчики поднимались по балясинам трапа на палубу самого современного русского корабля. Часовой вскинул ладонь к бескозырке с развевающимися на легком ветру ленточками. Отражаясь от полированного светло-коричневого орехового ложа и приклада церемониального оружия, сверкали начищенные пуговицы белой парадной формы и бляха ремня с якорем.

«Какой же он огромный»! — вновь подумал Олег Щербина, как тогда, впервые облетая этот уникальный корабль. С высоты птичьего полета можно было охватить взглядом весь авианесущий крейсер, полюбоваться изяществом и строгостью обводов атомного океанского бойца. Но сейчас, находясь на его палубе, Щербина был просто подавлен масштабами и мощью, которой веяло от этого нагромождения серого металла. Причем металла не мертвого, бездушного — теперь корабль представлялся летчику единым, огромным, слитным организмом.

Полетная палуба поражала просто своими размерами. Сейчас на ней оставалась лишь пара истребителей Су-ЗЗМ со сложенными консолями крыльев, стоящая возле многоэтажной надстройки-«острова». В ее кормовой части была установлена угловатая массивная башня с двумя шестидюймовыми орудиями.

У трапа их встретил еще один офицер.

— Здравия желаю! Дежурный по кораблю старший лейтенант Сергей Трофимов.

С ним вместе и с сопровождающими офицерами летчики начали спускаться по узким металлическим трапам внутрь корабля…

Коридоры, отсеки, перегороженные массивными бронированными дверями с кремальерными запорами, тусклый свет плафонов в металлической оплетке, и со всех сторон — металл. Летчикам, привыкшим к просторам аэродромных полей и бескрайней синеве Пятого океана, здесь было, мягко говоря, неуютно.

«Да, это каково здесь служить… А ведь говорят, что в нашем флоте есть и подводные атомные авианосцы. Здесь хотя бы на палубу можно выйти или на крайний случай в иллюминатор полюбоваться просторами. А там?.. По три месяца, а то и больше — на глубине, в океанской толще, в нескольких сотнях метров от поверхности. Нет, уж лучше быть летчиком», — думал полковник Щербина, идя по коридорам вслед за морскими офицерами. — Хотя находятся ведь сорвиголовы, «подводные летчики», которые умудряются совмещать одно с другим».

Кают-компания приятно удивила летчиков контрастом с окружающим ее царством высокотехнологичного боевого металла.

Издавна на русском флоте кают-компания была тем местом на корабле, где обращались не по чинам и званиям, а по имени-отчеству. И сообщество офицеров того или иного корабля тоже зовется кают-компанией, это люди, избравшие своей судьбой служение Отечеству Это колыбель традиций русского флота. И, как за круглым столом короля Артура, каждый имеет право высказать свое собственное мнение — на пользу общему делу. Поэтому-то и начинается совет с того, что выслушивают сначала самых младших по званию, чтобы не «давил» авторитет старших товарищей.

— Входите-входите, господа офицеры! — радушно поприветствовал летчиков старпом. Именно он, согласно морскому закону, был хозяином в кают-компании.

— Здравия желаем!

— Можно просто: здравствуйте, — ответил капитан корабля Федор Дмитриевич Штерн, чуть заметно улыбаясь.

Ну, значит, здравствуйте. — Офицеры обменялись крепкими рукопожатиями.

— Просим к столу!

— Да и мы к вам — не с пустыми руками!

— Ну, за возрождение флота! — поднял очередной тост офицер-моряк.

— И армии! — поддержали его летчики.

— Да, слава богу, что теперь и на Украине тоже начался подъем промышленности, — поддержал их один из офицеров. — А то постоянные выборы — перевыборы, приватизации-реприватизации, а реально — обветшало все. Я помню, в девяносто первом, когда Николаевский судостроительный завод «самостийной» власти отошел, их ликованию предела не было. Там тогда достраивались авианесущий крейсер «Варяг», однотипный «Николаю Кузнецову», и ракетный крейсер «Адмирал флота Лобов». Такой же, как флагман Черноморского флота гвардейский крейсер «Слава», ставший впоследствии «Москвой».

В итоге «Варяг», достроенный на семьдесят процентов, который так нужен был тогда русскому флоту, «самостийники» «заморозили». Да что там! Уже достроенный и проходивший испытания на Черном море ТАВКР «Тбилиси» (будущий «Николай Кузнецов») просто чудом успели перебазировать в Североморск. А «Варяг» при вмешательстве США украинские власти практически за год демонтировали, оставив только корпусные конструкции и надстройку, и продали в Китай по цене металлолома.

— А ракетный крейсер?

— А ракетный крейсер «Адмирал флота Лобов» передали Украине, где его переименовали сначала в «Галичину», какого-то, извините, хрена… Ну, какое отношение, скажите, историческая область в Карпатах имеет к морю?! Потом назвали корабль «Украина». И эта «Украина» продолжала ржаветь у достроечной стенки Николаевского судостроительного завода, впрочем, и само-то государство стремительно нищало. Правда, потом Россия все же договорилась и выкупила «Убийцу авианосцев», присвоив ему гордое имя «Севастополь».

— Хоть что-то хорошее…

— Вообще, действительно — за державу обидно, — подхватил нить разговора полковник Олег Щербина. — Взять вот, например, те же самые подлодки. Люди в Советском Союзе после войны в голоде и холоде создавали подводные атомоходы, развивали индустрию. Моряки эти подлодки осваивали зачастую ценой жизни. Но вот наконец научились, создали исключительно надежные, эффективные и просто непревзойденные атомные подводные ракетоносцы. И что? Пришел к власти этот меченый ублюдок Горбачев и уничтожил труд сотен тысяч людей! Также и с самолетами. Это вообще уму непостижимо! Порезать боевые ракетоносцы Ту-160, Ту-95МС и Ту-22МЗ на металлолом. Самолеты, которые еще и половины своего ресурса не вылетали!!! Летчики тогда в Полтаве плакали, глядя на эту казнь, по-другому и не скажешь, крылатых машин. Но ничего сделать не могли — приказ украинского командования…

— Да, — поддержал командира один из летчиков. — Причем Россия тогда просто просила: продайте нам эти самолеты за очень большие деньги! Нет, б… дь, уничтожили, чтобы только «москалям» досадить и под «янкесов» прогнуться! Дерьмо!

— Точно! И так везде!

Федор Дмитриевич Штерн повертел в пальцах пустую рюмку:

— Вот всегда таю чтобы осознать, казалось бы, простые, присные истины — нужно сто раз умыться кровью и потом. И лишь только после этого начать новый, тяжелый и долгий путь наверх.

Глава 9

«NUCLEAR HAWK»

Атомная подводная лодка «Мэн» класса «Огайо», переоборудованная в подводный авиадесантный корабль, получила приказ высшего приоритета. Она патрулировала полярную акваторию от мыса Моррис-Джесуп у северо-восточной оконечности Гренландии и до Земли Франца-Иосифа.

После переоборудования в герметичном ангаре на палубе и в отсеках она несла четыре истребителя вертикального взлета и посадки F-35B «Лайтнинг II», десантный конвертоплан V-22 «Оспрей», оснащенный складывающимися крыльями и лопастями концевых винтов, и два вертолета огневой поддержки AH-1Z «Кинг Кобра». Боевой отряд насчитывал пятьдесят «морских котиков» — бойцов элитного подразделения Корпуса морской пехоты США.

АПЛ «Мэн» на полной скорости следовала в район падения беспилотного разведчика «Глобал Хоук». При этом командиру атомной подводной лодки коммандеру Майклу Дэвису приказали любой ценой вернуть обломки беспилотного аппарата и при этом использовать любые средства — вплоть до прямого боевого столкновения с русским флотом и авиацией. Что там такого в этой безмозглой крылатой железяке, из-за чего коммандер, по сути, получил право развязать Мировую атомную войну, ему не сообщили. «Ваш допуск не позволяет разглашать подобного рода закрытую информацию». Его допуск! Да у него под командованием совсем недавно было двадцать четыре баллистические ракеты, способные превратить любой участок суши в радиоактивную стекловидную пустыню! А теперь он даже не имеет права знать, за что эти «вайлд рашнз» поджарят его «афроамериканскую» задницу!

Хорошо еще, что до района падения было совсем близко.

Коммандер снял микрофон корабельной трансляции:

— Внимание по кораблю, боевая тревога! Авиационной группе — готовность № 1, десантной группе — готовность № 1! Боцман, всплываем в надводное положение для обеспечения взлета авиагруппы.

— Йес, сэр!

* * *

Высота восемь тысяч метров, ледяное пространство скрывается за пеленой дымки, ровно гудят двигатели, сейчас предстоит самое сложное — дозаправка в воздухе в условиях, максимально (максимальнее некуда) приближенных к боевым.

Штурман «колдует» над электронно-вычислительной машиной и «по старинке» проверяет свои выкладки с помощью карты и навигационной линейки. «Мне ее дед подарил, он в войну штурманом на Ил-4 летал на Балтике», — как-то сказал Сашка.

— Командир, ворочай влево двадцать пять градусов.

Понял. Сколько до района встречи с танкером?

— Две минуты.

На экране радара и на индикаторе на фоне лобового стекла появилась светящаяся метка самолета. Игорь переключил режим работы бортовой РЛС переднего обзора, появились параметры полета. Ромбик захвата остался зеленым — система опознавания идентифицировала самолет как «свой».

— Я «Второй», обнаружил цель, иду на сближение.

— Я «Первый», понял.

Вскоре отчетливо стал виден силуэт воздушного танкера Ил-78 из отдельного полка самолетов-заправщиков.

— 278-й, я «Чайка-1», прием. Сообщите условия дозаправки.

— Я 278-й, курс двести сорок, высота шесть тысяч, скорость — шестьсот пятьдесят.

— Вас понял, «коровка», подхожу.

— Давай, «теленочек», держись за титьку крепче.

— Начинаю процедуру дозаправки. Штурман?

— Снижение на две тысячи курсом двести сорок Осторожно подходи под него… — моментально отозвался Шурка, контролируя сближение с танкером.

Дозаправка в воздухе — один из самых сложных пунктов боевой подготовки строевых летчиков. Только сравнительно недавно ее стали массово осваивать в бомбардировочных и истребительных авиаполках ВВС. До этого дозаправка в воздухе была уделом лишь пилотов самой высокой пробы — настоящих асов.

Две многотонные крылатые машины осторожно, по метрам, сокращают дистанцию, а их скорость при этом составляет более пятисот километров в час. Одно неверное движение — и столкновение неизбежно, оба самолета в одно мгновение превратятся в пылающие обломки.

Игорь сейчас чувствует сорокатонную машину обнаженными нервами, точными движениями ручки управления и педалей он парирует рывки Су-34 в спутных струях турбулентности воздушного танкера. Саша, впившись взглядом в силуэт Ил-78 за остеклением кабины, вполголоса считывает дистанцию. Нужно выполнить эту заправку «на пятерку с плюсом», с первого раза попав в венчик конуса топливного шланга.

Из подвешенного под крылом танкера УПАЗа, универсального агрегата заправки, потянулся полосатый черно-белый шланг с венчиком приемной горловины. Штурман нажал несколько клавиш на приборном щитке, и слева перед пилотской кабиной поднялась телескопическая штанга дозаправки.

— Увеличь скорость, — говорит Саша.

Игорь чуть двигает вперед РУДы.

— Нормально. Подходим.

Теперь для летчиков сверхзадача — поймать заправочным конусом штанги венчик горловины шланга. Вот он — бьется в воздухе всего в нескольких метрах от остекления кабины. Попробуйте вдеть нитку в иголку, которую держит ваш товарищ, да еще и на бегу. Вот именно это и нужно было сделать летчикам.

Игорь чуть подал самолет вперед, штанга скользнула в конус, щелкнули автоматические замки. На приборной панели загорелись зеленые индикаторы.

— Есть сцепка!

Такие же лампочки зажглись и у воздушного стрелка в кормовой кабине под высоким килем Ил-78, и на приборной доске командира воздушного танкера.

— Я 278-й, сцепку произвел, начинаю перекачку топлива.

В баки Су-34 насосы танкера погнали тонны керосина. Передача горючего была выполнена. Расстыковка. Су-34 осторожно отходит от самолета-заправщика, заправочная штанга складывается и уходит под обтекатель, из конуса воздушный поток выдувает облачко мельчайших керосиновых капель.

Теперь место у заправочной горловины конуса занимает истребитель-бомбардировщик ведомого. Ювелирно подведя свой самолет к танкеру, он с первого раза захватывает топливный шланг телескопической штангой заправки. Еще через несколько минут оба Су-34 отваливают от многотонной туши воздушного танкера, а их место занимает вторая пара.

— Заправку завершил. Задание?

— Отход курсом сто восемьдесят.

Понял, выполняю.

Подводный крейсер ТК-20 «Северсталь» всплыл в надводное положение, проломив мощной рубкой ледовый покров. Место падения «Глобального Ястреба» находилось в трех километрах от точки всплытия. В центральном отсеке собрался десантный отряд моряков во главе со старшим помощником командира корабля Иваном Сергеевичем Смолиным. Все были вооружены «до зубов», благо командир ракетно-артиллерийской боевой части постарался. Оказывается, у него и пулемет «Печенег», и пара гранатометов «Муха» были припрятаны в оружейке. А Вячеслав Славин еще и настоял, чтобы участники морского десанта взяли с собой и еще два из восьми штатных комплектов ПЗРК «Игла».

— Товарищ капитан 1-го ранга! Десантная партия в составе десяти человек к выходу готова! Старший группы — капитан 2-го ранга Смолин.

— Приказываю, совершить марш-бросок к месту падения «беспилотника», занять круговую оборону и не допустить никого к его обломкам. Любой ценой!

— Разрешите выполнять?

Выполняйте!

Есть!

Десять фигур в белых маскхалатах спустились с палубы атомной подлодки и вскоре скрылись за торосами. Вячеслав Славин на мостике незаметно их перекрестил и трижды поплевал через плечо. Потом спустился в центральный отсек.

— Задраить люки! Погружение на глубину пятьдесят метров. Заполнить концевые балластные цистерны. Рулевой — дифферент на нос пять градусов.

— Есть дифферент на нос пять градусов!

— Заполняются концевые балластные цистерны, погружение на пятьдесят метров!

— Оба мотора — вперед малый. Так держать!

* * *

Четверка истребителей-бомбардировщиков, встав в мелкий вираж, патрулировала воздушное пространство над местом падения «Глобал Хоука». Сейчас место падения скрывали некстати появившиеся облака, но тепловизионная низкоуровневая система обзора и прицеливания отлично выделяла на холодном льду и снегу теплые еще обломки. К ним продвигалась цепочка огоньков — группа старпома Смолина.

— Внимание, засек четыре цели. Скоростные. По пеленгу ноль двадцать, высота — четыре тысячи. Ответчик выдает «чужой». Похоже, истребители, — диктовал обстановку штурман-оператор капитан Смирнов. — Одна цель, маловысотная, малоскоростная. Пеленг тот же. «Чужой». Еще две цели, малоскоростные, маловысотные. Пеленг целей не меняется, цели приближаются. Предполагаю — вертолеты. Ни фига себе, «комитет по торжественной встрече»…

— Отставить нервы, штурман. — Игорь включил и проверил систему вооружения. На вспомогательном экране последовательно высветились силуэты ракет и подвесных блоков — порядок. — Я «Чайка-1», прием, приготовиться к отражению атаки. При пересечении целями периметра безопасности, цели — уничтожить!

— Вас понял, к бою готов!

Четыре тактических истребителя вертикального взлета и посадки F-35B стремительно приближались к ледяному полю, где в ледовой воронке, снеся напоследок верхушку ближайшего тороса, дымились останки «Глобал Хоука». Вслед за ними, низко прижимаясь к торосам, летел десантный «Оспрей» под прикрытием двух «Королевских Кобр».

Внезапно в кабинах американских самолетов взвыли сирены станций предупреждения о лазерном облучении — в них кто-то целился, но пилоты еще не видели, кто… Хотя и так понятно.

Четверка истребителей-бомбардировщиков свалилась, как говорят русские, как снег на голову. Летчики звена Игоря Чайки были готовы разорвать наглых «янкесов» на куски — «звездно-полосатые» вторглись в территориальное пространство России! Просчитались вы ребята, Хозяин тайги не спит, и сейчас с белоголового орлана полетят перья!