— А где Олеся? — Андрюха покрутил головой.

— Она еще в подвале вперед вырвалась, — успокоил его Слава, но Андрей все же, беспокойно озираясь, побежал чуть быстрее.

А вот комиссар почему-то решил отстать. Не иначе, успокоился, что уж отсюда-то его подопечные никуда не денутся. Дорога теперь осталась только одна.

Перед самым последним поворотом трубы друзья услышали тишину. Бой впереди закончился без их участия. Обогнув угол, Андрюха чуть не споткнулся о сидящего прямо на полу Васька.

— Живы? — Он поднял на новеньких усталые глаза.

— Да, а что?

— У нас семь убитых. Восемь легко ранены. И Олеська…

— Что?!! — Не дослушав, Андрей бросил оба своих автомата и рванул к плотно и молча стоящей на входе в зал толпе.

Когда в немой круг протолкался Слава, Андрюха сидел, бережно держа на коленях рыжую головку, и, закусив губу, слегка раскачивался из стороны в сторону. Бледность девичьего лица проступала даже сквозь толстый слой серой пыли, а на груди, на ладонь ниже правой ключицы, быстро расползалось в стороны кровавое пятно. Девушка еще дышала, но неровно, и каждый выдох с хрипом выносил на серые губы красные пузыри.

— Плохо дело, — тихо проговорил сидящий рядом Дед, — легкое пробито…

В круг протиснулся Димон и легонько пихнул Славу в бок.

— Я это… — Крот подавил в себе легкое оцепенение. — Я вылечить могу. У меня способности. Паранормальные…

— Чего-о-о? — Дед взглянул как-то очень зло. — Издеваешься, Рэмбо?

— А чего? — подал голос Миколка. — У нас вон в деревне бабка была — руками помашет, заговоры какие-то побормочет, и — готово дело. Порез там какой или коленка разбитая — как не бывало. Я в детстве завсегда к ней бегал. Раны лечить…

— Триппер ты к ней бегал лечить.

— А хоть бы и триппер, она все могла лечить.

— Заткнулся бы ты, дурень…

— Он не врет. — К командиру пробился Базов и наклонил к его лицу правый висок. — Не далее как сегодня утром я был ранен.

— Точно был, я видел, — опять влез Миколка.

На виске Димона бледнел едва заметный шрам.

— Ну давай, бормочи… — сдался Дед.

Слава опустился на колени, глянул в мокрые глаза Андрея, решительно расстегнул окровавленную Олеськину куртку и, нащупав рану, остановил время. Вспышка. Стекло…

— Ну и чего? — Командир недоверчиво посмотрел в лицо Кроткову, когда тот поднялся с колен буквально через секунду.

— Все. — Слава вытирал сжатую в кулак окровавленную руку о пропыленный комбинезон.

— Все? — Дед перевел скептический взгляд на бледное лицо девушки и ойкнул, увидев широко распахнувшиеся глаза.

Олеся обвела глазами стоящих вокруг мужчин, споткнулась взглядом на страдальчески сморщившейся физиономии Андрея и резко села.

— Чего это вы, а?

Ответом ей был многоголосый выдох.

— Слушай, Рэмбо, а ты не можешь?..

— Мертвых не могу, а легкораненых подлечу. — И он тихонечко бросил на пол еще теплую, выдавленную сросшейся плотью пулю, которую до сих пор сжимал в кулаке.

Гестаповский гауптштурмфюрер распоряжался тоном, не терпящим возражений. Он вторично в течение последнего часа поднял с постели коменданта и теперь уже не просил, а отдавал скупые и четкие команды:

— Поднимайте всех, оберштурмбаннфюрер, всех. Летчиков, техсостав, батальон авиавооружения — по тревоге вам подчиняются все части гарнизона. Вооружить — и на периметр, чтобы мышь не проскочила. Партизан около тридцати человек, и я не знаю, где они будут выходить. По одному отделению — сюда, сюда и сюда. — Он тыкал пальцем в разложенную схему. — Пусть держат выходы из канализации. Не меньше взвода пехоты и танковый взвод отправьте к шахте, партизаны могут попытаться открыть створки и выйти на поверхность там. Усильте охрану самолетов и вертолетов. Все, я поведу взвод спецназа под землю, попытаюсь выйти через замурованный колодец в тоннель. Остатки спецроты действуют по своему плану, вы их не трогаете. Да, объявите о возможности химической атаки, по зеленой ракете лучше всем надеть противогазы. Ясна задача, герр Дартц?

Все, чем мог выразить свое возмущение нарушением субординации комендант, ограничилось небрежным кивком и расслабленной позой в кресле.

— Хорошо, гауптштурмфюрер. — Возразить нечего, отвечать за все это безобразие все равно придется ему, оберштурмбаннфюреру СС Дартцу.

Впрочем, он еще не все знал. Гестаповец не посчитал нужным поставить коменданта в известность о еще одном элементе операции. Именно в эти минуты по всей окружности базы, в километре от колючей проволоки, из больших транспортных вертолетов в лес выгружаются два полка элитной дивизии 7 SS-Freiwilligen-Gebirds-Division «Prinz Eugen», замыкая второе, более плотное, кольцо окружения. Той самой Седьмой дивизии СС «Принц Евгений», которая на заре своего существования ввиду плохой оснащенности, а впоследствии — в силу накопленного опыта, использовалась в основном, в операциях против гражданского населения и партизан.

Первым вышедшего из тоннеля в зал комиссара заметил Дед.

— Петро, ты многое пропустил. У нас в отряде появился неплохой доктор. — Командир кивнул на Вячеслава, ставшего на какое-то время центром внимания. В паре с Олеськой, которую все пытались ощупать, а она вяло от этой процедуры отбивалась.

— Хорошо. — Комиссар устало опустился на ступеньки на выходе из тоннеля, где совсем недавно сидел Васек. — Как операция?

— Нормально, пока по плану все. — Дед опустился на ступеньки рядом с Петро. — Потеряли семерых. Наврала нам чуток разведка — запуск-то на завтра… нет, уже на сегодня назначен. Тут, оказывается, полным ходом подготовка шла. Человек тридцать технарей здесь крутилось. И все, гады, за пистолеты хвататься стали… Так что повозиться пришлось. Сейчас второе отделение устанавливает шашки и тянет провод. Семеныч копается в этих эвээмках, говорит, можно для верности и систему самоликвидации запустить. Думаю, у нас есть минут сорок, пока немцы на всякий случай в канализацию сунутся. Сейчас пошлю третье отделение долбить колодец и брать его под охра…

— Не надо… — усталым голосом перебил его Петро.

— Что? — Командир удивленно посмотрел на замполита.

— Не надо посылать к колодцу.

— Что за новос…

В глубине тоннеля раздалась пара мощных взрывов, ступеньки ощутимо дрогнули, и из-за поворота ударила горячая туча пыли. На зал опустилась абсолютная тишина — перестали гудеть даже моторы системы вентиляции. Все лица обратились к командиру, Дед вскочил и сверху вниз посмотрел на Петро:

— И что это было?

Комиссар поднял голову и выдержал взгляд.

— Я взорвал тоннель.

— Как это понимать? — Дед снова сел и, не отводя глаз, поднял бровь.

— Я взорвал тоннель, — отрывисто повторил Петро. — Немцы знают про колодец и вполне могли помешать выполнению задания. Это во-первых. А во-вторых, там же находилась запорная арматура системы вентиляции. Достаточно «фрицам» выпустить пару баллонов любого отравляющего вещества, и через несколько минут нас уже не будет. Я не мог допустить срыва операции.

— И когда же ты решил записать нас всех в смертники? — Дед прищурился.

Петро так и не отвел глаз. В неверном свете аварийного освещения командир разглядел в них фанатичный блеск.

— Мы уже были смертниками, когда выходили с базы отряда.

— Ты знал? И не сказал ни слова, — последнюю фразу Дед произнес утверждающе, без вопросительных интонаций.

— А ты бы тогда пошел?

— Я бы — пошел! — Командир схватил Петро за грудки и приблизил свое лицо к самым его глазам. — Но взял бы с собой только добровольцев.

Он оттолкнул комиссара и зло сплюнул:

— Мразь… Кукловод хренов…

Вокруг молча стояли бойцы группы, не занятые минированием. Васек добежал до угла, посмотрел в глубь разрушенного тоннеля, присвистнул и, покачав головой, вернулся к остальным.

Димон подошел к отдельно сидящему Славе:

— Слыхал, Крот?

Тот молча кивнул.

— Чего делать будем?

— Ерунда это. — Славка смотрел на сидящих в сторонке Андрея и Олесю. — Мы можем выйти отсюда через портал. И остальных вывести. Если поверят и не испугаются. А вот… А вот улететь отсюда нам, видимо, не судьба. Сомневаюсь я, что наверху сейчас хоть кто-нибудь думает о подготовке к вылету транспортников…

— Господин гауптштурмфюрер, взвод готов! — Молодой спецназовец-оберштурмфюрер, насколько ему позволили габариты канализационной трубы, отдал честь. — Можем начинать.

Гестаповец снял каску и жестом подозвал к себе телефониста, разматывавшего с переносной бобины провод полевого телефона. Рация здесь не работала.

— Одер-три, это Одер-один, доложите готовность.

— Готов, Одер-один, — с кучей помех прошипела трубка.

— Три зеленые ракеты с интервалом в десять секунд — и начинайте атаку. Об исполнении доложить.

— Понял, Одер-один.

Гауптштурмфюрер вытер лысину и обернулся к своим:

— «Газы»! Готовность — минута.

Спецназовцы резво натянули противогазы, водрузили поверх них каски и снова застыли в ожидании. Стоявший в тридцати метрах впереди боец, дождавшись кивка командира, дернул за шнур, уходивший в трубу ведущего вверх колодца, и отбежал к остальным. Высоко над головами раздался глухой взрыв.

Спустя несколько мгновений из колодца ухнула большая куча осколков бетона и битого кирпича. Два спецназовца тут же подскочили к этой горке, слегка раскидали ее и, использовав остатки в качестве трамплина, скрылись в отверстии.

Настойчиво загудел телефон.

— Одер-один, это Одер-три, как слышите?

— Слышу, Одер-три.

— Вынужден отменить атаку, Одер-один. Тоннель завален в районе запорной арматуры, тяги нет. Возможно, повреждены насосы на объекте. Средство не пойдет в систему, только загадим базу. Повторяю, вынужден отменить атаку! Как поняли, Одер-один?

— Понял, Одер-три, отбой… — Гауптштурмфюрер, так и не надевший противогаз, развернулся ко взводу: — Отбой «газы»!

Из колодца выкатились разведчики, сняли противогазы, и один из них доложил:

— Отверстие пробито, но двигаться нельзя — тоннель полностью завален.

— Ясно. — Гестаповец вновь оглядел своих подчиненных. — Совсем отбой. Два — один. В их пользу…

Дед поднял глаза на подошедших новеньких.

— Дело есть, командир. Отойти бы в сторонку, — сказал Слава.

Дед кивнул и поднялся со ступенек. Петро проводил отходящих подозрительным взглядом, но остался сидеть.

— Вы уж извините, ребята, — сам начал Дед, когда они пристроились у одной из стен зала. — Похоже, план отхода провалился полностью. Сейчас закончим минирование, подорвем эту чертову баллисту и будем ждать, когда кончится воздух. Замурованы мы…

— Это как раз не проблем… — начал Димка и осекся. — Не понял, чего подорвете?

Командир удивленно посмотрел обоим в лицо, слегка хлопнул себя по лбу:

— Ах да, вы ж не знаете. Вот та труба ведет к шахте, в которой находится пусковая установка. Цель операции — уничтожение готовой к старту баллисты. Это их опытный образец. Первый запуск они планировали на двадцатое апреля, но тогда нам удалось пустить под откос состав с топливом. На этот раз мы должны ее уничтожить.

— Баллиста — это ракета, что ли? С ядерной боеголовкой?

— Да нет… Вы с какой из лун свалились-то? Что-то вроде самолета. Космического. Стартует как ракета, садится как самолет.

Дима со Славой переглянулись. Челнок? И задали следующие вопросы одновременно:

— А взглянуть можно?

— А какой у нее экипаж?

— Интересно стало? — Дед хмыкнул. — Взглянуть-то, конечно, можно. Чего ж не взглянуть… А про экипаж, вон — Семеныч лучше знает. Он, когда в плену был, в закрытом ка-бэ на немцев трудился. Как раз для этой баллисты программки сочинял.

Друзья разом посмотрели на пожилого партизана в старомодных очках, упоенно тасующего какие-то перфокарты.

Примерно через полчаса разговоров с местным программистом и экскурсии в пусковую шахту план почти оформился.

— Семеныч, так вы говорите, что запустить в автоматическом режиме можно и с пассажирами?

— Запустить-то можно, только какой смысл, ежели через два витка она сюда же и на посадку зайдет? Немцам подарок делать?

— Почему сюда?

— Программа такая. Координаты этой базы введены как посадочные.

— А другие ввести? На нашей территории?

— В принципе… — Семеныч потрепал седую щетину. — Да, можно. В базу вносились координаты многих пригодных мест посадки на Европейской территории, в том числе и советских.

— Ленинград? Пулково?

— Надо поискать. — Семеныч застучал пальцами по клавишам. — Если позволяет радиосистема ближней навигации… и достаточна длина полосы… Ага, есть! Послушайте, командир, а ребята дело толкуют. Немцев баллисты лишим, нашим разработчикам подарочек сделаем, да еще и спастись из этого мешка кой у кого шанс появится. Жаль только, всего у троих…

— Я смогу вывести всех. — Слава посмотрел в глаза командиру.

— Паранормальные способности? — Дед хмыкнул в бороду.

— Вроде того… Давай-ка прогуляемся вон за те шкафчики, теперь я тебе экскурсию устрою.

Шкафы, бывшие частью какой-то вычислительной системы, стояли в этом месте так плотно, что происходящее за ними оказалось скрыто от взглядов людей, находившихся сейчас в зале.

— Только давай договоримся, Дед, не спрашивай, как и чего. Что смогу тебе объяснить, расскажу сам. Просто смотри и прикидывай, хорошо?

— Ладно, ладно… Все одно, я в медицине ничего не смыслю.

Слава построил за спиной Деда портал и легонько подтолкнул его туда. Потом и сам шагнул следом.

— Я вижу, Клаус, вы опять в первых рядах борьбы с врагами Рейха?

Услышав знакомый голос, унтерштурмфюрер СС Клаус фон Типпельскирх заскрипел зубами. Опять эта свинья на его голову. Да когда же это кончится?

— Вы, как всегда, правы, барон. Кроме, как через шахту, партизанам оттуда не выбраться. Я подожду их здесь, с вами, не возражаете? И ребята мои вам помогут.

Гестаповец оглянулся, махнул рукой, и молчаливые тени бросились занимать позиции вокруг огромного железобетонного люка, закрывающего пусковой колодец.

— Да уж, где мне возражать… — проворчал Клаус и поморщился от собственной, неподобающей аристократу несдержанности.

Но выскочка, похоже, решил пропускать подобные замечания мимо ушей.

— Да, и отведите своих людей чуть подальше. Если танкам придется стрелять, могут задеть и вас, — как ни в чем не бывало добавил он.

Вышедший из-за шкафов Дед выглядел совершенно обескураженным. Он несколько секунд качал головой, потом его взгляд уперся в программиста и приобрел некую осмысленность.

— А скажи мне, Семеныч… — он, казалось, немного поколебался и принял какое-то решение. — Сколько тебе понадобится времени, чтобы запустить баллисту в Ленинград?

Слава одними глазами улыбнулся Димке: «Договорились».

— Ну-у… — Семеныч снова потрепал свою щетину, вроде бы и не удивившись вопросу. — Собственно, сейчас идет заправка комплекса компонентами топлива. По окончании заправки… Сейчас гляну… Да, заправка закончится через сорок минут, старт через два часа сорок четыре минуты после этого. Все строго по циклограмме. Этих сорока минут до окончания заправки мне как раз хватит, чтобы ввести в программу новые координаты, пробить перфокарты и загрузить обновление непосредственно в БЦВМ. Так что… — Семеныч взглянул на часы. — В пять пятьдесят команда «Пуск», инициация автоматической циклограммы запуска ракеты-носителя, а в шесть ноль-ноль прохождение команды «Контакт подъема», то есть собственно старт.

— Хорошо, — Дед кивнул, — иди, пробивай свои пуфикарты.

— Семеныч, — Слава остановил развернувшегося и уже погрузившегося в мысли о предстоящей работе специалиста по космическим челнокам. — Один вопросик. Сколько пройдет времени между нажатием последней кнопки и собственно стартом?

— Да никаких кнопок-то нажимать и не надо. Как введу программу, так и все — остальное автоматика сделает. Разве что… Да, створки надо бы вручную открыть перед самым стартом. Открыть их раньше — немцы чего-нить учудить успеют. Какой-нибудь дурень гранату бросит, повредит защитное покрытие — и все, взлететь взлетите, а на посадке развалитесь на кусочки… Надо будет… Сейчас. — Семеныч бросился к какому-то пульту, поколдовал с выключателями. — Все, автоматически теперь не откроются, а минут за пять до старта я поверну вот эту ручечку.

— Не вы.

Семеныч посмотрел несколько удивленно на Кроткова, а потом на командира. Дед положил ему руку на плечо и проникновенно сообщил:

— Дело такое, Семеныч, план есть. Вот этот парень, — он ткнул пальцем в Славу, — м-м-м… умеет открывать дырки в земле и может таким макаром вывести нас отсюда прямиком в лес. Я только что с ним туда гулял, ей-ей — не вру. Но самому ему до зарезу надоть в Ленинград. А потому полетит на баллисте он со своей командой. И сам понимаешь, выйти мы отсюда должны задолго до старта, ему-то еще и назад вернуться надо, и в баллисту залезть.

— Ну и задачки ставишь, командир. — Семеныч задумался очень сильно. — Вот что я думаю. Есть два неприятных момента. Первый такой — надо успеть запрыгнуть в скафандр, это минуты три, да и то с посторонней помощью. Без скафандра может очень сильно сплющить при взлете. Дальше он в принципе не нужон, а вот на взлете… Мы можем оставить скафандр прямо здесь, у рубильника, но все равно, повернуть ручку да добежать до кабины — пять минут вычитай минимум. И второй момент — экипаж должен быть в кабине до запуска двигателей. Колодец глубокий, но жарко в нем будет просто неимоверно, думаю, градусов сто пятьдесят на уровне кабины и входного шлюза. Даже в скафандре будет неуютно, этот костюмчик только для компенсации перегрузок и возможных перепадов давления. Впрочем, двигатели запустятся за четырнадцать секунд до старта… Ну так как?

Семеныч по очереди оглядел Кроткова, командира, Базова и снова Кроткова. Дед посмотрел на Славу и эхом повторил вопрос:

— Ну как?

Слава пожал плечами:

— Куда деваться? Попробую.

— Тогда надеваешь скафандр и смотришь вот на эти часики. Когда будет на них минус пять минут, поворачиваешь ручечку — и бегом в баллисту. Остальной экипаж уже должен быть там. А дальше уж как Господь рассудит. — Семеныч кивнул и пошел заниматься делом.

Дед оглядел весь зал, кого-то высматривая, нашел и крикнул:

— Иван! Бросай все, подь сюды.

Иван подбежал и еще на бегу начал докладывать:

— Еще чуть-чуть, Дед. Еще пару десятков шашек в самом низу, под опоры уложим, и можно взрывать.

— Отставить, сержант. Твоему отделению новая вводная. Все, что заминировали, — разминировать на хрен. И чтоб в колодце ни грамма тола не осталось.

— Как?!! — Командир подрывников разве что не сел.

— А вот так. Новый приказ такой: баллисту не уничтожаем, а запускаем и отправляем своим ходом за линию фронта.

— Поня-я-ял. — Иван расплылся в улыбке. — Так я побежал?

— Погодь. Как закончите — уложите всю взрывчатку, какая есть, в тоннеле, метрах в двадцати пяти от шахты, и пару запальных шнуров протяните к колодцу, но концы внутрь пока не скидывайте. Сколько тебе времени понадобится?

— Часа за два управимся.

— Валяй. — И Дед хлопнул его по спине.

Убежал Иван быстро, и очень скоро из дыры послышался его крик: «Первое отделение! Все сюдой! Задача новая…»

— А ты, Рэмбо, как костюмчик натянешь да к баллисте пойдешь, шнурочки эти в шахточку-то и сбрось. Они при старте-то подпалятся, хоть небольшой фейерверк — да устроим.