Из заявления министра иностранных дел

Германии г. фон Риббентропа от 18 мая 1941 года

«Пребывание германской делегации в Москве было, к сожалению, непродолжительным. Но, несмотря на это, ей удалось использовать все предоставленные возможности. В ходе советско-германских переговоров было выяснено следующее:

1. Дружба между Германией и СССР установлена окончательно.

2. Оба государства выступают против вмешательства третьих стран в европейские вопросы.

3. Германия и СССР хотят скорейшего восстановления мира на континенте, а потому предлагают Англии прекратить войну.

4. Между правительствами двух стран достигнута договоренность о заключении соглашений, которые, несомненно, принесут выгоду обоим государствам.

5. Необходимо также отметить, что переговоры происходили в исключительно дружественной и сердечной атмосфере. Германская делегация выражает глубокую благодарность за тот теплый прием, который был оказан ей советским правительством и его руководством — господами Сталиным и Молотовым».

Швейцария, Берн

20 мая 1941 года

Английское посольство

Анна Горн только что закончила перепечатывать один документ и приготовила следующий. Работы было столько, что не хватало даже времени пообедать.

Надо же, как все неудачно совпало: беременная Мери Вудстер вернулась на родину, к мужу, а Кэти Рипл неожиданно отправили в двухнедельный отпуск. В отделе осталась она одна, и, естественно, всю работу по подготовке документов взвалили на нее. Но нет худа без добра — вчера ее перевели в секретариат, и это можно считать повышением. И дело даже не в существенной прибавке к окладу (что тоже не лишнее), а в том доверии, которое ей теперь оказывают. Если она себя хорошо зарекомендует, то останется в секретариате постоянно. А это уже значительное продвижение по службе…

Анна улыбнулась и взяла следующий документ. Это была «Записка о планах Советского Союза по ведению войны против Германии», подготовленная военным атташе посольства полковником Питером Холлом. На документе стоял гриф «Совершенно секретно». Горн вставила чистую бумагу в машинку и привычно застучала по клавишам.

«Красная Армия, — говорилось в записке, — может начать военные действия против Германии не позднее середины июня 1941 года. Об этом свидетельствуют те широкие оперативно-мобилизационные мероприятия, которые проводятся в стране с весны этого года. Политическое решение о вступлении Советского Союза в войну, очевидно, уже принято его руководством.

В частности, в речи перед выпускниками советских военных академий 5 мая 1941 года Сталин прямо заявил, что любая война, проводимая Советским Союзом, является справедливой, а потому не следует ждать, пока противник нападет на СССР, а надо атаковать самим, нанести первый Удар. Только активные действия, сказал Сталин, помогут расширить территорию Советского Союза и распространить идеи социализма в Европе.

Необходимо подчеркнуть, что после захвата Прибалтики и части Польши Советская Россия вошла в прямой контакт с нацистской Германией. Но любая ее попытка продвинуться дальше на Запад сталкивается с прямым противодействием Третьего рейха.

В то же время на юго-западном направлении советские войска имеют оперативный простор. Оккупация Бессарабии и Северной Буковины однозначно свидетельствует о том, что СССР намерен расширить свое влияние в Южной Европе и, в частности, на Балканах. Поэтому следует ожидать наступления Красной Армии именно на юго-западном направлении.

Речь, очевидно, идет об оккупации Румынии и вводе советских войск в Болгарию, Югославию и, возможно, Турцию с последующим захватом черноморских проливов. В этом случае война с Германией становится неизбежной: Гитлер никогда не отдаст Сталину румынский Плоештинский нефтяной бассейн, являющийся для него стратегически важным.

В то же время надо отметить, что румынские войска слабо вооружены и плохо подготовлены к предстоящей войне, а германских дивизий на Балканах крайне мало — не более пяти-шести. Поэтому вермахт не сможет противостоять мощному натиску русских армий. Советы имеют на своих юго-западных границах подавляющее превосходство как в живой силе, так и в технике — артиллерии, самолетах и особенно — танках. Румынские вооруженные силы в этом конфликте можно не учитывать — они не будут серьезным препятствием на пути наступающей Красной Армии».

Анна закончила перепечатывать документ, вынула из машинки листы и положила их в папку. Копирку привычно бросила в мусорную корзину, но не всю — одну аккуратно сложила и незаметно опустила в карман жакета. Затем вышла в коридор и направилась в женский туалет. Запершись в кабинке, она расстегнула платье на груди и засунула копирку под бюстгальтер. Благо места было достаточно — пышными формами Анна похвастаться не могла, скорее наоборот — она была довольно плоской.

После этого Горн покинула кабинку и вернулась на свое рабочее место. Сидевший рядом с ней в кабинете помощник посла Кристофер Лонг, кажется, не обратил внимания на ее отсутствие.

Вечером Анну ждало очередное свидание с Карлом Остерманом. Это был очень приятный, солидный мужчина, весьма галантный кавалер и отличный любовник. Правда, он оказался также сотрудником абвера… Горн слишком поздно узнала об этом — когда уже по уши была влюблена в него.

Они познакомились случайно, полгода назад, когда Анна, по своему обыкновению, одна обедала в кафе. Подруг у нее никогда не было, сама она готовить не любила, вот и ходила в небольшие кафешки, где можно было быстро и недорого перекусить. Несмотря на конец октября, стояла в Берне отличная погода, и почти все столики оказались заняты. Многие посетители пришли пообедать с детьми — рядом располагался зоосад, популярное место отдыха и прогулок.

Анна уже заканчивала десерт и собралась приступить к кофе, когда к ней подошел солидный мужчина средних лет и попросил разрешения присесть за ее столик. Он говорил по-английски, но с заметным немецким акцентом.

Незнакомец, смущенно улыбнувшись, объяснил, что назначил деловому партнеру встречу в этом кафе, но все места неожиданно оказались занятыми. И он попал в дурацкое положение… Анна оглянулась — действительно, свободное место было только рядом с ней. Вот он и просит…

Горн секунду подумала и кивнула — мужчина ей сразу понравился. Лет сорока, хорошо одетый, с очень приятным голосом и внимательными, добрыми глазами. Незнакомец присел за столик и представился — Карл Остерман, коммерсант, владелец небольшой фирмы по продаже, ремонту и обслуживанию швейных машинок.

Анна из вежливости задала Карлу пару вопросов, он охотно отвечал. Вдовец, детей нет, три года назад, после смерти жены, решил уехать из родной Германии в Швейцарию — подальше от печальных воспоминаний. Да и для бизнеса это лучше. В общем, теперь он свободен и даже обеспечен…

Горн поговорила с мужчиной еще минут пять и начала собираться. Карл поблагодарил ее за оказанную любезность (партнер должен вот-вот прийти) и в качестве благодарности пригласил в кино. Вечером того же дня они встретились и сходили на новый американский фильм. Остерман был остроумен, обходителен и довольно щедр — сводил ее потом в бар. Необычно для прижимистых немцев… Кроме того, Карл всячески намекал, что тяготится своим вдовством и ищет новую спутницу жизни. Причем не молодую вертихвостку, а умную, серьезную женщину, с которой можно идти по жизни рука об руку, вплоть до самой могилы. И внешняя красота для него не важна, главное — духовная близость и гармония отношений…

Вскоре их свидания стали регулярными, а через две недели Анна пригласила нового знакомца к себе домой. В постели Карл также оказался на высоте, что еще больше привязало к нему Анну. Тут нужно сказать откровенно — мужским вниманием Горн избалована не была. А еще через неделю Карл прямо предложил ей работать на абвер.

Перед Анной встал непростой выбор: рассказать всю правду послу и остаться верной Родине или стать предательницей, но сохранить любовника. В первом случае ее бы немедленно перевели в Англию и засунули бы на какую-нибудь скучную и неинтересную работу, а во втором она получит все: Карл обещал свое покровительство и хорошие деньги за сотрудничество. Не говоря уже о любовных отношениях — это уже было как бы сверх платы, в качестве премиальных, что ли…

Анна колебалась недолго. Некрасивая, с длинным лицом и тусклыми, серыми волосами, она вряд ли могла рассчитывать на страстные отношения с другим мужчиной. Тем более что ей уже стукнуло тридцать пять… Не девочка, прямо скажем. А ей так хотелось мужского внимания и ласки!

Горн выбрала второй вариант и стала агентом абвера. Раз в неделю, а иногда и чаще, она встречалась с Карлом и передавала ему сведения, которые добывала в посольстве.

Свидания проходили на небольшой квартирке, которую Карл снимал в Берне. Сценарий их, как правило, был одинаков: страстные объятия, поцелуи, постель. После этого полковник подробно расспрашивал Анну о том, что делается в британском посольстве, о чем говорят сотрудники и помощники посла, какие слухи ходят среди секретарш. Горн передавала ему документы, и он бегло просматривал их, отделяя важные от второстепенных. После чего давал очередные указания, немного денег и выпроваживал Анну из квартиры.