Роксана задумалась. Идея продажи вечности за деньги, похоже, шокировала ее еще больше, чем «виртуальность» родного мира. «Хотя куда уж больше?» — хмыкнул про себя Катилина.

C этой мыслью он наморщил свой новый восхитительный женский носик. Виртуальный не виртуальный, но собственный «программный мир» наверняка воспринимается Роксаной как настоящий. На выдуманной программистами Родине у рыжей подруги, возможно, остались мать и отец, семья, муж, даже дети…

Хотя, вспомнил он, лично у него с этим дело обстояло не лучше. Но, может, что-нибудь изменись? Мысль как угорелая проскакала в его голове от одной стенки черепа к другой — ничего?

Ничего!

Катилина по-прежнему абсолютно ничего не помнил о собственном детстве, юности и, тем более, взрослом существовании. Короткий отрывок, предшествовавший его пробуждению в камере отстойника, имена матери и отца, несколько смазанных картинок, какое-то количество знакомых слов и — все.

И все же его имя появилось не на пустом месте. Он мог говорить. Он мог пользоваться ложкой. Он, в конце концов, сам себе отпускал шуточки по поводу своего нового незавидного положения. Он знал, что такое хитон. Он знал даже что такое Хеб-сед с килокалориями и бластерами!

Да он и не просто знал и помнил, как это все называется. С леденящей уверенностью, Катилина готов был поклясться себе самому: он мог пользоваться всеми этими вещами! Эти вещи имели названия на его родном языке, — языке, наверняка известном ему с самого детства… Стоп!

Катилина поперхнулся. Речь, на которой он говорил и думал все это время, одновременно являлась языком Корпорации!

— Э-э… а на каком языке мы сейчас говорим? — с легкой дрожью в голосе спросил он. — Роксана, ты на каком языке говорила в своем программном мире?

Девушка подумала немного.

— На этом же, — удивилась она. — На том же, на котором сейчас говорю с тобой. Он назывался… подожди, он назывался…

— Бросьте, — блондинка Мерелин наконец-то подала голос, взглянула зло и сурово. — Никак он не назывался. Всем прогам при перемещении матрицы в тело клона вводится в мозг «корпоративная речь», а все остальные языки — стираются. Кстати, подруги, хочу поделиться с вами еще одной пикантной новостью. Вы, девочки, разучились читать. По мнению менеджмента Корпорации, чтение для наложницы — лишний груз. Из нашего мозга стираются все знания о буквах и текстах, но потом, после отработки контракта — они возвращаются. Как вещи из ящичка, сданные при поступлении в тюрьму… Наслаждайтесь!

Она встала и аккуратно сложила свою тарелку, блюдо и стакан на поднос. Четко, один в другой.

— А вообще, завязывайте с этим, девчата, идемте по комнатам. На нас уже охранники косо смотрят. Шокера кто-нибудь хочет?.. Вставайте!

Как бывший военный, привычно подчиняясь команде, Катилина встал первым и автоматически сложил свои пустые блюдца на пластиковый поднос.

«Что она говорит? — думал он. — Разучились читать? Такого не может быть. Ну-ка, попробуем написать мысленно собственное имя. „Флавий. А-э-ций“. Первая буква кажется… Эх! А вторая?»

В голове было пусто как на дне высохшего колодца — он забыл родной алфавит! Даже по сравнению с потерей мужского тела, манипуляции с памятью выглядели воплощенным кошмаром.

Уставившись в пол, Катилина медленно двинулся к выходу.

Поза 8

Образование будущего

Следующим пунктом учебного распорядка секс-агнаток значилась ОФП — общефизическая подготовка.

Последняя, впрочем, не произвела на Катилину ни малейшего впечатления.

Привычные ему лагерные тренировки легионеров, а также меченосцев немных кондотт или алебардщиков пехотных терций, которые ему доводилось выводить в поле в былые дни (так, по крайней мере, заверяла его собственная урезанная память), превышали все, что делали секс-рабыни. Превышали как по требуемой степени выносливости, так и по силовым затратам. Единственным, в чем рабыни-агнатки перещеголяли бы его бравых бойцов, экс-легат счел гибкость. Однако с последним качеством у его нового женского тела трудностей также не возникало. Суставы будущих наложниц оказались настолько подвижны и эластичны, что Катилина с легкостью выделывал кульбиты, доступные, как он считал раньше, только самым подготовленным из известных ему танцовщиц и гимнасток.

Общефизическая подготовка включала длительные пробежки по периметру зала, выполнение длинного комплекса дыхательных упражнений, йогу, разнообразные и весьма недвусмысленные растяжки, в том числе исполняемые группой по пять человек (то есть прайдами), и, наконец, упражнения и стационарные растяжки на тренажерах. Никаких силовых, игровых, а уж тем более бойцовских тренингов не предполагалось.

Кулачных боев, борьбы или стрельбы Катилина, конечно, не ждал — зачем такое наложницам? — однако мяч он покидал бы с удовольствием. Обиженная Мерелин в ответ на его вопрос об отсутствии игр немедленно объяснила, что командные игры в мяч сближают девушек и воспитывают в них дух лидерства, стремление к победе, что в принципе противоречит концепции обучения секс-агнаток. Ну что ж, это объяснение вполне годилось…

Все разрешенные спортивные занятия проводились девушками в одном-единственном зале. Оборудован он был, по всей видимости, по последнему слову техники, то есть на высшем уровне. Катилина, совершенно не разбираясь в спортивных агрегатах, не мог сказать ничего такого наверняка, однако покрытые блестящим металлом детали и блистающие полировкой поверхности тренажеров впечатление производили. Непонятным оставалось только назначение некоторых из них. В частности, Катилина отметил для себя несколько загадочных аппаратов. В одном, судя по внешнему виду, предполагалось в течение длительного времени приседать на корточках, широко раздвинув ноги, а на другом — вообще отжимать от себя тяжелый груз, лежа на спине. Пикантность упражнения состояла в том, что плоскость груза нужно было отжимать нижней частью бедер, при том колени в положении перед жимом практически упирались в плечи. Немного покумекав про себя и прикинув, какие именно навыки развивают подобные аппараты, Катилина только сплюнул и подивился извращенности человеческой фантазии.

Как ему объяснили старшие подруги по прайду, занятия на таких тренажерах должны были (по счастью) проводится с их классом еще не скоро. Более того, посещение тренажерного зала в этом месяце являлось единственным, поскольку остальные занятия по ОФП для «новорожденных» и дневные прогулки после сна должны были проводиться на территории стадион-сада — там и пробежку можно сделать значительно дольше, и времени на физкультуру девушки должны потратить больше. Катилина в ответ только кивнул — «нулевой» день их обучения действительно грозился стать самым легким днем всей шестимесячной программы.

Однако же этот день таковым не стал. Впереди агнаток ждал первый в их жизни урок по «Этике поведения», проводимый, как следовало из расписания, лично коммерческим директором Высшей школы свободным когнатом Нуль-Корпорации сикхом Шайроном Вольдемиантом Артели.

Кластер Седан. ИЦ AT № 166. Высшая школа наложниц. Сикх Артели обучает командам и позициям

В отличие от большинства своих подчиненных и возможно, вследствие своего более высокого культурного или интеллектуального уровня, когнат Шайрон Вольдемиант Артели обращался с агнатками значительно мягче евнухов и охраны. Можно сказать — он был даже добр, даже вежлив.

После окончания ОФП и быстрого душа в мойке при тренажерном зале тридцать девчонок сидели пред ним на полу в просторном зале с окнами, выходящими на стадион-сад, жмурились от искусственных «солнечных» лучей и даже немного — от удовольствия. На самом деле им в глаза светило не солнце, а гигантский прожектор «дневного света», однако для несчастных обитательниц Высшей школы разницы не существовало, ведь они знали, что настоящее солнце тут не появится никогда.

Первая половина дня, занятая разминкой, гимнастикой и пробежкой, не вызывала ни у кого ни ужаса, ни боли. Немного расслабленно, со смешанным чувством надежды и безвыходности Девушки ждали второй — «теоретической» — половины…

Весь пол в Зале этики устилали мягкие спортивные маты. Слишком мягкие, подумал легат, для любых из известных ему спортивных упражнений. Агнатки расселись на матах, кучкуясь по прайдам, девятнадцатый прайд вошел одним из последних, поэтому Мерелин, торопясь занять хорошие места направилась в самый дальний его конец, но Катилина, по старой командирской привычке, уселся в первом ряду. Вошедшие вслед за ним Роксана, а затем Лилит и Эффи автоматически подсели к нему. Мерелин посмотрела на них, досадливо покачала головой и вернулась обратно.

— Я вижу, тебе неймется, — с непробиваемым выражением на лице шепнула блондинка, присаживаясь рядом с легатом. — Снова шокера захотелось?

Катилина в ответ только пожал плечами.

Длинная череда высоких окошек обрывалась у стены с экраном, а перед экраном стоял мистер Артели, с чашкой чего-то горячего в руке. На этот раз коммерческий директор явился к ним без яркого хитона и пеплоса, но в безукоризненно белой, облегающей спортивной хламиде. Он сладко причмокивал, отпивая неизвестный напиток из дымящегося потира маленькими глоточками. В промежутках между глотками гладко выбритый волевой его подбородок покачивался на фоне мощной, мускулистой шеи.

Артели размеренно кивал.

— Рассаживайтесь, дорогие дамы! — сказал он громко, обводя чашкой зал. — Рассаживайтесь поудобнее. Все сели?.. Хорошо. Мне понадобится одна из вас в качестве столика… Вот ты! — Он ткнул в ближайшего к нему Катилину. — Подойди.

Опешив от неожиданности, Катилина послушно поднялся и шагнул к коммерческому директору. Тот вручил ему в руки блюдце и чашку кофе, затем знаком приказал отступить за спину. И начал вещать.

— Как вы заметили, мои любезные ученицы, — торжественно произнес шеф Артели, — сейчас я провожу занятия один. Здесь нет ни охранников, ни их ужасных махейров. Это мой стиль преподавания и, одновременно, демонстрация моего к вам доверия. Мне бы хотелось, чтобы вы отнеслись к подобному жесту милосердия с пониманием и поддерживали во время уроков порядок… Первое, что я хотел бы сказать — это пара слов именно по поводу порядка. Я всегда провожу первые занятия в нашей Школе сам. И вот по какой причине… Среди вас много прогов, и они не знакомы с той суровой дисциплиной и правилами, что установлены для секс-агнаток Нуль-Корпорации. Если бы на моем месте стояли Глазго Деморти и пара охранников, половина из вас сейчас валялась бы в болевом шоке, звеня нервишками… Поэтому я провожу первые занятии сам, чтобы помочь вам адаптироваться к нашим правилам с наименьшим ущербом для здоровья…

— Итак, — объявил он, — первое правило учениц Школы таково: перед лицом старшего агната, а тем более когната, вы должны сидеть прямо.

Он обвел рукой зал и остановил свою длань на ближайшей после Каталины девушке.

Мерелин сидела ровно, не шевелясь, как замерший в поле сурок.

— Обратите внимание, дорогие дамы, как сидят опытные секс-агнатки, — сказал тогда Артели, указывая на платиновую блондинку рукой.

Все повернулись. Как и другие ученицы, Катилина, стоя за спиной «шефа», бегло обежал очами Мерелин с головы до ног. Девушка сидела, на коленях, с прямой как струна спиной, вытянутой шеей и смотрела на рот Артели не отрываясь.

Катилина перевел взгляд чуть в сторону. Примерно так же сидели все опытные агнатки, Лилит и Эффи — все.

— Перед вами одна из основных неподвижных позиций, — прокомментировал приведенный пример Артели, — один из вариантов так называемой позы Тадмор, или «покорность». Общительница на коленях, коленки сведены, а руки лежат на спине, как будто связанные веревкой, крест-накрест. Запомните эту простейшую и, замечу, довольно скромную и легкую в исполнении позицию. Ее должны «по умолчанию» принимать все рабыни, простите, агнатки, в присутствии старшего по статусу лица.

Он сделал паузу.

— А теперь, сударыни, обратите внимание на то, как сидят молодые проги.

С этими словами он показал ладонью на Рокси.

Та вздрогнула, но тут же собралась и попыталась выпрямиться, как Мерелин. Но не смогла это сделать достаточно быстро. Роксана засмущалась под взглядами одноклассниц и замерла. До этого девушка сидела «обычно», подтянув к себе колени, обняв их и положив на них подбородок.

— Вот это, — пояснил Артели, — неверное положение. Если наследующем занятии и при другом преподавателе кто-то из вас будет сидеть в такой позе, то подобная вольность закончится для расслабившейся агнатки электрической дубинкой и ящиком. Вопросы?

Вопросов не было. Как-то непроизвольно неопытные проги и просто «расслабившиеся агнатки», взмахнув ногами, перекатились и встали на колени превратившись в некое подобие Мерелин. Зал наполнили ровные спины и замершие, дрожащие за спиной руки.

От слов Артели, такого милого и приятного, сильно пахнущего дорогими нательными маслами, на самом деле повеяло замогильным ужасом. Все знали уже, что такое махейр, да и про «ящик» слышали. Поэтому смысл слов коммерческого директора был более чем доступен. Настолько доступен, что Катилина будто физически почувствовал мурашки, шныряющие по его холодной спине. Артели тем временем продолжал:

— Теперь второе общее правило, — произнес он и постучал подушечками пальцев друг о друга, — на любых занятиях ученицы всегда сидят обнаженными. В этом нет реальной необходимости, и так делается для подавления в вас скрытых подсознательных комплексов. Тем, кому предстоит в течение тысячелетий работать на поприще, в которым мы даем вам, сударыни, образование, нужно быть легкими в общении, в поведении и более… Хм, я бы сказал, более распутными, распущенными. Как минимум — более привычными к появлению перед незнакомыми людьми — как женщинами, так и мужчинами — без одежды.

Он оглядел класс внимательным взором.

— Ну же, сударыни, я не вижу вашей реакции. Сняли все, живо!

Голос Артели по-прежнему был мягок и даже весело-шутлив, но все это не скрывало дребезжащей корявой жести в глубине его слов.

Мерелин, Лилит и другие молча потянули с себя сначала блузы, затем шорты. Носки-обувь почему-то оставили. Возможно, в прошлой практике старых агнаток это разрешалось.

Катилина осторожно взглянул на Роксану и других прогов, которых он знал. Нехотя, медленно, но все полностью разделись. В принципе, бывшего легата не слишком смущал сам факт сидения без одежды. Будучи мужчиной, он относился к подобным вещам (к голым дамам) вполне нормально. Но сейчас дело выглядело несколько иначе. Более того — кардинально иначе, ведь, даже чисто теоретически, дамой сейчас являлся и он.

Двадцать девять агнаток быстро стянули с себя сначала блузы, а затем скинули шорты. Не могла не удивлять проявленная сейчас покорность девушек, многие из которых являлись прогами, такими же, как он и Роксана, и совсем недавно доказывали друг другу, что не желают быть рабынями-проститутками. Легат посмотрел на остывающее у него в руках блюдце с чашкой и мысленно поблагодарил Божество. В данной ситуации, подумал он, для прогов-агнаток вряд ли возможен иной вариант поведения, кроме как получить в висок шокером. И если бы сейчас он сидел с остальными…

Спустя секунды двадцать девять полностью обнаженных женских тел застыли перед лектором на коленях. Артели внимательно осмотрел своих подопечных и остался доволен. Но виду не подал — на его лице играла все та же отрешенная улыбочка, в голосе звучали те же менторские нотки.

Из чисто абстрактного интереса Катилина взглянул ему на хламиду, чуть ниже живота. Нет, там тоже все было нормально. Как видно лицезрение двадцати девяти холеных, идеальных и совершенно голых женских тел являлось привычным зрелищем для начальника школы шлюх и эрекцию не пробуждало.

— Ну что же, — прокомментировал зрелище господин Артели. — Вот так другое дело. Теперь на будущее — в зал вы должны входить уже обнаженными и сразу принимать позу Тадмор, то есть неподвижную позицию, в которой сейчас сидите. Ну а сейчас начнем… Сначала я хотел бы пройтись по некоторым общим вопросам вашего образования. И прежде всего — снять страх некоторых прогов-агнаток перед обучением. Режим нашей Высшей Школы весьма суров, как вы уже успел и заметить, но эта суровость продиктована исключительно практическими соображениями, а вовсе не склонностью моего персонала к садизму и насилию. Суть нашего обучения сводится к развитию и поддержанию в воспитанницах хорошей и даже отличной физической формы, внешности и абсолютного здоровья. Вы можете подумать, что основной предмет нашей школы — секс. Смею вас заверить, что это абсолютно не так.

Он откашлялся.

— На самом деле сексуальные возможности человека, даже модифицированного, весьма ограничены. Обучение эротическим дисциплинам, конечно, будет иметь место, но проводить мы его станем скорее виртуально, а не по-настоящему. В том числе для сокращения времени вашего обучения… Вам известно, что благодаря достижениям передовой науки Нуль-Синтеза обучение детей языкам, истории, литературе, математике и многим дисциплинам построено по схожему принципу. В голову человека автоматически через шунт ночью во время сна загружаются знания, а задача Школ состоит только в отработке умений и навыков их использования. А также — в психологическом тренинге на устойчивость в стрессовых ситуациях и в привычке к усидчивой скрупулезной работе.

— Именно поэтому, — продолжил Артели, — в современных средних школах для детей и подростков, а также в Высших для девушек и юношей реальные занятия проводятся только по труду и физической культуре, а в отношении других предметов — только тесты по техническим дисциплинам и изложения материала — по гуманитарным… У нас — то же самое. С момента вашего шунтирования прошли уже сутки, и многие из вас успели заметить, что во время сна к вам приходят видения… Это Сеть Информации Нуль-Корпорации, или, сокращенно СИНК, проводит наполнение вашей памяти соответствующей информацией. Из компьютера школы — непосредственно в мозг… Попробую продемонстрировать, не пугайтесь.

Артели отошел от стола и встал рядом с одной из сидящих в первом ряду девчонок.

— Вот, смотрите. Для каждой наложницы основой нормы поведения является знание статических и динамических позиций покорности. Одну из них, Тадмор, мы уже изучили. Это — простейшая позиция из известных, и принимается она по умолчанию… Про другие позиции вам никогда не рассказывали, вы никогда не слышали о них, но подсознательно, благодаря работе обучающей программы, они вам уже знакомы… Стезя наложницы — это тяжелая стезя, на которой не всегда хватает воли и силы, чтобы контролировать свое поведение и держать свое тело «в рамках». Поэтому для облегчения вашей участи наша обучающая программа не просто сливает в ваш мозг информацию о позах покорности или сексуальных позициях во время соития, но и поможет вам их правильно выполнять!

Он поднял руку вверх.

— Теперь начинаем! Любая принудительная команда, записанная вам в мозг нейропрограммированием, отдается голосом вашего хозяина и распространяется на агнатку, если произнесено ее имя или на всех агнаток, которых хозяин видит перед собой. Итак, команда Дум-Рат!