22

Колдовское наследство

— На фига ключ от подвала, если подвала нет? — критически разглядывая ключ, спросил Богдан.

Тут Ирка почувствовала, как что-то мягкое трется о ее ноги. Она опустила глаза. Кот умильно прижался к Ирке мордой и проследовал к дверям. Ирка двинулась за ним. Они обошли вокруг дома. Перед маленькой неприметной дверцей кот остановился.

— Сколько у вас бывала, ни разу эту дверь не видела, — удивилась Танька.

— Сколько я здесь живу, ни разу ее не видела, — усмехнулась Ирка и вставила ключ в замочную скважину. Замок тихо клацнул, и дверь беззвучно отворилась, открывая тянущуюся вниз лестницу. Одним прыжком кот заскочил на ступеньки и тихо канул во мрак.

Ирка решительно выдохнула и последовала за ним. Невидимая в темноте лестница скрипела под ногами. Потом она кончилась, Ирка ступила на холодный бетонный пол.

— Надо было хоть спички взять. Или зажигалку, — шепотом сказал Богдан. — Света тут наверняка нет.

Ирка тоже считала, что в загадочном, невесть откуда взявшемся подвале света быть не может, но на всякий случай пошарила рукой по стене. Под пальцами у нее щелкнуло, и яркий свет залил небольшое помещение.

— Вполне современной ведьмой была твоя бабушка, — заключила Танька.

— Думаешь, она была ведьмой? — спросила Ирка, но Танька одарила ее таким взглядом, что Ирка мгновенно устыдилась. Ну а кем же еще?

— Вы гляньте, чего тут! — восторженно завопил Богдан, и Ирка наконец огляделась по сторонам.

Сперва ее неприятно поразило неожиданное сходство с комнатой Рады Сергеевны. Здесь, как и там, всюду были сухие цветы и травы. Лишь присмотревшись, Ирка поняла, что травы не просто сухие, а еще и очень старые. Кое-где они рассыпались в пыль. А на столе лежала книга. Нет, совсем не похожая на окованный железом том, что давала Ирке Рада. Это была большая и толстая общая тетрадь в коленкоровом переплете. Ирка несмело перевернула страницу.

— Смотрите, оглавление, — прошептала заглядывающая ей через плечо Танька.

— Розмай-зелье — страница 12, одолень-зелье — страница 48. — Ирка вела пальцем вдоль ровных, выписанных аккуратным почерком строк. — Заговор на затворение крови… — Ирка быстро перелистала тетрадь и с замиранием сердца прочитала знакомые слова: «Обратно воротись, в жилах затворись…». Перед ней вдруг мелькнула полутемная комната с высокими, полными книг шкафами и женщина со строгим лицом и добрыми глазами.

— Ух ты, а это что, ухват? — У стены Богдан обследовал палку с двумя рогульками. — Старинный какой! Колдовские горшки из печки доставать?

— Летать, — снисходительно пояснила Танька. — Я читала.

— А это? Погоди, сам угадаю. Это же ступа! «Там ступа с Бабою-ягой, идет-бредет…» Зачем ей и ухват, и ступа? — Богдан задумался, потом в его глазах блеснуло понимание. — Ухват, наверное, вроде автомобиля, а ступа — грузовой прицепчик. Соображала бабка!

— Наднепрянские ведьмы в ступах не летали, — поучающе сообщила Танька. — Это только русские ведьмы…

— Русские ведьмы летают на контрабасах — читайте «Таню Гроттер», — отрезал Богдан. — Будешь летать, Ирка, встретишь такую, спроси: ей струны зад не натирают?

— Для полетов мазь нужна, а я ее здесь не вижу, — разочарованно пожала плечами Ирка. — Наверное, бабушка наизусть рецепт знала.

— Подожди… — Богдан вдруг задумался. — Что-то я такое… Сейчас! — Он ринулся прочь из подвала.

— Куда это он? — удивилась Ирка.

Но Богдан долго не задержался. Скоро он почти ссыпался вниз по лестнице, держа под мышкой книжку в глянцевой обложке.

— На, смотри! Вот она, твоя полетная мазь. — Богдан ткнул в раскрытую страницу.

Ирка углубилась в чтение.

— Жир некрещеных младенцев?! — с ужасом воскликнула она.

— Ну там же написано — можно заменить сливочным маслом.

— Что за книжка? — ревниво спросила Танька.

— Фантастика, — пожал плечами Богдан. — В фантастике много про колдовство есть. Пригодится для драки с Радой.

— Ну и бабки у меня! Одна другой лучше, с ними только свяжись, все на свете забудешь, — проворчала Ирка, отрываясь от тетради с зельями и заговорами. — Мне ж курицу надо вернуть, пока эта бабка не хватилась.

— Совсем психованная! — возмутилась Танька. — Если бы та рука на курицу не наткнулась, она б тебя утащила! На фига ты к Раде через зеркало полезла? Все равно ничего не узнала.

— Ну кое-что я все-таки ухватить успела. Иващенко решено прикончить во что бы то ни стало. На расстоянии убить у Рады сил не хватит, поэтому она задумала рискнуть и перекинуться. Убьет его под личиной — клубком задушит или собакой загрызет. Или еще во что-то смертельное превратится. Но вот где, когда — не знаю!

— Где-когда я тебе и сама скажу, — усмехнулась Танька. — Ты ж слышала: в воскресенье у Иващенко совещание по Аристарху. Там его и прикончат.

Все трое глубоко задумались.

— В клубок превратится… — бурчал Богдан. — Как это она превращается?

— Очень просто, — рассеянно пробормотала Танька. — Я читала. Ведьмам для этого круг из мочала нужен. Перекидывают его через себя и тогда могут превращаться.

— Что такое мочало? — поинтересовался Богдан.

Но Танька не отвечала. Застывшая, с остановившимися глазами, она смотрела прямо перед собой.

— Эй, ты чего? — спросил Богдан и помахал растопыренной ладонью у Таньки перед глазами. Девчонка ожила.

— Я придумала! — вскричала она, хватая Ирку за руку. — Я знаю, как нам справиться с Радой! И Иващенко заодно спасем! Надо только заставить Раду принять облик чего-нибудь безобидного, неопасного для людей! — Танька запнулась. — Но сперва я в словаре посмотрю, что такое мочало. А то вдруг оно… агрессивное.

23

Найти и обезвредить ведьму

Бизнесмен Иващенко, аккуратно объехав приткнувшийся у бровки незнакомый темный «Мерседес», втиснулся в узкий захламленный проулок. Надо бы знак поставить «Только для сотрудников», а то паркуются всякие.

— Я не понял, это что? — грозно вопросил Иващенко, вылезая из джипа у черного хода в здание собственной корпорации. Привычку появляться в офисе с черного хода бизнесмен завел много лет назад и с тех пор следовал ей неукоснительно. Журналистам не попадешься, а главное, подчиненных можно застать врасплох. Посмотреть, чем они там в отсутствие начальства занимаются. Вот сейчас, например, он явится как снег на голову и сотрет растяп в мелкий рассыпчатый порошок!

Начнет с уборщиц: додумались, выставили у дверей солидного офиса ведра с водой! А недоумок, что умудрился обронить на улице папку корпоративной документации…

Продолжая вполголоса высказывать свое мнение о лоботрясах-сотрудниках, Иващенко нагнулся за валяющейся у входа фирменной папкой компании. Толстенькой такой, плотно набитой важными коммерческими бумагами.

Ухватил за уголок и замер — она показалась неожиданно тяжелой. Будто бетонная плита. А потом вообще начала изменяться.

Нити голубой шерсти метнулись в лицо. В руках у Иващенко оказался здоровенный шерстяной клубок. Он попытался отбросить клубок прочь, но нити намертво вцепились в запястья. Рванули к горлу, захлестнулись на шее. Дыхание перехватило, перед глазами поплыли разноцветные круги. Шерстяной ошейник затягивался все туже и туже, неумолимо выжимая жизнь…

У лица полыхнуло огнем! «Это конец», — мелькнула безнадежная мысль, но захват на шее неожиданно ослаб. Нити соскользнули с горла. Иващенко рухнул на тротуар, судорожно хватая ртом пропитанный бензинными парами воздух. Самый сладкий воздух на свете.

— Ах ты мерзкая девка! — взвизгнул женский голос. Иващенко приподнял гудящую голову. Над ним, сбивая язычки огня с голубой блузы, подпрыгивала и люто материлась смутно знакомая баба. Ах да, она тоже причастна к наезду на компанию! Ругательства адресовались куда-то вверх. Иващенко тоже задрал голову повыше и сразу понял — у него галлюцинации.

Над матерящейся теткой, крепко сжимая ногами старинный ухват, висела в воздухе смуглая черноволосая девчонка лет двенадцати. В руках у нее был скрученный из газеты жгут. Другой жгут догорал у ног бабы.

— Здравствуйте, Рада Сергеевна, — свесившись с ухвата, вежливо поздоровалась девчонка. — Что ж это вы у бабки курицу потырили? Несолидно. Вернуть бы надо.

— Курицу? Наглая тварь! Да я тебя сейчас… — снова завизжала баба. — Ярчуков сюда! Трави! Рви!

Дверца темного «Мерседеса» распахнулась, и наружу выбрался тот самый кретин, что пытался отобрать у Иващенко его фирму. Через плечо у мужика был перекинут белесый круг, сплетенный из мочала. Правильно, скоро ему только и останется, что на базаре экологически чистыми растительными мочалками торговать! Правда, сам Иващенко этого уже не увидит. Он будет сидеть в тихом уютном дурдоме. Там его быстро отучат видеть летающих девочек и выпрыгивающих из «Мерседесов» слепых бельмастых псов!

А пока что дурдом был далеко, и слепые псы метнулись к парящей над землей девчонке. Прыжок, и высокий тонконогий зверина повис, вцепившись зубами в кроссовку. Летунья дрыгнула ногой, и пес отлетел вместе с сорванной кроссовкой. Прямо к ногам Иващенко. Бизнесмен попытался отползти в сторону.

— А ну лежать! — гаркнула на него баба. — Я с тобой не закончила!

Щелкающие зубами звери пытались добраться до ног девчонки. Та верещала, маневрировала на своем ухвате, но почему-то не улетала. А на месте бабы возникла здоровенная крыса. Волоча по асфальту длинный голый хвост, крыса двинулась к Иващенко. Бизнесмена замутило от отвращения. Отталкиваясь пятками, он пополз, пока не уперся спиной в стену. Крыса распахнула пасть. Отвращение в душе Иващенко почти исчезло, затопленное волной ужаса. Желтые, отвратно вонючие зубы были неимоверно острыми!

Девчонка на ухвате пронзительно свистнула. Из-за украшающих переулок мусорных баков выбрались двое. Меленький такой пацан и крупный такой кот. Мальчишка держал в руке меч, а на плече у него болтался лук. Игрушечный, наверное.

Роскошным прыжком кот взлетел в воздух и рухнул на спину крысе, подминая ее под себя. Крыса страшно забилась, пытаясь вырваться из когтей.

А пацанчик подгреб к псам и просто-напросто похлопал их кончиком меча по макушкам — одного, второго. Псы замерли. Мелко дрожа, они развернулись к мальчишке.

— Это снова я, — с милой улыбкой подтвердил пацан. И громко и размеренно постучал кончиком меча по асфальту.

Испуганно визжащие псы рванули прочь!

— Стой, твари, куда? — завопил мужик с мочалом. Он попытался броситься вслед, но пацан заступил ему дорогу. Жало меча уперлось мужику в горло, заставляя его замереть на месте.

— Да вы не волнуйтесь так, Аристарх Теодорович. Или как вас там — Александр Федорович? — сообщил мальчишка. — Говорят, за одного битого двух небитых дают. Сможете двух песиков аж на четырех сменять. Выгодный бизнес! — разглагольствовал пацан, краем глаза поглядывая на еще одну, пухленькую блондинистую девчонку, тоже вынырнувшую из-за бака. Девчонка быстро подбиралась к мужику с мочалом.

Рывок — и девчонка выхватила мочало у мужика. Тот попытался удержать круг, но стальной меч плашмя обрушился ему на запястье.

— Есть! — победно завопила светленькая девчонка.

— Молодец, Танька! — крикнула ее подруга и заложила в воздухе лихую мертвую петлю.

В этот момент очертания бьющейся под котом крысы поплыли. Потрясенный Иващенко собственными глазами увидел, как крыса обратилась в кошку! Великолепную британку с дымчато-голубоватой шерстью!

Но еще больше был потрясен кот! Разжав лапы, он метнулся в сторону. Кошка презрительно фыркнула. Кот тут же пришел в себя.

Его тихое «му-р-р-р» было призывным и нежным. Морда мгновенно стала умильной и… он снова крепко обхватил кошку здоровенными лапами! Именно это исторгло у кошки самый натуральный вопль ужаса! На ее месте тут же возникла женщина. Ухватив кота за шкирку, она отшвырнула его прочь и ринулась к светленькой девчонке:

— Отдай мочало!

Оп! — подброшенное мочало взлетело в воздух и было подхвачено летуньей на ухвате.

— Ах так! — взревела баба. Бросилась к парящей в воздухе противнице, но вдруг остановилась. Вытащила из кармана зажигалку и крохотную ампулку, заполненную белой жидкостью.

— Я знала, от тебя всего можно ожидать, проклятая Хортова кровь. Ведьму губят ее собственные заклятья! Помнишь молоко, которое ты сдоила? Своими руками создала мне оружие! — женщина подняла ампулу с белой жидкостью. — Прощай, Ирка Хортица, ты так и не успеешь стать настоящей ведьмой!

Зажигалка щелкнула, легкий язычок пламени лизнул стекло ампулы.

— На выгоне огонь горыть, у нашей видьмы живит болыть! — забормотала ведьма.

Девчонка на ухвате вдруг страшно побледнела. Схватилась руками за живот и дико, пронзительно закричала, словно от невыносимой боли. Парящий в воздухе ухват дрогнул. Девчонка рухнула вниз. Пацан попытался ее подхватить… Они свалились на асфальт: девчонка, мальчишка и ухват. Страшно крича, девочка забилась в конвульсиях. Но мочальный круг из рук не выпустила.

— Жжется?! — захохотала толстая ведьма, продолжая калить ампулу с молоком на огне. Наслаждаясь, она смотрела только на корчащуюся в муках соперницу.

Тяжелая стрела лихо свистнула. Тупой наконечник ударил ведьме в ладонь. Женщина вскрикнула, крохотная ампулка звякнула о тротуар, и светленькая девчонка тут же подхватила ее. Пацан опустил лук.

— Все равно сожгу-у-у! — истошно завизжала баба.

Горячий ветер хлестнул по лицам. Там, где стояла женщина, вспыхнуло огненное колесо! И это колесо ринулось на черноволосую!

Мимо Иващенко промелькнуло ведро. Не растерявшаяся светленькая плеснула в огненное колесо водой. Но прежде чем брызги долетели до огня, ведьма совершила очередное превращение. На месте колеса возник высокий стог сена. Вода безобидно плюхнулась на него.

— Получилось! Давай, Ирка! — торжествующе заорала светловолосая.

Язычок огня лизнул мочало. Хорошо высушенный круг занялся враз!

— У меня тоже есть зажигалка, Рада Сергеевна! — процедила черноволосая Ирка.

— Что ты делаешь? — утробно взвыло из глубин стога. — Мое мочало! Без него я не смогу перекидываться! Останусь как сейчас!

— Мы знаем, Рада Сергеевна, — вежливо ответила черноволосая.

Мочальный круг пылал на асфальте. Стог дернулся, два пучка сена взметнулись из него, словно заломленные в страдании руки, два черных провала, будто глаза, вперились в Ирку…

— Будь ты проклята, Хортова кровь! — взвыла Рада Сергеевна. — Я еще доберусь до тебя!

— Сеном-то? Вряд ли!

Мочальный круг в последний раз вспыхнул и развалился. Стог застыл неподвижно.

24

Как обещано, счастливый конец

— Молодец, Танька, — снисходительно похвалил Богдан. — Точно выяснила, во что ведьма может перекинуться. Без тебя мы бы так не подготовились!

— Да и ты ничего. Из лука стрелять умеешь, — смущенно пробурчала Танька.

— А как же, — пожал плечами Богдан. — Это я сейчас Арагорн, а после первого фильма целый год Леголасом был. — Богдан подобрал с асфальта брошенный меч и Иркин кроссовок.

Сама Ирка, не отрываясь, глядела на неподвижный стог.

— Свой мочальный круг в сейфе держать буду. Несгораемом, — сказала она.

— Да уж, вон Рада ценный натурпродукт козлам всяким доверила, и что вышло? — Богдан подпихнул мечом оцепеневшего Аристарха. — Забирайте свою Раду Сергеевну. Здесь, конечно, не деревня, но тоже могут растащить.

— Кстати, курицу куда дели? — оживилась Ирка.

— Она в домике, где мы жили, — униженно пробормотал Аристарх. Опасливо поглядывая на троицу ребят, он выхватил из стога большой пук сена и поволок к багажнику «Мерседеса», — и коровка там, бери на здоровье, — бормотал Аристарх, старательно распихивая вороха сена по багажнику и заднему сиденью.

Ирка призадумалась:

— Бабка будет счастлива, а доить буду я. Ой, что-то мне идея не нравится. — Вдруг ее лицо просветлело. Она наклонилась к Таньке: — Чемодан со шмотками тоже, наверное, там. Очень некрасиво будет, если я его заберу?

— Примеришь, я тебе скажу — красиво или нет, — пообещала Танька.

Аристарх с последним пучком сена пробежал мимо. Вскочил за руль, высунулся из окошка и фальцетом крикнул:

— Такую ведьму погубили! Негодяи! А ты мне еще заплатишь! — Он погрозил кулаком Иващенко, бессильно привалившемуся к задним дверям офиса. — У меня твой след остался! — Взревев, груженный сеном «Мерседес» рванул с места.

— Вы не волнуйтесь. — Танька попыталась утешить Иващенко. — По следу вас только Ирка могла насмерть уморить, а у других разве что аллергия выйдет.

— Аристарх говорил — понос, — хмыкнула Ирка. Она сунула руку в карман джинсов и вложила в вялую руку Иващенко тряпку с четким отпечатком ботинка. — Держите ваш след. — И пояснила ребятам: — Я когда сматывалась, успела в саду Аристархов след вынуть и в фольгу вместо иващенковского упаковать. Будем надеяться, Аристарх сверток открывать не станет. — Ирка усмехнулась: — Смешнее всего, если заговор станет класть ро?бленная ведьма. Они-то своему Слову не хозяйки, обратно взять не могут.

— Ведьм не бывает, — ошалело пробормотал Иващенко. — Ребят, а вы кто? — Цепляясь за косяк, бизнесмен поднялся на ноги.

— Ночной дозор, выйти из сумрака! — немедленно проорал Богдан.

— Я вроде и не входил.

— И не надо, — утешил пацан бизнесмена. — Там темно. И очень страшно. — Он коротко отсалютовал Иващенко клинком и обернулся к девчонкам: — Давайте на пляж дернем, на косу. А то денек сильно нервный получился.

Четверка, возглавляемая котом, двинулась прочь из переулка.

Они добрались до троллейбусной остановки. Измотанная Ирка пристроилась на краешке полуразломанной скамейки. Танька устало привалилась к ее плечу, заглянула подруге в глаза…

— Слушай, Ирка, а у тебя глаза светятся. И цвет изменился! — вдруг изумленно ахнула Танька.

— Что, зеленые? — безнадежно спросила Ирка.

— Ага, — подтвердил Богдан, тоже заглядывая Ирке в глаза.

— Как гнилое болото? — Ну вот, будет теперь точно как Рада. Осталось постареть, растолстеть и напялить голубую кофточку.

Но Танька энергично покачала головой:

— Почему как болото? Как изумруды! Лицо белее стало, и щеки румяные. Я читала, у ведьмы четыре краски в лице: черная, белая, красная, зеленая. Основной спектр!

— Почему? — удивился Богдан.

— Так положено, что непонятного?

— Мне многое непонятно, — задумчиво пробормотал Богдан и тут же прикрикнул на Таньку: — Нечего рожи корчить! Можно подумать, ты знаешь, откуда кот взялся?

— Рада с Аристархом намекали, будто у них полно котов при школе. Но раз школы нет, то не знаю, — вздохнула Ирка.

Кот обернулся и коротко фыркнул. Иркина несообразительность его явно угнетала, но подсказывать он не собирался. Пусть сама ищет ответ.

— А почему Рада тебя Хортовой кровью назвала? При чем тут твоя фамилия? — не унимался Богдан.

— Не знаю, — снова пожала плечами Ирка. — Я раньше думала, с моими родителями все просто. Маме я не нужна, а отец… Какой там отец! А теперь оказывается, у меня была еще одна бабушка — папина мама. Она меня любила! И я обязательно узнаю, какой она была! И про отца — тоже!

Они помолчали.

— А вот еще… — снова вылез неугомонный Богдан. — Зачем тогда, в гостинице, Рада тебя в обморок уронила?

— Да не знаю я! — раздражаясь, рявкнула Ирка.

— Мне кажется, я знаю. Читала. Она хотела окончательно убедиться, что ты природная ведьма. У ро?жденных наднепрянских ведьм есть еще один признак. — Танька замялась. — Хвостик. Махонький. Когда ведьма бодрствует, он прячется, а когда спит или теряет сознание — выглядывает.

Зловеще сузив глаза, Ирка обернулась к подруге.

— Значит, по-твоему, у меня есть хвост, — процедила она. — Я что тебе, макака?

— Не злись, Ирка, — на всякий случай отодвигаясь от разъяренной ведьмы, бормотала Танька. — Так написано…

— Фигня написана! — заорала Ирка. — У меня хвоста нет! Ясно?

— Ясно, — старательно закивали Танька и Богдан. — Никакого хвоста.

Дома, переодеваясь в купальник — они все-таки решили пойти на косу, — Ирка подошла к высокому зеркалу. Осмотрела себя со спины. Ничего не видно, хотя бикини — бикинестее некуда. Тоже придумали — хвост! Разве ж это у нее хвост? Так, припухлость. Совсем крохотная.